— Давай я тебя свяжу?
— Что? Н-нет, не надо!
— Я завяжу не больно, просто узелком. В виде бантика. Цвета чуть темнее, чем у тебя вот здесь, и обязательно с бубенчиком. Если он будет звенеть каждый раз, когда я буду тебя вылизывать, это будет просто охуенно.
— ...
— А потом я обклею этими фотками все стены в своей комнате. Ха-а, и каждое утро буду размазывать по ним свою сперму.
Испугавшись, Соль Ён попыталась отползти назад, но он проворно уложил её на лопатки, подсунул руку под спину и расстегнул крючки бюстгальтера. Мягкая грудь тяжело вырвалась на свободу.
Потираясь членом о ложбинку между её грудей, он поднялся выше и мазнул головкой по губам Сахарка. Одного этого движения было достаточно, чтобы Соль Ён послушно приоткрыла рот.
Он глубоко протолкнул его внутрь, одновременно срывая с себя рубашку. Соль Ён сдавленно кашлянула, и её сжавшееся горло на миг туго обхватило ствол.
Ха-а. Кажется, отпускает. Он переплел свои пальцы с мечущимися руками Соль Ён, надежно фиксируя их. Он мог бы безжалостно растерзать её слизистую и горло, но двигался мягко и размеренно.
Но даже это давалось ей с трудом. В её глазах читался немой протест, словно она отчаянно пыталась что-то сказать. Усмехнувшись, Чха Хён поддался садистскому порыву и резко всадил член до самого основания.
Ноги Сахарка задергались, как у утопающего. Когда он неторопливо вытянул наружу обильно смоченный слюной член, Соль Ён зашлась надрывным кашлем.
— Псих... Конченый псих...
Поймав её испуганно дрожащий язык своим, он стянул с неё трусики. Её ослабевшие руки неуверенно легли ему на плечи. Она перебирала его волосы, гладила уши.
Почему-то это вызвало у него улыбку. Сплетаясь с ней языками, он усмехнулся, а затем внезапно оторвался от её губ и, заглянув Сахарку в глаза, поддразнивая, спросил:
— Я красивый?
Она капризно отвернулась, а он принялся целовать и покусывать её линию подбородка. Уткнувшись в неё лицом, он направил член во влажное лоно. От одного лишь ощущения того, как она плотно обхватывает его, у него уже сносило крышу.
Чха Хён вошел одним резким толчком. Температура ласково обволакивающих его стенок уже достигла точки кипения. Она поглотила его с обжигающим жаром. Медленно погружаясь в это раскаленное нутро и выходя обратно, он простонал прямо над щекой Соль Ён:
— Ха-а. Соль Ён.
— Хм-м... А-а!
Мягкость была лишь в самом начале. Вылизывая линии на её ладонях так, словно хотел их стереть, пока Сахарок содрогалась снаружи и внутри, он начал яростно вколачиваться в неё. Он наращивал темп, двигаясь так, будто собирался убить их обоих.
Дыхание Чха Хёна слилось с прерывистыми стонами Соль Ён. Кровать жалобно и противно скрипела. Прижав её запястья к простыне, он нагнулся ниже — чтобы лучше слышать её сладкие стоны. Лаская её ушко, он шептал ей в щеку:
Я люблю тебя. Безумно люблю. Даже если земля разверзнется, а небо рухнет — я люблю тебя. Люблю. Люблю. Соль Ён. Люблю. Он признавался до тошноты часто. Страстные крики Сахарка и стук её сердца щекотали барабанные перепонки, грозя разорвать их.
— Ах, ха, а! Чха Хён. Чха Хён!
— Ха-а, ха. Чей ты щенок, а?
— Чха Хён, Чха Хён... Как же хорош-шо... ах!
— Фу-ух, у тебя там слишком горячо. Сама в себя засунешь?
Он глубоко впился в её губы, протестующе бормотавшие отказ, и сжал её грудь так сильно, словно хотел раздавить. Потемневшие соски выглядели безумно аппетитно. Поколебавшись мгновение — укусить или нет, — он взял руки Соль Ён и заставил её ласкать саму себя, словно она мастурбировала.
Возбужденный её растерянным взглядом, он безжалостно гнал её к оргазму. Влажные тела шлепались друг о друга, лихорадочно сплетаясь.
— Ха-а! — Неизвестно, чей это был стон.
Чтобы как следует её подразнить, сейчас самое время было остановиться. Бросив Соль Ён на самом краю блаженства, он с огромным трудом вытащил член, который вообще-то хотел бы похоронить в ней навечно.
Как только дурманящее чувство ударило по нервам, блуждающий в экстазе взгляд остекленел и устремился на Чха Хёна. А он смотрел на неё абсолютно холодными глазами.
— Больше не хочу в тебя входить.
Услышав этот ледяной тон, Соль Ён попыталась резко сесть. Но не успела она пошевелиться, как он одной рукой жестко схватил её за щеки, вдавливая обратно в матрас.
— А теперь скажи, почему я должен в тебя входить.
— ...Что?
— Вообще-то, настроение у меня сейчас абсолютно дерьмовое. Я забил на работу, так что старик наверняка спустит с меня шкуру. Вдобавок ко всему, моя девушка одной фразой растоптала мое самое заветное желание. Жить не хочется, и даже секс не в кайф. Сяду сейчас за руль — точно впечатаюсь куда-нибудь. Пойду пить — разнесу весь бар. Ха-а, в голову лезут только такие агрессивные мысли.
— ...
Нарочно. Он делает это нарочно. Его губы и глаза, сложенные в странную ухмылку, выдавали его с головой. Чха Хён намеренно отступил на шаг и наблюдал, как она изводится, чтобы выжать из Соль Ён нужную реакцию прямо перед оргазмом.
Такое случалось нечасто, но если в тот день ему что-то портило настроение, он сначала мучил её, добиваясь желаемого ответа, и лишь потом, с просветлевшим лицом, доводил дело до конца.
Соль Ён плотно сжала губы и молча уставилась на Чха Хёна.
Он был невероятно двойственным. Тот Чха Хён, что провел ночь под дверью, и этот Чха Хён, сверкающий глазами с намерением сожрать её заживо, были одним человеком, но казались совершенно разными. Тот, кто сыпал признаниями в любви, как ковровыми бомбардировками, казался сейчас лишь миражом.
Вопреки его холодным словам, Соль Ён моргнула, глядя на его свирепо стоящий член.
Слезы, скопившиеся от смеси наслаждения, стыда и жгучих эмоций, покатились по её щекам.
Расслабленная ухмылка Чха Хёна дрогнула и исчезла. Эти слезы не были притворством. Глядя на него, она по какой-то неведомой причине всегда чувствовала, как внутри закипает сложный коктейль из грусти, радости и еще чего-то невыразимого.
— Всё равно... возьми меня.
— ...
— Возьми меня...
Чха Хён. Только сейчас я поняла. Кажется, время действительно пришло.
— Ха, я просто не вывожу...
Ты — пламя. Которое сожрет меня даже в том случае, если я не попытаюсь его удержать.
— Тут уже не до шуток! Это я должен умолять, чтобы ты меня пустила.
И пламя, в которое я сама хочу броситься, даже если оно меня не тронет...
— Обхвати меня ногами. И высунь язык.
Он без остатка заполнил её дрогнувшее сердце. Остывший было жар вспыхнул от одного поцелуя куда сильнее, чем прежде. Он врывался в неё без капли сомнений и пощады. Её высохшие волосы снова взмокли от пота и разметались по подушке.
— У, ха-а.
В её дыхание вплеталось чистое наслаждение. Соль Ён висела на его плечах, плача и задыхаясь от невыносимого удовольствия, запрокинув голову.
Возбуждение, горевшее в его глазах, было таким же взрывным, как и трение их соединенных тел. Каждый раз, когда его острый нос утыкался в неё, внизу живота сладко тянуло.
Тяжело дыша, Чха Хён рывком приподнял Соль Ён за одно плечо. Оказавшись сзади, он скрестил её ноги ножницами и с силой вонзился в неё. Член вошел еще глубже, и она судорожно глотнула воздух, сжимая руки в кулаки.
Чха Хён протянул руку под её шеей и накрыл своей огромной ладонью её сжатый кулачок. А затем крепко прижал к её же груди.
Она подумала, что он решил быть нежнее, но он прошептал ей прямо на ухо, снова пугая:
— В этой позе я могу разорвать тебя изнутри.
Соль Ён испуганно нахмурилась, а он, посмеиваясь, принялся до одури вылизывать её ухо.
Ах. Я точно умру. Окончательно потеряв связь с реальностью, Соль Ён снова была перевернута его руками. Она ярко чувствовала, как его язык скользит вниз вдоль её позвоночника. Когда он добрался до ложбинки между ягодиц и промежности, из её горла вырвался самый постыдный, унизительный стон.
Он навалился на неё всем весом, совокупляясь с первобытной яростью. Капли его пота срывались на её спину. Его хриплое, низкое дыхание, доносящееся откуда-то сзади, обжигало уши.
— Соль Ён... Соль Ён...
Он переворачивал её снова и снова, усаживал, пригибал — после того, как они перепробовали, казалось, все мыслимые позы, она закончила тем, что наполовину сползла с кровати на пол, переживая настоящую пытку удовольствием.
Уткнувшись лицом ему в плечо, она уже находилась в полуобморочном состоянии, и её обмякшее тело лишь безвольно сотрясалось в такт его толчкам. Она трепетала, как флаг на мачте корабля, покорно отдаваясь течению.
Даже проваливаясь в беспамятство, она иногда жалобно всхлипывала «хм-м» от простреливающих тело вспышек наслаждения, и тогда он довольно смеялся. Всё еще не закончилось, но горело не только между ног — саднило всё тело. Если она сейчас встанет под теплую воду, её точно пробьет дрожь.
Соль Ён представляла, как с обидой отталкивает его. Но это было лишь в мыслях. Сил на то, чтобы воплотить это в жизнь, не осталось уже давно.
— У тебя внутри всё так пульсирует, будто там вибратор... А, может, ты его втихаря засунула?
Он обрушивал на неё бесконечный поток грязных словечек. Не получая ответа, он слизал пот вокруг губ совершенно обессиленной Соль Ён.
Лишь после трех оргазмов подряд он наконец сбавил темп, двигая бедрами с такой силой, чтобы и она могла насладиться процессом. В его взгляде, казалось, полностью прояснившемся, снова промелькнул дразнящий огонек.
Наблюдая сквозь пелену за его размытым силуэтом, она почувствовала, как мысли, всё это время томившиеся в уголках её сердца, наконец сложились в слова и теперь зудели в горле. Держать их в себе больше не было сил, и она просто приоткрыла губы, чтобы хотя бы впустить немного воздуха.
И вдруг ритмичные толчки, которые, казалось, будут продолжаться еще долгие десятки минут, резко прекратились.
Его лицо стало совершенно отрешенным. С выражением, в котором читалась уверенность, что он ослышался, но при этом робко прорастала надежда, он стремительно наклонился к её лицу.
— Что? Повтори.
А? Разве я что-то сказала?
В отличие от соображающего со скоростью улитки мозга, её губы, с которых самовольно сорвалась печать, бездумно выпалили:
— Говорю, замуж за тебя выйду. Давай поженимся...
Смотря на то, как идеальные губы Чха Хёна приоткрываются в немом шоке, Соль Ён подумала: реальность это или иллюзия? А затем, как он и предупреждал, её силы окончательно иссякли, и она провалилась в глубокий обморок.
