Однако эта неуклюжая, несмелая реакция не на шутку завела его, окончательно лишив рассудка.
— Ха-а, Соль Ён...
Он впился пристальным взглядом в её набухший сосок, торчащий в центре груди, которую он продолжал сминать.
Этот взгляд — оценивающий, изучающий, пугающе ясный — настолько смутил Соль Ён, что она, сама не ожидая от себя, накрыла его глаза ладонью.
Чха Хён низко усмехнулся и быстрым движением отнял её руку от своего лица.
— У них такой же цвет, как у твоих щёк, когда я дразню тебя... Милые. Как маленькие ягодки. Кажется, стоит мне их надкусить — и на язык брызнет молоко.
Он нёс эту пошлую чушь и даже глазом не моргал.
Он и раньше не особо стеснялся в выражениях, но когда дело дошло до постели, его речи стали настолько бесстыдными, что их было невозможно слушать. Соль Ён, ошарашенная таким напором, лишь неумело хлопала глазами.
Глядя на неё взглядом, полным обожания, он наконец-то взял сосок в рот. Мягкая плоть оказалась зажата между его зубами, а язык обвил чувствительный бугорок.
Ха-а! От этой совершенно незнакомой стимуляции у Соль Ён вырвался жаркий стон. Испугавшись того, насколько громко это прозвучало, она тут же в панике зажала рот обеими руками.
С каждым всасывающим движением его губ её набухший сосок горел так, словно его прижигали огнём. Чмок, чмок — он самозабвенно сосал её грудь, а затем, словно не в силах сдержать дикий порыв, грубо прикусил зубами всю ареолу.
— Ах! Больно!
Стоило Соль Ён вскрикнуть, как он выпустил изо рта мокрый от слюны сосок и, ущипнув его большим и указательным пальцами, принялся теребить. Одновременно с этим он опустил голову ко второй груди.
От одного его движения её тело прошибло десятком странных ощущений. Ей и так было невыносимо, но он умело распалял её, ещё больше сбивая с толку.
Явно ведь не в первый раз это делает.
От внезапной вспышки раздражения Соль Ён до боли прикусила губу. Тем временем его рука, оставшаяся незамеченной, скользнула вниз, ощупывая ткань её трусиков.
В этих, казалось бы, нежных прикосновениях сквозила тяжелая, собственническая одержимость. Одной рукой он сжимал её влажный от его слюны сосок, а другой — поглаживал изгибы ниже живота.
Соль Ён даже никогда не мастурбировала. От потрясения она вскрикнула так тонко и пронзительно, что мигом забыла о своей недавней досаде. Сквозь пальцы, которыми она всё ещё прикрывала рот, вырывалось прерывистое дыхание.
Внимательно следя за её лицом, он стянул с неё трусики и начал медленно вводить пальцы внутрь.
Погрузив средний палец на всю длину, до самых костяшек, покрытых мозолями, Чха Хён пристально посмотрел на её вздымающуюся грудь и с тревогой спросил:
— Больно?
— Б-больно... Больно.
В тот самый момент, когда она со слезами на глазах пожаловалась на боль, он прижался губами к тыльной стороне её ладони, которой она закрывала лицо. А затем безжалостно ввёл второй палец.
— А-а!
Уголки глаз Соль Ён покраснели, словно растертая спелая ягода.
Не упуская ни одной её реакции, Чха Хён начал двигать двумя пальцами, словно выскребая её изнутри. Вскоре послышался характерный влажный хлюпающий звук, и там, где ещё недавно было просто сыро, появилась очевидная, обильная влага.
Скрип. Кровать заскрипела, когда он навалился на неё всем своим весом. Раздвинув её ноги, он окончательно сбросил трусики со своей руки и прижался к ней пахом.
За секунду до того, как их тела должны были соединиться, Соль Ён так и не смогла заставить себя опустить взгляд. Тогда Чха Хён поторопил её хриплым, сорванным голосом:
— Посмотри вниз.
— Не хочу.
— Почему?
— ...Потому что, наверное, это мерзко выглядит.
Чха Хён низко рассмеялся и потёрся о неё плотно прижатым пахом. Твёрдым и влажным. То жесткое, что кололо кожу, — должно быть, его волосы.
Вспоминая картинки с уроков полового воспитания, Соль Ён изо всех сил пыталась навести порядок в гудящей голове и воспринимать всё происходящее спокойно.
Наверное, большинство парней и девушек, любящих друг друга, занимаются этим. Подумав об этом, она горько усмехнулась про себя.
Парень с девушкой, любовь... В итоге всё пришло к этому.
Насчёт любви она не была уверена, но происходящее было очень на неё похоже. Иначе зачем бы ей было с ним спать?
Н-н, а-а... Стоило ей приоткрыть упрямо сжатые губы, как стоны зазвучали отчётливо. Сквозь его плотно сомкнутые губы тоже вырывалось хриплое дыхание.
Продолжая тереться о неё, он расстегнул пуговицы своей больничной рубашки. Первое, что бросилось ей в глаза, — татуировка на ключице.
Когда-то при виде неё она готова была сойти с ума от злости, но теперь, глядя на рельефные мышцы и гладкую кожу под ней, её сердце колотилось так сильно, что это бесило не меньше.
От него, просидевшего месяц взаперти в больничной палате, приятно пахло. Нет, пахло отвратительно. Этот запах дурманил рассудок, будоражил грудь — без сомнения, это был дьявольски опасный запах.
— Когда я войду, я превращусь в ублюдка.
— Ха-а, ха... Что?
— У меня в такие моменты и без того характер портится. Я начинаю доводить до слёз, издеваться... И не могу себя контролировать.
А уж с тобой тем более...
В его глазах читалось извинение, но в то же время — неприкрытая, первобытная жажда, служившая недвусмысленным предупреждением.
Соль Ён почувствовала, как её грудь наполняется странным давлением. Страх, напряжение, неясное трепетание — все эти чувства сплелись в один тугой ком, который раздулся до предела.
Он схватил её под колени и приподнял ей бёдра. В это мгновение Соль Ён всё-таки увидела его член, на который так старательно пыталась не смотреть.
Оказавшись лицом к лицу с огромным стволом, который вот-вот должен был её разорвать, Соль Ён в панике закричала: «Нет, нет!». Но он, словно ожидая этого, безжалостно дёрнул её за подбородок к себе и вошёл.
Её спина выгнулась дугой, когда его плоть прорвалась сквозь чувствительные ткани, дважды разрывая её ещё более нежное нутро на своём пути.
— А-а! А-а-а!
— Хнг...
От чудовищного, распирающего чувства чужеродного тела внутри Соль Ён застыла с открытым ртом. Когда он выдохнул ей в ухо горячее: «Дыши», на её глазах выступили слёзы.
Больно. Так больно, что невозможно пошевелиться. Всё, что ей оставалось, — это едва-едва дышать, и даже это давалось с таким трудом, что она смотрела на него с откровенной ненавистью.
Судя по глубокой складке между его бровями, ему тоже было нелегко. Замерев на мгновение, вогнав себя в неё до упора, он вдруг начал двигаться, и выражение его лица резко изменилось.
Из его красивых, хищно изогнутых глаз разом исчезла вся нежность, уступив место одной лишь свирепой жажде. От этого зрелища у Соль Ён по спине пробежал холодок.
Она до жути отчётливо осознала, насколько сильно и долго он ждал этого момента. Внезапно он тихо, хрипло пробормотал: «С ума сойти». Без местоимения, но под это могло подойти что угодно — и она, и он, и всё происходящее.
Скрип, скрип. На кровати с жалобно стонущим матрасом Соль Ён билась в агонии. Словно одержимый, он вколачивался в неё до самого основания и яростно двигал бёдрами. Заливаясь слезами, она кричала:
— Больно, Кан Чха Хён! А-а, я порвусь, что мне делать, а-а, а-а-а!
— Ха-а, да, ты уже порвалась. Я же рву тебя прямо сейчас, да?
— Больно, а-а, очень, очень, а-а, а-а!
Игнорируя её вопли о боли, он продолжал жёстко вдалбливаться в неё под разными углами, а затем схватил мечущуюся по простыням Соль Ён за запястья и прижал их к кровати над её головой.
Его глаза, смотревшие на неё сверху вниз, горели жизнью, словно принадлежали совершенно другому человеку — не тому, кого она увидела, открыв дверь палаты. Жизненная энергия била из него через край; казалось, он сам не в силах был справиться с этой дикой аурой и полностью оказался в её власти.
— Блять.
Грубое ругательство резануло по щеке, словно пощечина. Его взгляд был жестоким, как у убийцы, готового свернуть ей шею. Заковав её запястья, словно в наручники, он обрушился на неё с агрессивным поцелуем. Его губы, безжалостно кусавшие и втягивающие её язык, не знали пощады.
Толчок, толчок, толчок — с каждым мощным ударом его бёдер в её голове отдавало тягучим гулом.
Сначала она думала, что это от боли. Но постепенно гул в голове усиливался, а между бёдер начало разливаться щекочущее, пульсирующее напряжение. Пальцы на ногах рефлекторно поджались, а поясница выгнулась дугой. Казалось, по позвоночнику ползёт огненная змея.
Странно. Но больно. Но странно. И всё же больно. Но всё равно странно. Странно... Странно, ах!
Рассудок
мутился, словно в бреду, и сквозь рыдания Соль Ён мало-помалу начало проступать
наслаждение.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
