— Ты что творишь?
— Это я должна спросить! Отпусти руку!
— Ты же хотела меня потрогать. Разве нет?
— Я не собиралась тебя трогать, просто мой карандаш закатился прямо к тебе под нос...
Она сбивчиво, в панике пыталась всё объяснить, но его глаза лишь хищно сузились. В уголках глаз затаилась издевательская насмешка.
Предчувствие было дурным. Чха Хён, подперев подбородок свободной рукой, медленно разжал пальцы, отпуская её.
Потирая горящую кожу, она свирепо уставилась на него. Жар пылал не только на запястье, но и на шее, которой мимолетно коснулись его губы.
Ничуть не раскаиваясь, Чха Хён демонстративно обвел языком свою нижнюю губу. Влажные губы приоткрылись, приковывая к себе испуганный взгляд.
— У тебя красивый голос. Напоминает ту... которую я держал, когда мне было пять. А, точно. Канарейку. Маленькую желтую птичку. Даже её предсмертный писк звучал красиво, словно песня. Настолько, что мне чертовски хочется услышать его снова.
Чха Хён произнес эти жуткие слова дурным, тягучим голосом, словно был под кайфом.
Соль Ён до одури захотелось сбежать прямо сейчас. Это была ошибка. Заметив его, нужно было сразу же развернуться и уйти. Какого черта она вообще села рядом и вляпалась в это?
Она нервно покосилась на открытую заднюю дверь класса. Казалось, стоит лишь сорваться с места, и она добежит туда за секунду.
Словно прочитав мысли Соль Ён, он подался вперед, почти вплотную придвинувшись к её лицу. Приблизившись настолько, что ей стало тяжело дышать, он медленно, снизу вверх, поднял взгляд до уровня её глаз.
При каждом его расслабленном вдохе на шее отчетливо дергался кадык. В его плавных движениях сквозила такая подавляющая угроза, что у неё отнялся язык. Соль Ён сжалась от животного ужаса, словно мышь перед хищником.
Липкий взгляд Чха Хёна тяжело опустился на её переносицу. А затем он ни с того ни с сего спросил:
— Ты какими духами пользуешься?
— Что?
— Завтра скажешь мне название. Нет, я дам тебе свой номер — сфотографируй и скинь.
Соль Ён в жизни не пользовалась парфюмом.
— Я не пользуюсь духами.
Услышав это, он нахмурился и без малейшего предупреждения уткнулся носом ей в шею. То самое место, которого незадолго до этого коснулись его губы, вспыхнуло жаром от нового прикосновения.
Вздрогнув от испуга, Соль Ён попыталась оттолкнуть его за плечи. Но на этот раз Кан Чха Хён не поддался. Он медленно отстранился лишь тогда, когда вдоволь надышался её запахом.
Теперь в его глазах блестел откровенный интерес. Как и в их первый день за одной партой, его взгляд снова цепко остановился на её бейдже с именем.
— А-а, вспомнил. Имя, от которого несет сахаром.
Его губы изогнулись в довольной ухмылке, словно он наконец-то разгадал головоломку.
— У тебя парень есть?
— ...
— Если нет, переспишь со мной?
Вот с чего всё началось.
— А если есть, то можем потрахаться втроем. Я не против.
С этого момента их судьбы и сплелись в этот безумный узел.
* * *
Соль Ён внезапно расхохоталась. Проигнорировав вопрос Чха Хёна о том, что смешного, она всё никак не могла успокоиться и ответила лишь спустя какое-то время.
— Просто старое вспомнила.
[— ...Насколько старое?]
Чха Хён всегда испытывал смутный страх, когда Соль Ён заговаривала о прошлом. Учитывая всё, что он успел натворить, реакция была вполне закономерной.
Соль Ён задумчиво протянула «М-м», намеренно делая вид, что погрузилась в воспоминания. Она знала: чем дольше она молчит, тем сильнее разрастается его тревога.
[— Всё, забудь. Не вспоминай.]
Чха Хён всё-таки не выдержал и рявкнул, отчего Соль Ён снова прыснула от смеха.
— Ты когда приедешь? Точно педаль в пол выжимаешь?
[— Если я покажу тебе спидометр, ты в обморок упадешь.]
— Придурок. Веди осторожнее.
В небе висела прекрасная луна, поздний ужин был восхитительным, и она наконец-то призналась ему в любви.
Вчера она мечтала выйти за него замуж, сегодня на рассвете разозлилась — пусть даже не высказала это вслух — и мысленно разорвала помолвку, а сейчас, за двадцать минут до полуночи, она снова отчаянно хотела стать его женой.
Её чувства и решения менялись ежечасно, словно приливы и отливы, порой выходя за рамки здравого смысла. Но то, что Чха Хён преданно и упрямо следовал за ней сквозь эти бури, было лучшим доказательством того, что он действительно изменился.
Однажды Чха Хён сказал: «Если ты будешь рядом, мне не нужны ни деньги, ни власть, ни "Юсон"». Пожалуй, именно эта фраза острее всего давала понять, насколько он изменился. И всё же это звучало слишком банально. Слишком неправдоподобно.
Несмотря на пугающую искренность в его глазах, Соль Ён не верила этим словам. Точнее, отчаянно надеялась, что это ложь.
Человек всегда стремится к своей цели, но путь к ней неизбежно длится дольше, чем сам миг триумфа. И тратить эту мимолетную, хрупкую жизнь на то, чтобы сделать своей единственной целью женщину — неимоверная глупость и пустота. Именно так Соль Ён ответила ему тогда.
Чха Хён, конечно, пропустил её нравоучения мимо ушей. Но Соль Ён искренне желала, чтобы он обрел собственную ценность, не зависящую от неё. Ведь он был более чем способен на это.
[— Милая. Почему у меня так колотится сердце?]
«Это я должна спрашивать».
Соль Ён с мягкой улыбкой прислонилась к стене. Из-за саднящей боли внизу ей было трудно долго стоять без опоры.
[— Соль Ён.]
То, как он произносил её имя, всегда звучало потрясающе.
— М-м?
[— Скажи, что любишь меня. Еще разок.]
— ...Приедешь — скажу.
[— Ха-а... Когда я приеду, ты будешь повторять это каждую минуту.]
Совсем извелся от нетерпения. Не сдерживая улыбки, Соль Ён не отрывала взгляда от ворот комплекса, предвкушая появление знакомой машины.
И тут это случилось.
Внезапное шестое чувство, мимолетное, но слишком сильное, чтобы его проигнорировать, пронзило Соль Ён подобно ледяной стреле.
Она не понимала причины. Просто в один миг, как перед разрушительной бурей, все звуки исчезли. Его хрипловатое дыхание в динамике, стрекот цикад, неясный городской гул, растворенный в ночном воздухе — всё разом стерлось, и на нее опустилась глухая, жуткая тишина.
Жуткое, дурное предзнаменование...
Соль Ён позвала его вслух:
— Чха Хён?
Её голос дрогнул и прозвучал тише шелеста ветра. А затем...
ГРОХОТ!
Оглушительный, разрывающий барабанные перепонки скрежет и удар разорвали тишину в динамике. Ей показалось, что на долю секунды она услышала резкий, потрясенный вдох Чха Хёна.
Ноги Соль Ён подкосились, и она медленно сползла по стене, оседая на корточки. Пока она сидела в шоковом оцепенении, звонок внезапно оборвался.
Что произошло?
Это был звук удара. Страшного удара. Рука, сжимающая телефон, начала сильно трястись.
— Чха Хён...
Экран телефона оставался темным. Чха Хён никогда не бросал трубку первым. А если обстоятельства всё же вынуждали его прервать разговор, он тут же перезванивал или присылал сообщение с объяснениями.
Но секунды текли, а телефон хранил гробовое молчание. И это молчание было пропитано зловещей, ледяной тревогой.
Тело двинулось вперед само по себе, опережая рассудок. Соль Ён слепо брела по улице, пытаясь набрать номер Чха Хёна, но её пальцы так сильно тряслись, что раз за разом промахивались мимо нужных цифр.
Сама не заметив как, она сорвалась на бег. Тревога стремительно разрасталась, превращаясь в чистый, парализующий ужас.
Как безумная, непрерывно повторяя имя Чха Хёна, Соль Ён мчалась туда, куда уехала его машина.
И вдруг, в какое-то мгновение ноги окончательно отказали, и она мешком рухнула прямо на обочину дороги.
Её взгляд упал на что-то ярко-красное. Оказалось, в какой-то момент она потеряла обувь и бежала прямо в белых носках, которые теперь насквозь пропитались алой кровью от разодранных об асфальт ступней.
Но она не чувствовала боли. Соль Ён не чувствовала вообще ничего. Гораздо более страшная, невыносимая боль, затмевающая любую физическую, накрывала её с головой, словно черная волна цунами.
На Boosty уже выложено гораздо больше глав. Читайте продолжение первыми и без ожидания: boosty.to/fableweaver
