Контент удален!

— Я так и знал.

Джу Ён снял медицинский халат, повесил его на спинку стула и, цокнув языком, плюхнулся на сиденье. Сидевшая на диване напротив Соль Ён, только что гладившая уснувшую собаку, вскинула подбородок и посмотрела на него с немым вопросом: «О чём ты?».

— Думаешь, Кан Чха Хён — обычный человек? Тут по всей округе уже слухи поползли. В интернете только вбей его имя — вылезет пара десятков статей с сумасшедшими домыслами.

— ...

— А самое смешное, что реальность оказалась хлеще любых домыслов. Амнезия! В наше время это такой заезженный штамп, что его даже в дорамах уже не используют. Понимаешь?

Соль Ён молча сверлила глазами Джу Ёна, который продолжал её подкалывать, когда раздался стук, и дверь открылась. Это заглянули медсестры, чтобы попрощаться перед уходом с работы.

Джу Ён покрутился на стуле и, махнув рукой медсестрам, которые по очереди кланялись и выходили, продолжил:

— Видимо, ты собиралась позвонить мне только тогда, когда об этом уже узнали бы все люди и звери на свете. Так ведь?

— ...

Прошел уже целый месяц с тех пор, как Чха Хён очнулся — точнее, с тех пор, как ему снова стало восемнадцать.

Но Соль Ён рассказала обо всём только сегодня, и то — Джу Ён сам услышал слухи и вытащил её на разговор. И сейчас он сидел с таким лицом, будто был смертельно на неё обижен.

Впрочем, глядя на её бледное, виновато улыбающееся лицо, Джу Ён не смог злиться и лишь обреченно вздохнул.

Соль Ён всегда привыкла всё держать в себе. Это началось еще тогда, когда её мать стала искать утешения в объятиях других мужчин, а не мужа.

Её мать без малейших угрызений совести спускала на роскошь те крохи, что её отец, надрывая спину на стройках, зарабатывал потом и кровью, мечтая, чтобы они втроем жили хорошо.

На похоронах отца её мать плакала не от жалости к умершему от переутомления мужу. По её собственным словам, она рыдала от обиды, что больше не будет получать эту «жалкую зарплату».

В тот день Соль Ён впервые набросилась на мать. На глазах у всех она била её по спине кулаками, кричала и рыдала навзрыд.

Как ты могла? Как вообще человек может так поступать! Она давала волю эмоциям, только когда её загоняли в самый глухой угол.

— О чём ты таком думаешь, что у тебя глаза такие печальные? Прямо сердце щемит.

— ...О том, что мне перед тобой стыдно.

— Раз стыдно, то в следующий раз относись ко мне как к другу и как к врачу. Для меня позаботиться о ещё одном щенке — вообще не проблема, так что не переживай, что доставишь хлопоты.

— Пошли уже быстрее выпьем. Ты всё собрал?

Соль Ён нахмурилась и поторопила его. Джу Ён усмехнулся и встал со стула.

Вытащив сопротивляющегося Джу Ёна, она привела его в тот самый бар, где они были в прошлый раз. В этот раз людей было больше, а свободных мест меньше.

Подойдя к уже знакомому, веселому бармену, Соль Ён с улыбкой поздоровалась:

— Та-дам!

— О! Соль Ён! Я же говорил приходить одной, зачем опять притащили Ким Джу Ёна?

— Я же говорил, что бармен тут отстойный, и нам сюда не надо?

Соль Ён со смехом наблюдала за их перепалкой, а затем они с Джу Ёном сели за столик, который порекомендовал бармен.

Кресла, похожие на диваны, были мягкими, а приглушенное освещение не било по глазам. Заказав легкий алкоголь, Соль Ён глубоко откинулась на спинку.

Глядя на Соль Ён, которая, казалось, почти утонула в кресле, Джу Ён спросил:

— Значит, с того дня от Кан Чха Хёна вообще ни слуху ни духу?

— ...Угу.

Молча обработав ей и левую ступню, Чха Хён без единого слова развернулся и ушел. Его шаги были быстрыми и решительными, не оставляя шанса его остановить.

И хотя она сама умоляла его уйти, когда он так безжалостно исчез, у неё в груди словно образовалась огромная пустота.

Её постоянно бросало в дрожь от мысли: А что, если он снова заявится? — тревога мешалась с затаенным предвкушением, заставляя её находиться в постоянном напряжении. Но все её переживания оказались напрасными — Чха Хён больше не вторгался в её жизнь.

Неделя прошла настолько спокойно, что её постоянное напряжение теперь казалось смешным.

А однажды ночью, уже на второй неделе, она спросонья нажала кнопку быстрого набора под номером один, и из динамика раздался раздраженный женский голос. Соль Ён подскочила как ужаленная и принялась судорожно извиняться.

Она просто привыкла, что он часто будил её по ночам звонками, да и сама она нередко звонила ему в это время. Положив трубку и проверив историю вызовов, она наконец-то поняла.

Он сменил номер.

У неё не было намерений звонить первой, а если бы и появились, она бы их подавила. Но она никак не ожидала, что он поменяет номер.

Одно дело — не звонить, а совсем другое — не иметь возможности позвонить. Она почувствовала, будто они расстались по-настоящему.

Если память Чха Хёна не вернется никогда, или вернется спустя слишком много лет, или если за это время умрёт она, или умрёт Чха Хён...

Строя эти нелепые, невозможные сценарии, она с горечью осознала, что одна из нитей, связывавших её с ним, оборвалась.

— И отлично! Пользуйся шансом и заканчивай всё это. Раз уж так вышло, продай ту конуру, которая хуже собачьей будки, и переезжай.

Выслушав её историю, Джу Ён, хрустя бесплатной соломкой, которую принесли как закуску, выдал это таким тоном, словно у него гора с плеч свалилась — совершенно не читая атмосферу.

Соль Ён, видя, что Джу Ён мелет языком, совершенно не понимая её чувств, запихнула ему в рот целую горсть этой самой соломки.

— Следи за словами. И извинись. Какая еще собачья будка.

— Ладно, ладно. За это извини. Но, знаешь, сейчас собачьи будки — ого-го. Не стоит их недооценивать. Знаешь, какой площади конура у иностранных топ-исполнителей? Да повыше здания нашей клиники будет.

— ...

— А насчет того, чтобы всё закончить — я это не просто так сказал.

Джу Ён вытер губы тыльной стороной ладони и продолжил:

— Не думаю, что ты настолько круглая дура, чтобы снова позволить восемнадцатилетнему Кан Чха Хёну выматывать тебе все нервы.

Его острый взгляд, который он обычно приберегал для осмотра животных, заставил Соль Ён вздрогнуть — словно он попал в самую больную точку.

— Этот парень сам по себе ненормальный, а тут еще и такие драматические повороты судьбы. Я хоть и атеист, но даже я начинаю верить в судьбу. Если подумать, это похоже на божественное вмешательство. Как раз когда ты решила выйти за него замуж, небеса сжалились над тобой и дали шанс всё переиграть. Словно говорят: «Ты, кажется, забыла, каким ублюдком он может быть, так что посмотри еще раз и передумай». Небеса просто пожалели тебя.

— Ким Джу Ён!

Когда Соль Ён возмущенно окликнула его, он нагло заткнул уши указательными пальцами, делая вид, что ничего не слышит.

— Ты вечно всё переворачиваешь по-своему...!

Она уже собиралась как следует его отчитать, но в этот момент её телефон, лежавший на столе экраном вниз, зажужжал. Сверля Джу Ёна взглядом, она посмотрела на экран. Номер был незнакомым.

Обычно она не отвечала на незнакомые номера, но сейчас почему-то не смогла просто проигнорировать звонок. Поколебавшись, Соль Ён всё-таки взяла трубку.

— Алло?

В трубке грохотала музыка и гудели взбудораженные голоса людей, оглушая Соль Ён. Неужели всё-таки ошиблись номером?

Она на секунду отвела телефон от уха, а затем снова прижала и крикнула:

— Алло!

[— ...О? Ответила. Она взяла трубку! Чха Хён, она ответила!]

Соль Ён оцепенела. Имя, которое произнесла женщина с манерным, кокетливым голосом, совершенно точно было «Чха Хён».

Вслед за голосом женщины, явно жаждущей похвалы, раздалось хриплое, низкое «А-а», принадлежавшее Чха Хёну.

Соль Ён стиснула телефон так, словно собиралась его раздавить.

— Кан Чха Хён.

Когда она пробормотала его имя, взгляд Джу Ёна мгновенно стал острым как бритва.

[— Ху-у...]

В динамик ударил тяжелый, влажный вздох.

[— Ю. Соль Ён.]

— ...

[— Если забыла, как говорить, то хотя бы дыши.]

— ...Кан Чха Хён.

[— Ага. Ты, похоже, не дома? Где ты?]

Ты сам где, нажрался в стельку.

— А ты где?

[— Я? Я там, где ты. Точнее, там, куда ты должна приехать.]

— Что за бред ты несешь?

Она решила, что он по пьяни несет какую-то чушь, но в этот момент раздался громкий хлопок, и толпа взорвалась криками восторга. Вслед за этим послышались хлопки нескольких откупориваемых бутылок от шампанского — поп, поп.

Жар атмосферы вечеринки был настолько осязаемым, что пробивался даже сквозь динамик телефона. Тревога Соль Ён взлетела до предела.

— Кан Чха Хён. Ты...!

[— Где я нахожусь... хм. А где мы?]

«Дурачок», — игриво протянула девушка и ласково проворковала название заведения Чха Хёну, а заодно и Соль Ён.

[— Слышала?]

— ...

[— Приезжай сюда.]

— С какой стати?

Соль Ён ответила холодно и резко.

[— Потому что прямо сейчас я делаю кое-что плохое. То самое, что ты мне так запрещала.]

— И ты сейчас этим хвастаешься... Ты звонишь мне, чтобы этим похвастаться?

[— Нет. Звоню, потому что хочу, чтобы ты это увидела. Хочу показать тебе прямо перед твоими глазами, как я делаю плохие вещи.]

— Что? Ты совсем рехнулся?

[— Приезжай и сама проверь, рехнулся я или нет. Так что живо тащи сюда свою задницу.]

Соль Ён сорвалась на крик от нахлынувших эмоций, но вдруг поняла, что его голос тоже дрожит от сдерживаемой бури.

Он был в ярости. В абсолютно бешеной ярости. И, хотя она не понимала причины, казалось, что эта ярость направлена на неё.

[— Я вдолблю в твою тупую башку, что такое самое страшное зло в этом мире, так что пулей сюда.]

— ...

[— ...И на этот раз, как бы ты ни скулила, я тебя ни за что не прощу. Даже если сдохнешь.]

В его голосе, полном неистовой злобы, почему-то слышались тоскливые нотки человека, которого предали.

На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:

boosty.to/fableweaver