Язык, прорвавшийся сквозь её приоткрытые губы, грубо и жадно сплелся с её языком. Слюна текла изо рта так, словно они совершенно лишились рассудка.
Его язык так глубоко проник ей в горло, что от щекотки Соль Ён чуть не закашлялась. Но Чха Хён, не давая ей ни секунды передышки, проворно орудовал языком, проникая в каждый уголок её рта.
Н-н. Соль Ён дрожала всем телом, но он, не обращая на это внимания, продолжал напор с прежней яростью.
Лишь высосав её язык до онемения, он немного сбавил темп и начал скользить по зубам и нёбу. От одного только поцелуя Соль Ён уже была на грани оргазма.
Она даже не помнила, когда они целовались в последний раз, поэтому сейчас этот поцелуй казался ей невыносимо отчаянным.
По привычке Соль Ён хотела обвить руками его шею, но вдруг замерла. Заметив, как она нерешительно потянула к нему руки и остановилась на полпути, Чха Хён накрыл её нижнюю губу своей и прошептал:
— Можешь обнять.
Его горячее, влажное дыхание обожгло кожу. Охваченная внезапным порывом эмоций, Соль Ён, сама того не осознавая, крепко, почти удушающе обхватила его за шею.
Чха Хён, длинно и тягуче слизывавший языком вкус с её щеки, из-за внезапной хватки коротко закашлялся, а затем усмехнулся:
— Задушить меня решила?
— Ой... прости.
От того, как озорно блеснули его глаза, у неё замерло сердце. Ослабив хватку на его шее, она снова прижалась к его губам.
Вот так закрыв глаза и сплетаясь с ним языком, она ловила себя на иллюзии, что ничего не произошло.
Что не было никакой аварии, и он не забыл её. Мы любим друг друга, и поэтому мы целуемся — ведь так и должно быть.
Вот бы всё было именно так... — с тоской мечтала Соль Ён.
— Н-н. Ха-а...
Сменив угол, он впился в её губы — чуть мягче, чем раньше, но всё равно подавляюще и властно.
Ей казалось, будто он только и делал, что целовал её последние двадцать четыре часа без перерыва. Один-единственный поцелуй вытягивал из неё всю душу. Руки, которые она сцепила у него на шее, сами собой бессильно расслабились и теперь просто лежали на его крепких плечах.
Прикосновения к нему были мучительно прекрасны. Лаская её щеки и уши, он жадно вылизывал её челюсть и губы, а затем, заглянув в помутневшие, затуманенные глаза Соль Ён, изогнул губы в усмешке.
— Вижу, тебе уж очень нравится.
Он грубо прикусил её за щеку. И по тому, как он медленно выдохнул, она поняла, что у него поднялось настроение.
— Зачем ты пришёл?
Соль Ён наконец задала вопрос, который крутился у неё на языке с самого начала. С силой вминая губы в её подбородок, он ответил:
— Пришёл предъявить претензии.
— Какие?
— Из-за тебя у меня всё идет наперекосяк, вот я и пришёл высказать тебе всё в лицо.
Злобно укусив скользкую от слюны нижнюю губу Соль Ён, Чха Хён подпер висок ладонью и оперся на локоть.
Соль Ён, не смея пошевелиться под его пронзительным взглядом, чуть повернулась на бок, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.
Свободной рукой Чха Хён провел большим пальцем по линии её челюсти, от мочки уха до самого подбородка. Когда она вздрогнула, он мягко пощекотал её подбородок, словно успокаивая перепуганного щенка.
Это было привычным жестом Чха Хёна. Когда-то, приговаривая «Мой щеночек», он смотрел на неё с безграничной любовью, как на самое дорогое сокровище.
Нахлынувшие чувства заставили Соль Ён инстинктивно перехватить его руку обеими руками. Ладони Соль Ён были настолько маленькими, что его ладонь в них даже не помещалась. Отчасти это было и потому, что пальцы у Чха Хёна были необычно длинными и изящными.
Она немного поерзала и робко взглянула на него. Взгляд Чха Хёна стал более расслабленным. Казалось, её нелепые попытки зажали его в умиление.
— И чем мы обычно занимались, когда встречались?
Его низкий, тягучий голос разжёг пламя в груди Соль Ён.
— Просто веселились, как все обычные пары...
— И что в твоем понимании весело и обычно?
— Ходили в вкусные рестораны, гуляли по улицам, смотрели фильмы, катались на машине...
— А потом ты брала мой хер в рот, глотала всё, и ластилась ко мне, сидя сверху?
— ...
— И заставила меня набить эту жалкую писанину?
Когда Соль Ён, не поняв последней фразы, непонимающе хлопнула глазами, Чха Хён щелкнул её по носу и сел. Без лишних слов он схватился за подол футболки и стянул её через голову.
Увидев его обнажённое тело, Соль Ён судорожно вдохнула. Широкие плечи, как у пловца, и безупречно прорисованный, идеальный рельеф мышц.
Это было тело, дарованное ему природой. Большинство мужчин, хоть десять лет проведи в спортзале, никогда не добились бы таких пропорций.
Чха Хён навис над Соль Ён своим обнаженным торсом. Схватив её за запястье, он прижал её пальцы чуть ниже своей прямой, чётко очерченной ключицы. Там...
— Хочешь сказать, я сам позволил набить себе эту инфантильную херню?
saccharum, сахарок.
Кончики пальцев Соль Ён скользнули по выведенной курсивом татуировке.
Той осенью, когда ему было девятнадцать, он сходил с ума от любви к Соль Ён. Эта татуировка была набита в момент самого жестокого столкновения: его одержимости и её упрямого отказа принять его чувства.
Никто его не заставлял. Это была исключительно его собственная, безрассудная инициатива.
Соль Ён всегда недолюбливала яркие и кричащие вещи, будь то татуировки или пирсинг. Чха Хён, зная об этом, в девятнадцать лет начал методично сводить все свои старые татуировки, явно желая таким образом привлечь её внимание.
А затем, на едва очищенной коже, он набил слово, означающее «сахар», и заявил Соль Ён:
— Если лизнуть, то будет сладко, правда? Прямо как ты. Пока мне её били, я только о тебе и думал, чуть не кончил прямо там. Тату-мастер увидел стояк и начал ржать. Сказал, что я извращенец. А я терпел стыд, представляя, как ты будешь втираться губами прямо сюда.
Он был совершенно не в себе. В лучах заходящего солнца, в пустом классе, прижав её к стене, Чха Хён безжалостно домогался её.
Он как раз пытался бросить наркотики, но именно в тот день снова был под кайфом. Его речь была невнятной, а зрачки блуждали.
Схватив в ужасе пытавшуюся вырваться Соль Ён, он насильно выжег вид этой татуировки в её памяти.
Она не раз просила его свести её, но всё было бесполезно. Он заявил, что избавится от неё только в том случае, если Соль Ён сама вырежет её ножом вместе с его кожей.
С тех пор прошло так много времени, что теперь было бы странно, если бы этой надписи там не оказалось. Каково же было Чха Хёну, из памяти которого стерлись все эти годы, увидеть это в зеркале?
Понимая его смутное чувство отчуждения — когда тело вроде бы твое, но кажется чужим, — Соль Ён не стала разубеждать его.
Если он узнает, что сам набил это, он сочтет это невыносимым позором и придет в бешенство. А от мысли о том, как он будет страдать, у Соль Ён разрывалось сердце.
Словно соглашаясь с ним, Соль Ён промолчала.
— Ха-а. Да с этим даже к мастеру идти стыдно, чтоб свести.
— Ты хочешь её свести?!
Чха Хён, который до этого лениво покусывал её пальцы и жаловался на жизнь, нахмурился от её внезапного вскрика.
По ту сторону её белых, как у ребенка, пальцев, виднелось её лицо — ещё более бледное и светлое. Она смотрела на него так, словно была готова разорвать его на куски прямо здесь и сейчас, лишь бы он не трогал эту татуировку.
Он оперся на локоть прямо рядом с её лицом, которое ему так хотелось схватить и хорошенько потрепать. Одной рукой он подпер подбородок, а другой ухватил Соль Ён за щеку. Мягкая, как желе, кожа легко потянулась за его пальцами.
Её губы, которые он только что безжалостно кусал и высасывал, заметно припухли. И сейчас эти губы явно хотели ему что-то сказать. Наверняка она хотела бросить ему свое коронное «ты пожалеешь», но колебалась, боясь, что он снова осадит её.
Глядя на это, Чха Хён коротко чмокнул её в губы. Звук поцелуя прозвучал на удивление мило.
Когда она была так близко, сопротивляться желанию тереться о её губы и тискать её щеки было почти невозможно.
Девушка привычно реагировала на его внезапные прикосновения, но то и дело испуганно хлопала глазами. Чха Хёна так и подмывало как следует поиздеваться над этим белым комочком.
— Да, сведу. Сведу и сразу же набью имя первой попавшейся телки, которую увижу на улице.
— ...
Тем самым он давал понять, что для него эта надпись не значит ровным счётом ничего.
В этот момент Соль Ён отчаянно захотелось со всей силы влепить ему пощечину по его идеальному лицу. Он сам набил на себе прозвище девушки, которая его ненавидела, а теперь смеет использовать это, чтобы унижать её.
Её захлестнула холодная волна обиды. Ей хотелось выкрикнуть ему в лицо: зачем он тогда вообще пришел?
Если ты собирался ранить меня своим ядовитым языком, зачем ты продолжаешь целовать меня и трогать?
— Если сведешь её... я поменяю замки.
— ...
— Нет, я вообще перееду. И номер поменяю. Спрячусь там, где ты меня никогда не найдешь, и больше не попадусь тебе на глаза. Я серьезно. Я могу это сделать.
Я ведь уже делала так. И я прекрасно знаю, до какой степени ты был сломлен тогда.
Соль
Ён предупреждала его на полном серьезе, но Чха Хён лишь удивленно вскинул
брови, а затем усмехнулся.
На Boosty уже выложена вся история. Читайте продолжение первыми и без ожидания:
boosty.to/fableweaver
