Онлайн чтение книги Смею надеяться I dare to hope
1 - 14

Глава 14. Я буду защищать Ваше Величество (6)

До начала фестиваля оставалось всего два дня. Хотя до официального открытия было еще сорок восемь часов, столичные улицы уже захлестнула предпраздничная лихорадка.

Элеоноре не требовалось выходить в город, чтобы представить эту картину: толпы путешественников, зазывалы, выкрикивающие предложения на каждом углу, грохот бесконечных экипажей, ароматы уличной еды и дети, с восторгом озирающиеся по сторонам, крепко держа родителей за руки.

Однако в императорском дворце по-прежнему царила тишина.

Что задумал император?

Судя по их последнему разговору, он поверил ее словам о том, что во время праздника что-то произойдет. Если так, ему давно пора было начать подготовку, но новостей не было. Более того, Херейс, казалось, совершенно не интересовался судьбой наемника.

Не похоже, чтобы он мне доверял... — размышляла Элеонора. — Неужели Ио Бастид передал ему содержание нашего разговора? Но даже если он стоял за самой дверью, он не мог слышать все отчетливо. Голоса Элеоноры и Карона были приглушенными, их тихая беседа вряд ли могла просочиться сквозь массивные створки.

Элеонора погрузила серебряный кинжал в чашку с чаем, пытаясь предугадать намерения Херейса.

Неужели император решил проигнорировать угрозу, стоящую перед народом, ради того, чтобы выманить кукловода? Нет, это исключено.

Прежние поступки Херейса говорили об обратном. Он всегда вел сражения так, чтобы сократить напрасные жертвы среди мирного населения. Элеонора не видела этого сама, но об этом твердили все слухи, доходившие до Севера.

Или он планирует выйти против них в одиночку? Один? Нет. Последствия разлома слишком велики. Каким бы сильным ни был император, он не справится в одиночку. А может быть… Может быть, он не доверяет даже собственным рыцарям.

Если враги узнают, что он готовится к покушению, они изменят план. Возможно, он хранит молчание до самого открытия фестиваля, чтобы нанести удар, когда все придет в движение. Но… ударят ли враги именно через два дня? Они могут начать раньше или позже. Нужно действовать на опережение и расставить людей в ключевых точках уже сейчас.

Так дело не пойдет.

Ей нужно было увидеть Херейса. Пусть ее сочтут излишне дерзкой для той, кто еще не коронована, но она не могла допустить гибели невинных людей.

Когда Элеонора поднялась с дивана, по ту сторону двери раздался голос Ио:

— Его Величество император прибыл.

Прежде чем она успела ответить, дверь распахнулась, и в комнату стремительным шагом вошел Херейс. Он окинул взглядом гостиную и безошибочно замер на том месте, где, скрытый магией, стоял Карон.

Уголок губ Херейса дернулся в подобии ухмылки, после чего он с непроницаемым лицом опустился в кресло напротив Элеоноры.

— Вижу, ты неплохо приручила этого пса.

Элеонору не удивило, что Херейс видит сквозь заклятье невидимости. Карон еще не восстановился окончательно, да и император уже однажды пресек его попытку убийства, когда тот был в полной силе.

— Его зубы все еще остры, — ответила она.

— Не боишься, что он тебя укусит?

— Я ладила с тиграми, рыщущими в вечных снегах. С чего бы мне пугаться бешеной собаки, не знающей своего места?

— Вечные снега... — Херейс прищурился. — Кстати, говорят, у рода Сноу есть свой Громовой владыка Вечных снегов. Скажи, он действительно существует?

Громовой владыка. О нем ходило множество легенд, но никто не знал его истинного обличия. Рассказывали о легендарном маге, который являлся в миг величайшей опасности для Севера и выжигал монстров синими молниями. Злые языки утверждали, что это выдумка Сноу, призванная заставить других считаться с их домом.

Херейс ждал ответа, но Элеонора лишь загадочно улыбнулась.

Император негромко рассмеялся.

— Семейная тайна, значит? Что ж, ладно. Уверен, у тебя есть ко мне вопросы, как и у меня — к тебе. Кто начнет?

— Прошу вас, Ваше Величество.

— Твой безумный пес заговорил?

Элеонора мельком взглянула на Карона.

— Его зовут Карон. Из-за внушения его память о прошлом туманна, но он отчетливо помнит того, кто отдавал приказы.

— Это та, о ком я думаю?

— Да.

— Вот как.

Херейс скрестил руки на груди, постукивая пальцем по предплечью.

— Однако, Ваше Величество, — продолжила Элеонора, — я полагаю, что сейчас ее лучше не трогать.

— Все равно мы ничего не добьемся, если начнем давить на нее прямо сейчас.

— Именно. Стоящая за ней фракция слишком сильна. Одних свидетельских показаний не хватит, чтобы сокрушить ее. Это лишь вызовет мимолетный шум во дворце, который быстро утихнет.

— Пожалуй, — согласился Херейс. — Я бросил ей голову Пятого принца, а она и глазом не повела. Но не в моем характере просто сидеть и смотреть.

— Тогда отсеките ей правую руку, — предложила Элеонора.

— Помощник Хенса Иглер.

— Имя его без труда сорвется с губ Карона.

— Если наемник, пытавшийся убить императора, назовет имя Хенсы Иглера, даже вдовствующая императрица не сможет его защитить.

— А если во время фестиваля что-то пойдет не так, мы сможем свалить вину и за это на Хенсу. Если понадобятся доказательства, я их подготовлю.

Херейс молча и пристально изучал Элеонору.

— Я захожу слишком далеко? — спросила она.

— Нет, давно пора с ним разделаться. — Херейс коротко усмехнулся. — Ты знаешь порядки дворца так хорошо, словно родилась и выросла в этих стенах.

— Это место вскоре станет моим домом, так что я позволила себе немного осмотреться.

— «Немного»? Любопытно, что будет, когда ты осмотришься по-настоящему. Что ж, воспользуемся этим шансом и уберем Хенсу — мозг вдовствующей императрицы. После такого Стефании придется на время затаиться. Ах, да.

Элеонора еще не успела задать ни одного своего вопроса, но Херейс уже поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Если я покину дворец вместе с тобой, руки наших врагов зачешутся от нетерпения. Ты готова к этому?

Именно на это она и надеялась. Элеонора быстро встала и ответила:

— В последнее время мне было так одиноко, что я буду только рада чужому вниманию.

Херейс рассмеялся — на этот раз искренне и долго.

— Прекрасно. Собирайся. Свои вопросы задашь мне во время нашего... свидания.

***

Оскар сидел в полном оцепенении. Слова, брошенные Херейсом перед уходом, никак не выходили у него из головы.

«Пора бы мне сходить на свидание с Элеонорой Сноу».

Свидание. Что еще за свидание?

Разумеется, Оскар знал значение этого слова. Свидание — это встреча влюбленных. Прогулка, призванная разжечь чувства. Но когда это слово произносил не кто-нибудь, а Херейс, оно приобретало какой-то зловещий или совершенно иной смысл. За всю свою жизнь Херейс ни разу не был на свидании.

Нет. Быть не может, чтобы Его Величество использовал такое слово.

Слова «свидание», «любовь», «романтика» подходили Херейсу так же мало, как кружева — боевому клинку. Оскар застыл как изваяние, и даже когда в комнату вбежали с новостью, он не сразу пришел в себя.

— Герцог Тейлор, вы слышали? Его Величество император отправился на свидание с гостьей Дворца Тюльпанов!

— В самом деле?

***

Это было правдой.

Элеонора думала, что они просто прогуляются поблизости, но у входа их ждал императорский экипаж — роскошная, богато украшенная карета, которая предназначалась только для членов правящей семьи или особо важных особ.

Кучер с растерянным видом открыл дверцу, ожидая, пока они займут места.

Херейсу случалось ездить в такой карете с императрицами во время официальных выездов, но никогда прежде он не садился в нее с женщиной без всякой официальной причины.

Херейс протянул руку, чтобы помочь Элеоноре подняться, но она, не заметив жеста, сама легко запрыгнула в карету. Посмотрев на свою зависшую в воздухе ладонь, император усмехнулся и сел напротив нее.

Экипаж тронулся.

Элеонора отодвинула занавеску и, глядя в окно, пробормотала:

— Понятно. Если мы отправимся на свидание в такой приметной карете, враги решат, что Ваше Величество окончательно расслабились и решили насладиться обществом дамы, забыв об опасности.

Херейс некоторое время смотрел на ее профиль, прежде чем заговорить:

— Ты пугающе проницательна.

— Вам нечего бояться. Если бы я хотела причинить вам вред, я бы не стала озвучивать свои мысли вслух.

«Нечего бояться».

От этих слов Херейс едва не расхохотался.