— ...

— Ты прыгаешь с голыми руками не просто к Кан Чха Хёну, а в тот мир, в котором он живет. Не похоже, что ты вдруг воспылала жаждой стать хозяйкой в доме чеболя, так что это чистое безрассудство.

Мир, в котором живет Кан Чха Хён...

Корпорация «Юсон» по праву считалась самой надежной и прогрессивной компанией в Корее, и в последние годы переживала свой золотой век, демонстрируя невероятный рост.

На этапе основания «Юсон» экспортировала товары только в пределах Азии, но с приходом к власти отца Чха Хёна, председателя Кана, масштабы деятельности грандиозно расширились, была заложена мощная коммерческая база и повышена ценность бренда.

В настоящее время должность генерального директора занимал старший сын председателя, Кан Гвон Хёк. Второй сын, Кан До Хён, начав не в головном офисе, а укрепив позиции в «Юсон Кэмикал», перешел в сектор полупроводников и теперь вел невидимую, но ожесточенную борьбу за власть с Гвон Хёком.

И на фоне всего этого в прошлом году Чха Хён был назначен руководителем курортного бизнеса, принеся в «Юсон» свежий ветер перемен. Находясь в самом эпицентре бури, он привлекал кадры со стороны и реализовывал новаторские проекты.

Ключевые «мозги» «Юсона», обратив внимание на его безудержную пробивную силу и острое чутье, удивительные для его юного возраста, начали стягивать силы под его знамена.

В этом кровавом королевстве, где разорвут заживо, и скажи спасибо, если хоть кости останутся, Чха Хёну, чтобы взойти на трон, приходилось точить когти острее, чем кому-либо другому.

Чха Хён не остановится, пока не подомнет весь «Юсон» под себя. Поэтому было вполне естественно, что в глазах Джу Ёна читалась тревога, когда Соль Ён заявила о своем добровольном желании занять это опасное место рядом с ним.

Естественно. Но она изменила свое решение, в котором сомневалась долгих семь лет, вовсе не потому, что чего-то не понимала.

Соль Ён тихо наполнила пустой стакан, который Джу Ён до этого осушил залпом и со стуком опустил на стойку. Но он не взял выпивку, а уставился на неё. Его взгляд словно спрашивал, удалось ли ему её переубедить.

Вместо стакана она взяла кусочек ананаса и легонько чокнулась им о его бокал.

— Я еще ни разу не говорила ему, что люблю его.

— ...

— И не потому, что не люблю... Просто слова обретают форму, когда их произносишь. Я боялась, что наши отношения и чувства станут чем-то необратимым, поэтому, даже понимая, что люблю, молчала. Но сегодня утром... я увидела тост, который он не доел, и у меня вдруг бешено заколотилось сердце. До смерти... Он приехал ко мне под утро, уставший, даже не разбудил меня, поспал всего пару часов, а потом приготовил мне завтрак и ушел на работу... Я вспомнила его спину, когда он уходил, и мне стало так хорошо, что аж дыхание перехватило...

Шум дождя усилился, словно морось сменилась ливнем. Ананас был сладким. Настолько сладким, что отдавал горечью.

Чтобы перебить эту приторность, она залпом допила свой мартини. В голове появилось легкое, приятное головокружение.

В приглушенном свете ламп лицо Соль Ён казалось еще более чувственным, и Джу Ён вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на нее как на незнакомку.

Соль Ён долго колебалась, открывая и закрывая рот, но в конце концов произнесла с решимостью в голосе:

— Я убегала целых семь лет — этого вполне достаточно. Если мне все равно суждено быть пойманной, то я хочу броситься в это сама.

Она помнила ту обжигающую интенсивность, когда их взгляды встретились впервые. То, как он вразвалочку рухнул на соседнее место, уставился на ее бейджик, а потом, зевая, бросил: «Имя, от которого несет сахаром».

От него, засыпающего за партой под кайфом, исходил тяжелый, грязный запах. Вовсе не тот, что ожидаешь от школьника, а липкий, декадентский аромат порока и разврата...

Это шокировало. Вызывало отвращение. Она изо всех сил старалась не обращать на него внимания, но это было невозможно. Вот так он и ворвался в жизнь Соль Ён.

Тот сопляк, несший несусветную чушь о том, что подарит ей здание, если она позволит себя поцеловать, теперь превратился во взрослого мужчину, строящего планы по захвату корпорации собственными руками.

Соль Ён хотела и дальше наблюдать за этими будоражащими сердце метаморфозами. Если брак — это самый стабильный плод любви, если он сам так считает и так отчаянно этого желает, то почему бы и не согласиться? Именно сегодня утром она, наконец, это поняла.

— Нашлась мне тут преданная жена.

Джу Ён хмыкнул и поднял бокал, но его запал явно угас.

Его тяжелый вздох утонул в алкоголе. Наверняка у него в голове сейчас каша. Прошлое Чха Хёна, его происхождение, характер — ни с чем из этого Соль Ён не было бы легко справиться.

И всё же он не мог резко отчитывать Соль Ён, у которой от чувств алели щеки. Но и искренне поздравить с «отличным решением» тоже не поворачивался язык.

В эту неловкую паузу бодро вклинился бармен, который до этого хранил молчание:

— А вот и мой фирменный коктейль, приготовленный с особой любовью, угощаю! Ах да, Ким Джу Ёна это, разумеется, не касается. Не давайте этому придурку ни глотка.

Соль Ён расхохоталась, откинувшись назад, а Джу Ён свирепо зыркнул на паясничающего бармена, но затем вдруг усмехнулся.

Он перевел взгляд на разрумянившуюся от алкоголя Соль Ён. Её нельзя было назвать классической красавицей, но лицо было по-своему привлекательным — она походила на налитый, согретый солнцем фрукт. И чем дольше вглядываешься, тем больше находишь в ней очарования.

И всё же это была не та сногсшибательная внешность, ради которой такой, как Кан Чха Хён, стал бы лезть в петлю. Впрочем, Джу Ён вполне мог понять, на чем именно тот зациклился и почему не отпускал её целых семь лет.

Её привычка вечно суетиться, её нежное сердце, готовое бескорыстно заботиться о других, её тихая, но способная вспыхнуть в любой момент натура — все эти противоречивые качества разжигали любопытство и будоражили инстинкт завоевателя. С этим Джу Ён был полностью согласен.

К таким, как Чха Хён, Соль Ён всегда была особенно холодна и неприступна, что, вероятно, манило его еще сильнее.

Время с конца их восемнадцатого года, когда они впервые встретились, и вплоть до самого выпуска было для обоих настоящим адом.

Лишь когда им исполнилось девятнадцать, Чха Хён признал, что Соль Ён кажется ему особенной, не такой, как остальные. Но на этом его осознание и застопорилось.

Не в силах до конца разобраться в собственных чувствах, он проявлял симпатию через непрерывные издевательства. А когда доведенная до ручки Соль Ён отказывалась плясать под его дудку, Кан Чха Хён устраивал дикие истерики в своем репертуаре.

Инцидентам и скандалам, которые вспыхивали по этой причине, не было числа.

Их свирепая, взрывоопасная эмоциональная война выматывала даже стороннего наблюдателя. И вот, когда всё это наконец стало хоть немного походить на настоящую любовь, они тут же решили пожениться.

То, что Кан Чха Хён с самого начала был помешан на Ю Соль Ён, — факт известный, с этим можно было смириться. Но когда чувства самой Соль Ён успели стать настолько глубокими? Джу Ён вдруг даже почувствовал себя преданным.

А ведь когда-то ревела, раскрасневшись: «Я его ненавижу! Так ненавижу!»...

Говорят, будущее непредсказуемо, а чужая душа — потемки, но это уже слишком неожиданный поворот. Джу Ён непонимающе уставился на Соль Ён, хихикающую вместе с барменом.

Все эти годы Кан Чха Хён бросал к ее ногам деньги, бриллианты и самые дорогие вещи, а она даже бровью не вела. А в итоге её сердце растопил какой-то жалкий кусок недоеденного тоста. Она всё так же теряет голову от простых мелочей.

До смерти испугавшись зарождающихся чувств, она сбежала, но в итоге согласилась встречаться с ним только потому, что Кан Чха Хён... заплакал.

Ю Соль Ён, которая повелась на эти крокодильи слезы. Джу Ён злился от того, насколько тревожным и душным вырисовывалось её будущее, но решил придержать язык.

Что бы он сейчас ни сказал, она всё равно не услышит. Она позвала его якобы посоветоваться, но совершенно очевидно: решение уже принято, и она пришла лишь за благословением.

Смотря на Соль Ён, которая бессмысленно улыбалась под действием алкоголя, Джу Ён спросил:

— А Кан Чха Хёну ты уже сказала?

— Собираюсь сказать сегодня ночью. Но не знаю, увидимся ли. Он в последнее время так занят...

— Разве он может не примчаться, услышав такой голос?

Тем более, если речь идет о финальной точке в его отчаянном семилетнем марафоне по вымаливанию её руки. Точке, которая, скорее всего, обернется счастливым финалом исключительно для Кан Чха Хёна.

— Я не стану больше тебя отговаривать, но заруби себе на носу кое-что.

— А?

— Этот ублюдок — тот самый психопат, который намеренно впечатал свой «Ягуар» в стену и чуть не сдох, лишь бы удержать тебя. Ты говоришь о прошлом, но это было всего два года назад. Люди так просто не меняются. Помнишь, каким истеричным психом он становился из-за малейшего твоего внимания к чему-либо, кроме него? Держу пари, вся эта первобытная ярость всё еще бурлит в нем.

— ...

— Смотри, не сгори в этом заживо.

Джу Ён был абсолютно серьезен. Будучи одним из тех, к кому Соль Ён проявляла внимание, он испытал гнев Чха Хёна на собственной шкуре, а потому знал, о чем говорит. Это был совет человека, прекрасно понимающего масштаб угрозы.

Не сгори заживо...

Она не хотела сгорать. Но почему-то ей хотелось утонуть. Возможно, во всем был виноват алкоголь.

Коктейль был крепким, но сладким. Прямо как Кан Чха Хён. Перед затуманенным взором расплывался образ тяжело вздыхающего Джу Ёна.

Соль Ён подняла бокал и протянула вперед. Встретившись взглядом с Джу Ёном, она молча чокнулась. Плещущаяся жидкость едва не перелилась через край, но затем поверхность выровнялась. Совсем как её отношения с Чха Хёном.

Это была ночь, в которую отчаянно хотелось напиться. Соль Ён приникла губами к коктейлю.