Из её горла сам собой вырвался такой высокий крик, какого она ещё никогда в жизни не издавала.
Что это? В покрасневших, влажных глазах Соль Ён мелькнуло изумление, которое тут же было поглощено накатившей волной ослепительного наслаждения.
А-а! А-а! Чем громче становились её вскрики, тем выше закидывалась её голова, а ноги раздвигались в постыдно непристойной позе.
Сквозь её подрагивающие стопы виднелось его покрытое потом лицо, раскачивающееся в такт движениям. Выпустив одно её запястье, он убрал волосы со лба, его лицо исказилось от дикого возбуждения.
Он был до сумасшествия красив. Одной этой внешности было достаточно, чтобы любой, кто осуждал её за то, что она поддалась ему, несмотря на все его жуткие выходки, мгновенно понял бы её.
Его гладкое лицо, заметив, как Соль Ён послушно сдаётся наслаждению, стало ещё более дразнящим.
— Вижу, тебе нравится.
— Ха-а, ха-а, а-а! А-а!
— Внутри так узко, но мой член отлично туда-сюда заходит. Сама потрогай.
Он схватил её за запястье и прижал её руку к месту их соединения. Стоило пальцам коснуться горячей, скользкой плоти, как она тут же отдёрнула руку, словно прикоснулась к чему-то запретному.
С довольной ухмылкой он снова силой притянул руку перепуганной Соль Ён, заставляя её гладить их сплетённые тела. На ощупь это было мягко, но в то же время твёрдо, податливо и невероятно туго. Как же странно! Соль Ён замотала головой, чуть ли не плача.
— Х-хватит! Не надо! М-м!
— Мы будем трахаться, пока я не выжму себя досуха.
— Ух, ха-а-а!
— Я так хотел этого... С самого первого взгляда хотел делать с тобой вот это.
— Ха-а, с-сума... А! П-прекрати... А-а!
— Когда мы сидели в классе, до меня доносился твой запах. Я так хотел спать, но не мог уснуть. Потому что у меня стоял до боли! А ты отводила взгляд и делала вид, что внимательно слушаешь учителя. Каждую перемену я ловил тебя, когда ты пыталась сбежать, издевался над тобой, а у самого трусы постоянно намокали... И всё из-за тебя. Ты хоть понимаешь это?
— Псих... конченый! Ах! Извращенец!
— Вот! Именно! Этот взгляд. Этим самым взглядом ты каждый раз смотрела на меня, как на кусок дерьма.
Внезапно он приблизил своё лицо вплотную к её и выплюнул это полным ярости голосом. Его возбуждённое, горячее дыхание обожгло ей кончик носа.
Соль Ён судорожно вдохнула, встретившись с его взглядом, который был настолько напряжён, что, казалось, вот-вот взорвётся. Снизу она принимала в себя его член, а её запястье всё ещё было зажато в его руке. Её согнутые колени мелко дрожали.
Он неторопливо потянул бёдра назад, а затем внезапно вогнал себя в неё на всю длину. И начал вколачиваться с сумасшедшей скоростью. Ах! Что он творит?! Соль Ён, искренне испугавшись и запаниковав, вцепилась в его больничную рубашку.
— Ха-а, блять, где ты была всё это время?
— Хнг! А-а, ты... А-а! Ты псих... А-а! Подожди! А-а! А-а-а!
— Где ты была?! Я тут от бешенства подыхал, а ты где пряталась и чем занималась?!
— А-а! А-а! Хватит... Прекрати! А-а! А-а-а!
— На самом деле ты всё знала. Ты всё прекрасно знала и специально закатила мне этот карандаш. Ведь так? Знала, что я... х-х... что я по тебе, ха-а... с ума сойду. Знала, блять, с таким-то именем... Ха-а. А-а! Ю Соль Ён!
Казалось, он орёт, окончательно лишившись рассудка, но в каждом слове, вылетающем из его рта, сквозила обнажённая, кровоточащая искренность. Она в слезах колотила его по груди за эти жестокие слова, но он лишь перехватил её за талию, притянул к себе и с наслаждением вонзился в неё так глубоко, что они слились воедино.
Соль Ён беспомощно дёргалась и захлёбывалась слезами. Его неистово твёрдый стержень, словно в трансе, яростно бушевал внутри неё.
Прямо посреди этого грубого, дикого секса он обхватил Соль Ён за талию и приподнял. Её откинутая назад спина уперлась в изголовье кровати. Со сменой позы его член, теперь входивший под углом, стал продавливать и вонзаться туда, куда раньше не доставал.
Слёзы хлынули из её глаз ручьём. Убедившись, что Соль Ён плачет, он схватился руками за изголовье и начал вбиваться в неё с ещё большей силой и глубиной.
Скрип, скрип. Простыни сбились в кучу, а их сбивчивое дыхание превратилось в сплошной хрип. Это было жестоко. Поистине безжалостное действо. Их раскалённые, как угли, тела сплелись воедино, удваивая этот обжигающий жар.
— Ты хоть представляешь, какое у тебя сейчас красное лицо?
— А-ха-а... А-а-а!
— Думал, если возьму тебя, ты будешь просто реветь, как ребёнок, а ты вон как хорошо чувствуешь, так крепко меня обхватываешь, что у меня аж мурашки по коже. Нравится?
— А-а! Заткни... Н-н... А-а! Не двигайся... так!
— Нравится, когда я тебя так насаживаю, Ю Соль Ён?
Ублюдок... Я лучше умру, чем скажу, что мне нравится. Скорее сдохну.
Соль Ён крепко сжала губы, боясь, что даже случайно может выдать то, что он хочет услышать. Он лишь усмехнулся, бросив короткое «Хм», и мощно толкнулся в неё.
А-а-х! Громкий стон невыносимого наслаждения прорвался сквозь её стиснутые зубы.
Одна из его рук, державшихся за изголовье, внезапно оторвалась и жестко схватила Соль Ён за подбородок. Ху-у, ха-а, м-м, ха-а. Сквозь их сбивчивое, рваное дыхание он холодно бросил:
— Закричи. Закричи, что тебя насилуют.
— Ха-а... А-а... Что?
— Закричи, что пациент схватил тебя и разрывает тебе пизду.
— Что... Что?! Н-нет. Ты совсем рехнулся? Х-х... А-а!
— Кричи. И тогда мы сможем с этим покончить. Раз и навсегда.
Было непонятно, всерьёз ли он это говорит или просто несёт чушь в порыве страсти. Она только что отдала ему всё своё тело, так что за бред он несёт?
Но в его глазах не было ни капли шутки — он был пугающе серьёзен и ещё более холоден.
Всхлипывая, Соль Ён медленно помотала головой. Увидев это, он сделал секундную паузу, а затем с удвоенной яростью начал вколачивать в неё свои бёдра.
Её тело, откинутое назад по диагонали, резко подалось к нему. Соль Ён уткнулась носом в его выступающую ключицу.
— Если не можешь, скажи, что тебе нравится.
Только тогда она поняла его подлую уловку. Соль Ён со стиснутыми зубами снова замотала головой, и её спина вновь откинулась на изголовье.
То, что с хлюпаньем выскальзывало из неё, а затем с тугим давлением врывалось обратно, в конце концов заставило её взвыть, выгибаясь всем телом.
Он уперся обеими руками в изголовье, запирая Соль Ён в ловушку. Опустившись на колени и низко нависнув над ней, он полностью отрезал ей пути к отступлению.
Лишив её малейшей возможности сбежать, он глубоко вонзил свой член в то самое место, от которого Соль Ён забилась в экстазе.
Ха-а! Её голосовые связки надорвались, издав отчаянный, плачущий стон. Казалось, она сейчас умрёт. Нет, смерть была бы избавлением. На неё обрушилось наслаждение, которое было невозможно вынести.
— А-а! Я сейчас с ума сойду! А-а, я... А-а! Хватит, пожалуйста, хватит! А-а-а!
— Ха-а... Скажи, что тебе нравится.
— Н-н! А-а... Нра-нравится. А-а! А-а-а!
— Что именно. Фу-у... Что тебе нравится.
— Хнг... Ха... А-а! А-а-а! Н-н! Нравится... Нравится, ах, нравится!
— Ты у меня как маленькая, тебе всё нравится?
Издевательская ухмылка сползла с его лица, и его челюсти напряженно сжались. На этом их разговоры закончились.
С пугающей сосредоточенностью он полностью отдался тому, чтобы с силой вколачивать в неё свои бёдра, пока Соль Ён бесконечно рыдала. Этому всепоглощающему безумию медленно приходил конец.
Соль Ён, Соль Ён... Его голос, с болью шепчущий её имя, казался ей слуховой галлюцинацией.
Перед её меркнущим взором пронеслось несколько вспышек света, и в какой-то момент, с ощущением, будто ей в спину вонзили нож, из её горла вырвался пронзительный крик. В ту же секунду, изрыгнув грязное ругательство, он вырвал из неё свой член.
Ха-а... За всю свою жизнь она никогда не испытывала такого мощного выброса эмоций. Её тело, глубоко погружённое в послевкусие оргазма, было крепко сжато в его объятиях.
Его стальные мышцы, стискивавшие её так, что трещали кости, жалко и крупно дрожали.
В тот момент, когда ей показалось, что на её плечо, в которое он уткнулся лицом, капнуло что-то горячее...
— Я люблю тебя...
Его голос, произнесший это признание, дрожал от слёз. Он уже столько раз твердил ей о любви, столько раз возмущался, почему она не понимает его чувств, но именно сейчас, в это самое мгновение, его слова впервые по-настоящему отозвались в её сердце.
Наконец-то она это признала. Наконец-то он добился своего.
Был ли этот трепет следствием их физической близости, или же её собственное сердце наконец-то ответило ему тем же?
— Я так скучал по тебе.
— ...
— Скучал так, что чуть не сдох... Я люблю тебя. Люблю.
Её и без того опухшие от слёз глаза снова покраснели, и слёзы хлынули с новой силой. Он медленно приподнялся и посмотрел на горько рыдающую Соль Ён.
Видя своими собственными глазами его лицо, мокрое от слёз, она всё ещё не могла в это поверить. Соль Ён долго и молча смотрела ему в глаза, а затем произнесла севшим от плача голосом:
— Я... я тебя не люблю.
Он на мгновение замер, а затем кивнул, словно ожидая этого.
— Знаю.
— Я ненавижу тебя.
— ...
— Но теперь... я больше не хочу тебя ненавидеть.
