Она незаметно для себя задремала, а когда открыла глаза, машина уже стояла перед её домом. Чха Хён, скрестив руки на руле и положив на них подбородок, не отрываясь смотрел на Соль Ён. Смутившись от такого пристального внимания, она тихо проворчала:
— Мог бы и разбудить...
Чха Хён усмехнулся и потянулся к ней, чтобы отстегнуть ремень. Раздался тихий щелчок, и в то же мгновение его губы мягко, мимолетно коснулись её губ.
— Позвони мне.
— Еда была вкусной. Хоть от нервов я почти не чувствовала вкуса.
Его низкий смех ласкал слух. Соль Ён уже собиралась выйти, но напоследок заглянула ему в глаза. Её губы, дрожащие от нерешительности, наконец приоткрылись.
— Чха Хён.
— Когда ты отвернулась от меня, как от выброшенного мусора, и приказала больше никогда не делать тебе предложение, у меня в голове словно дыру пробило. Тело так окоченело, что я даже пошевелиться не мог.
— ...
— Но если ты берешь эти слова назад — тогда всё в порядке. Я могу подождать.
Уж лучше бы ты выбрал что-то одно. Не бросал бы меня то в жар, то в холод, а оставался бы предсказуемым.
Соль Ён кивнула и вышла из машины. Пятясь к подъезду, она широко замахала рукой, показывая, чтобы он уезжал.
Только когда Соль Ён поднялась по лестнице и повернула ручку двери, его машина тронулась с места. Дождавшись, пока «Вольво» полностью скроется из виду, она прикрыла уже открытую дверь и оперлась на ветхие перила общего балкона.
В ночном небе висела неестественно яркая, четкая луна. Такая красивая... Вот бы мы посмотрели на неё вместе.
Соль Ён довольно долго смотрела на луну, а затем, поддавшись внезапному порыву, набрала его номер.
[— Аж до слёз трогательно.]
Он ответил так быстро, словно только и ждал этого. Тот факт, что её инициатива вызвала у него такой бурный, почти щенячий восторг, заставил сердце Соль Ён сладко затрепетать.
— Сегодня луна такая красивая. Ты видел?
[— Вряд ли она красивее тебя.]
Наверняка она была не единственной, чьи чувства после ссоры становились только глубже. Её вдруг захлестнуло сожаление: из-за чего они вообще повздорили? Неужели этого нельзя было избежать?
Ведь нам так хорошо. Нам так хорошо сейчас вместе.
— Чха Хён. Прости меня. Прости, что я бросалась из крайности в крайность и вымотала тебе всю душу.
[— Мой щеночек сейчас что, исповедуется перед луной?]
— Я люблю тебя, Чха Хён.
На том конце провода раздался резкий визг шин — он ударил по тормозам так мощно, что звук трения резины об асфальт был отчетливо слышен даже через динамик. Соль Ён живо представила его ошеломленное лицо.
Она тихо, искренне рассмеялась. Мягкий лунный свет поразительно легко сорвал тяжелые, намертво запертые засовы в её душе.
Ах. В груди появилось щемящее чувство, словно там распускалось нечто прекрасное. Бутоны чувств, которые должны были раскрыться уже давно, завязывались и тут же взрывались цветением, и этот переполняющий цикл повторялся снова и снова.
И Соль Ён, больше не сдерживаясь, осыпала его признаниями:
— Чха Хён. Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю... Безумно тебя люблю.
[— Я сейчас с ума сойду. Точно в аварию попаду!]
Его голос дрогнул. Это казалось невозможным, но он действительно дрожал. Тот самый, всемогущий Кан Чха Хён.
— Джу Ён ведь сказал тебе, что мы тогда пили, потому что у нас был повод для праздника. Неужели тебе не интересно, какой?
[— Ха-а. Пожалей меня. Я и так уже выжимаю педаль газа в пол.]
— Я сказала Джу Ёну, что выхожу за тебя замуж. И предложила выпить, чтобы он меня с этим поздравил.
[— Что?]
От этого ошеломленного, растерянного голоса её пульс забился так сильно, как никогда в жизни.
— Чха Хён. Попробуй надавить на меня еще чуть-чуть. Если продолжишь в том же духе, я сдамся хоть завтра.
[— Ю Соль Ён.]
— Чха Хён. Я люблю тебя.
Эту единственную фразу, которая долгие годы душила меня изнутри, потому что я так отчаянно хотела её произнести. Эти тихие мгновения, когда я, опьянев от лунного света, наконец-то дала ей волю. Я буду помнить их. Вечно.
Даже если ты не вспомнишь этого уже никогда.
