Он разнёс вечеринку, которую сам же и затеял, чтобы отвлечься от мыслей о Ю Соль Ён — и всё из-за Ю Соль Ён.
Надо было выписываться раньше. Она вполне могла прийти сегодня.
Пришла бы — он впустил бы её в палату с недовольным видом, а потом сожрал бы целиком, не церемонясь. До последней косточки.
Вдруг его посетила мысль о телефоне. Он ведь купил новый номер, так что, даже если бы она позвонила, он бы об этом не узнал. Появилось мимолётное сожаление.
А следом он усмехнулся, не веря, что в его голове крутятся такие сопливые, сентиментальные мысли.
Девчонки тут же подлетели с расспросами, почему он смеётся. Проигнорировав их, он включил воду в раковине.
— Ой? У тебя тут татуировка. ...Сакарум? А что это значит?
Через зеркало он посмотрел туда, куда указывала девушка. И правда, с тех пор, как он очнулся в больнице, он ещё ни разу нормально не разглядывал своё тело.
Те татуировки, которые он набивал сам, исчезли, а на ключице чернела какая-то нелепая надпись.
saccharum. В детстве, когда он жил с матерью в Италии, он поневоле нахватался местных слов.
Значение, которое вертелось на кончике языка, вдруг всплыло с кристальной ясностью. Латынь. Слово, означающее «сахар».
— Ха.
Чего только не придумаешь.
Чха Хён в изумлении провел рукой по ключице. Какая ребяческая, жалкая херня.
Захотелось немедленно пойти и предъявить ей. Сказать: «Моё тело тебе не блокнот для каракуль. С какой стати ты заставила меня набить эту дрянь?», и щенок, наверное, снова разрыдалась бы.
— О-ой? Опять смеешься! Да почему ты всё время улыбаешься?
А-а, чёрт. У него появилась железобетонная причина пойти и как следует её поизводить.
* * *
Даже после того, как он раздобыл адрес и номер телефона Сахарка, он медлил, что было на него совершенно не похоже.
И не потому, что дрожал от страха или сомневался. Просто интуиция отчаянно била тревогу: стоит ему только переступить порог этого дома, как он окажется в капкане.
Он почувствовал это еще при первой встрече в палате и отослал её прочь. С тех пор прошла неделя. Всю эту неделю щенок без спроса врывалась в его сны и реальность, переворачивала всё вверх дном и исчезала. И когда он, наконец, не выдержав, пошел её ловить, это стало неизбежностью, которую Чха Хён был вынужден признать лишь тогда, когда его тело окончательно сошло с ума от жажды.
Попаду в капкан — отрублю себе ногу, делов-то. Даже если это невозможно, прямо сейчас он должен был вдохнуть этот запах, иначе он просто сдохнет.
Длинные коридоры старого жилого комплекса были устроены так, что любой входящий и выходящий был как на ладони.
Охранник, дрыхнувший с самого раннего утра, был образцом некомпетентности, а лифт тащился со скоростью улитки. Идеальный дом для воров и сталкеров.
Специально громко топая, он подошел к её двери.
Он достал из кармана ключ, который заранее приготовил. Это был один из тех одинаковых, странных ключей, которые он находил то глубоко в бумажнике, то в футляре от часов, то в бардачке машины.
То, что он прятал их в местах, которые легко доступны ему, но где их сложно потерять, говорило о многом: до потери памяти эти ключи были для него чертовски важны. Он не проверял, но был уверен, что, если поискать как следует, он найдет ещё несколько десятков дубликатов.
Если его догадка верна, то этот ключ предназначался именно для этой замочной скважины.
Но перед тем как вставить ключ, Чха Хён дёрнул ручку двери. Он хотел сделать ей сюрприз, но дверь оказалась заперта. Забавно, но он почему-то почувствовал облегчение.
А затем за дверью послышались тихие, крадущиеся шаги.
Ха-а, с ума сойти.
У меня встал от одного звука её шагов. Охренеть.
Не раздумывая больше ни секунды, Чха Хён вставил ключ в замочную скважину, чувствуя себя так, словно входит в неё саму, и повернул.
Раздался щелчок открывающегося замка. Он распахнул дверь так, словно собирался вырвать её с петлями. И тут же наткнулся на стоящего в прихожей Сахарка. Она стояла неподвижно, сжимая в руке телефон, словно галлюцинация.
Ах. Лицо, которое хотелось повалить прямо здесь и вылизать от макушки до пят, он прошел мимо с деланным равнодушием, шагнув вглубь квартиры, хотя член в штанах был готов разорвать ткань.
Внутри квартира оказалась такой же тесной и обшарпанной, как он и предполагал снаружи. Две комнатушки, кухня, совмещенная с гостиной — вот и вся планировка.
Потолки были низкими, а стены — настолько тонкими, что, если увлечься, можно было ожидать, что дом рухнет от одного их секса.
Сквозь приоткрытую дверь спальни виднелась кровать. Он пошел туда и сел. Светлое постельное белье наверняка будет отлично смотреться на её обнаженном, белом теле. Это было единственное в этой конуре, что пришлось ему по вкусу.
Осмотрев эту жалкую лачугу, он позвал застывшего как статуя Сахарка. Внутренности сводило от нетерпения — хотелось поскорее раздеть её догола и выпить до дна.
Если бы не запах гари, донесшийся откуда-то сбоку, он бы не стал церемониться и завалил бы её прямо в прихожей.
Услышав его замечание, она в панике бросилась к плите. Кухня была уставлена посудой — видимо, она пыталась приготовить что-то своими крошечными ручками. Он подошел к её ссутулившейся фигуре и встал вплотную сзади, чтобы подразнить.
А потом между ними проскочила искра. Он с опьяняющим упоением впился в её губы, которые так отчаянно хотел растерзать.
Сколько бы он ни кусал её, сколько бы ни высасывал — ему было мало, горло всё равно пересыхало от жажды. Когда щенок, пытаясь обнять его, чуть не задушила его, он искренне рассмеялся. Её глаза, которые темнели каждый раз, когда она смотрела на него, были до одури милыми.
— Вижу, тебе уж очень нравится.
Всё его накопившееся раздражение таяло без следа. Когда она, то ли пытаясь приласкаться, то ли просто по привычке, робко сжала его пальцы своими и посмотрела на него снизу вверх, он понял, что означает фраза «сердце тает».
— И чем мы обычно занимались, когда встречались?
— Просто веселились, как все обычные пары...
— И что в твоем понимании весело и обычно?
— Ходили в вкусные рестораны, гуляли по улицам, смотрели фильмы, катались на машине...
Она перечислила вещи, которые Чха Хён считал самыми скучными на свете.
Соль Ён в одиночестве погружалась в воспоминания о прошлом. Ему стало не по себе. В груди появилось удушающее чувство, словно там что-то застряло. И невыносимо зудело.
Сняв рубашку, он разрушил повисшую спокойную атмосферу. Показав ей татуировку на ключице, он издевательски бросил, что сведёт её, ожидая, что она снова начнёт умолять и расплачется. Но она не заплакала. Блять, как же хотелось довести её до слёз.
— Да, сведу. Сведу и сразу же набью имя первой попавшейся телки, которую увижу на улице.
И тут, вопреки его ожиданиям, вместо слёз в её глазах появился лед. Такое выражение лица он видел впервые, и от этой новизны возбуждение подскочило с новой силой.
Её серьезный взгляд делал её лицо ещё более хрупким и печальным. У неё были мягкие, наивные черты лица, но от неё исходила аура какой-то неустойчивой, хрупкой опасности.
Из тех людей, к которым подходишь, чтобы беззаботно сорвать, а в итоге натыкаешься на шипы — тип, который незаметно, но крепко подчиняет других. И при этом сама попадает под это влияние вдвойне.
— Если сведешь её... я поменяю замки.
— ...
— Нет, я вообще перееду. И номер поменяю. Спрячусь там, где ты меня никогда не найдешь, и больше не попадусь тебе на глаза. Я серьезно. Я могу это сделать.
Это что, угроза? Да какая это угроза, скорее просто детская бравада, сотрясание воздуха.
Ему стало любопытно, неужели она и правда верит, что на него это подействует. Дерзко или просто глупо? Впрочем, и то, и другое было одинаково смешно.
Чха Хён, усмехнувшись, снова впился в возмущенные губы Соль Ён. На этот раз она начала сопротивляться. Без особых усилий он подавил её и подмял под себя.
Он силой ласкал тело, которое изо всех сил отбивалось, и снял с неё белье. Он думал, она начнёт брыкаться ещё сильнее, но она вдруг резко сменила тактику и замерла.
Он не мог отрицать, что именно эта непредсказуемость притягивала его к ней.
Зажав её покорное тело между своих бедер, он обхватил её сзади и сгреб грудь в ладони. На ощупь там оказалось больше, чем казалось на вид.
Он никогда не выбирал женщин для секса по размеру груди, но когда было за что ухватиться, мять было куда приятнее.
Стоило ему крепко сжать её грудь, как Сахарок задохнулась и застонала. При виде этого челюсти Чха Хёна напряглись.
— А-а, больно! Больно. У-ух, н-н!
Первобытное желание разорвать её на куски собственными руками поднялось из самых глубин его нутра.
Странный щенок, сводящий с ума, даже не подозревая об этом. Откуда только взялось такое чудо.
В картине мира Чха Хёна он просто лег спать, а проснувшись, обнаружил, что мир, который он знал до вчерашнего дня, исчез. И этот новый мир был донельзя странным и абсурдным.
Но самым непонятным и притягательным элементом в нём была, несомненно, Ю Соль Ён.
Словно
прочитав его мысли, её кристально чистые глаза вдруг посмотрели прямо на него.
И в этот момент он почувствовал, как его сердце пробило насквозь.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
