Глава 29. Я буду защищать Ваше Величество (21)

Элеонора на мгновение умолкла. Между ее бровей залегла легкая тень, будто она погрузилась в глубокие раздумья. Херейс ожидал от нее привычного быстрого и ясного ответа, но в этот раз она медлила.

— Люди, которые притворяются преданными друзьями или нежными возлюбленными, но в мыслях прячут яд. Они становятся для меня бесценными, крадут мое сердце по кусочку... — заговорила она наконец. — А когда наступает час беды, они, затаив дыхание, просто смотрят на мою погибель.

Элеонора медленно подняла взгляд, встретившись с глазами императора.

— Именно таких людей я боюсь.

Только теперь Херейс вспомнил, что у Элеоноры были собственные враги. За ее неизменным спокойствием он почти забыл, что в ее душе тоже живет глубокая, незаживающая обида. Она потеряла близких из-за предательства тех, кого считала друзьями и любимыми. Она не смогла быть рядом с отцом в его последние минуты, вынужденная доказывать свою «безобидность» в стенах императорского дворца.

Не из-за меня ли она пропустила его кончину? — пронеслась мысль.

Он не доверял ей. Вместо того чтобы отпустить ее домой, он удержал ее во дворце, когда она пришла просить о помощи. Это было необходимо, и, вернись он в прошлое, то поступил бы так же. Но почему же сейчас в груди зашевелилось чувство вины? Неужели потому, что в нем зародилась крупица доверия к ней? Так скоро?

Даже кровные родственники пытались его убить. О вдовствующей императрице Стефании, что была подле него с самого рождения, и говорить не стоило. Его раз за разом предавали те, кого он знал годами и к кому проявлял милосердие. Так почему же он снова готов поверить?

— Неужели ты не хочешь вернуться в земли Сноу? — внезапно спросил он. — Если пожелаешь — я отпущу тебя прямо сейчас.

Почему его язык произнес это против воли?

— Даже если ты откажешься от титула императрицы и вернешься домой, я продолжу поддерживать Сноу, пока ваши земли не восстановятся.

Зачем он дает обещания, которые не принесут ему выгоды?

Элеонора посмотрела на него с удивлением, ее руки замерли. Затем на ее губах расцвела мягкая улыбка. Она часто улыбалась, но обычно это была маска для сокрытия эмоций. Сейчас же Херейс видел — эта улыбка настоящая, подобная солнечному свету. И он осознал: он дал это обещание только ради того, чтобы увидеть ее такой.

— Вы и впрямь очень добры, Ваше Величество, — Элеонора произнесла похвалу, которую он никогда прежде не слышал от других. — Но я стану вашей императрицей.

— Почему? Ты ведь должна стремиться домой.

— Да, я хотела вернуться. Всем сердцем хотела.

Ее рука, лежавшая на бинтах, медленно шевельнулась. Маленькая ладонь, подобно нежной волне, скользнула выше и накрыла руку Херейса.

— Я поняла: для ваших врагов человеческая жизнь дешевле жизни насекомого. Я увидела, что вы несете это бремя в одиночку, не имея никого, с кем могли бы разделить мысли. Я знаю, что есть силы, которые извращают ваши жертвы ради народа и выставляют вас безумцем. Зная все это… как я могу уехать на Север, взвалив на ваши плечи еще одну ношу?

Каждое ее слово глубоко вонзалось в сердце Херейса. Непривычная боль раздражала его, и он ответил резче, чем собирался:

— Неужели я кажусь тебе настолько слабым, что не выживу без чужой помощи?

— Разумеется, вы выстоите, как делали это всегда. Но мое сердце… оно просто не позволит мне уйти.

Ее ладонь неподвижно лежала на его руке, но Херейсу казалось, что эта маленькая рука обвивает его подобно крепкой лозе, стремясь поглотить целиком.

— Мой второй брат защитит Сноу. А я… — она сжала его ладонь изо всех сил. — Я буду защищать Ваше Величество здесь.

Мне не нужна твоя помощь. Я не верю тебе. Знаешь ли ты, сколько тех, кто нашептывал мне ласковые слова, подсыпали яд в мой кубок? Друзья, женщина, которую я считал матерью… все они пытались меня убить. Чем ты лучше?

Слова теснились в горле, но ни одно не сорвалось с губ. Словно под действием чар, сковавших тело, Херейс не мог даже моргнуть, глядя на Элеонору. Лишь когда ее рука соскользнула с его ладони, когда она собрала бинты и остатки мази, возвращаясь на софу напротив, он смог наконец вдохнуть. Только сейчас он понял, что все это время не дышал.

Элеонора, словно и не заметив, как едва не лишила императора чувств, произнесла буднично:

— Я оставлю мазь здесь. Если снова пострадаете в бою с мамулами — используйте ее. Вы, должно быть, устали, так что я пойду.

Он едва не попросил ее остаться. Почти велел провести эту ночь здесь. Осознав свое мимолетное желание, Херейс содрогнулся.

Что со мной происходит?

Щелчок закрывшейся двери привел его в чувство. Он сидел неподвижно, глядя на пустое место, где только что была она. В этот момент в окно со стороны террасы тихо постучали. Херейс вспомнил, что Ио все еще ждет.

— Входи.

Ио бесшумно скользнул внутрь.

— Что произошло между вами и леди Сноу?..

— Она обрабатывала мои раны.

Ио взглянул на повязки на шее и боку императора.

— Стоит ли позвать лекаря для осмотра?

— Оставь как есть. Ступай.

Даже когда Ио ушел, Херейс продолжал сидеть со скрещенными руками, постукивая пальцем по локтю, не сводя глаз с того места, где только что сидела Элеонора.

***
Дворец вдовствующей императрицы утопал в тишине. Стефания сидела в кресле, вцепившись в подлокотники. Посланец, принесший вести, стоял, склонив голову, уже добрых полчаса — тишина затянулась. Он бросил взгляд на советника Хенсу, но тот лишь тревожно наблюдал за госпожой.

— Ха… — наконец выдохнула Стефания. — Ха-ха… Ха. Ха-ха….

Было неясно, смех это или рыдание. Посланец склонился еще ниже. Стефания пробормотала сквозь эти жуткие звуки:

— Значит, Его Величество блистательно запечатал разлом….

— Да, Ваше Величество. Император и впрямь справился превосходно…

— И-и-и-ик!

Стефания внезапно вскочила, выхватила меч у стоявшего рядом гвардейца и бросилась на гонца. Тот даже не успел вскинуть голову. Меч обрушился на него. У нее не хватило сил снести голову одним ударом, и кровь из разорванной шеи хлынула на лицо и платье императрицы, но она не обращала внимания, нанося удар за ударом.

Только когда голова наконец отделилась от тела, она остановилась, но ярость не утихла — она продолжала кромсать тело, превращая его в кровавое месиво.

— Ваше Величество! Прошу вас, успокойтесь! — Хенса, избегая брызг крови, осторожно коснулся ее руки.

Стефания уставилась на него глазами, налитыми кровью.

— Хенса. Я, по-твоему, похожа на спокойную?! Мы открыли разлом, и не убили даже сотню человек!

Она вытерла кровь с лица ладонью. По знаку Хенсы слуги бросились убирать останки гонца. Советник осторожно потянул ее за руку:

— Прошу, присядьте. Вы упадете без сил.

— Не в этом проблема! — Стефания оттолкнула его руку. — Отец будет разочарован. Если я не явлю ему нечто поистине весомое, он окончательно лишит меня своего покровительства.

Хенса промолчал. Он знал, что маркграф Каликс не терпел поражений.

«Ради того, чтобы убить этого червя Дельгадо, мы понесли такие убытки? Если вы потерпите неудачу, мое разочарование будет безграничным», — холодно сказал маркграф, когда соглашался предоставить жертв для открытия разлома. Хенса и Стефания прекрасно знали: маркграф не знает жалости даже к родной крови.

Как и сам Херейс.

****

До 76 главы можно прочитать на бусти https://boosty.to/heylalala