Глава 23. Я буду защищать Ваше Величество (15)

Обычно, принимая гостя, полагается спрашивать, что привело его в дом или с каким поручением его прислала госпожа. Однако Элеонора, казалось, не собиралась открывать рот первой. Она даже не предложила гостье чаю.

— Похоже, вы не слишком сильны в управлении прислугой, — заметила Эйлин.

Элеонора вопросительно наклонила голову. Серебристые волосы рассыпались по плечу ослепительным каскадом.

— В такой ситуации даже некому подать чашку чая. Род Сноу столь именит, что Первая консорт с нетерпением ждала встречи с вами, леди Элеонора, но теперь я опасаюсь, как бы вы не нанесли Ее Высочеству оскорбление своим невежеством.

— И то верно. Я не справляюсь с прислугой, а вы, леди Конинг, — со своим языком. Первая консорт, должно быть, пребывает в глубокой печали. Впрочем, языком ведь управляет мозг... Быть может, вам его просто слегка недостает?

Голос Элеоноры, ставший на тон ниже, звучал столь сладко и мягко, что Эйлин не сразу распознала скрытые в словах шипы. Когда же до нее дошел смысл сказанного, ее лицо вспыхнуло пунцовым цветом.

— Я... я говорю это лишь из заботы о вас, леди Сноу! Почему вы клевещете на меня и нападаете?

— Я тоже забочусь о вас, леди Конинг. Если фрейлина Первой консорт столь скудоумна, то у ее госпожи не будет ни минуты покоя.

— Леди Сноу! — Эйлин вскочила, испепеляя Элеонору взглядом. 

Та продолжала сидеть совершенно спокойно, даже не удостаивая гостью взглядом и глядя прямо перед собой.

— Присядьте. У меня нет привычки вести споры на повышенных тонах, это вульгарно.

Элеонора произнесла это буднично, но Эйлин поняла: если она останется стоять, то лишь подчеркнет собственное отсутствие воспитания. Скрипнув зубами, она опустилась обратно на диван. Ее руки, сжимавшие подол юбки, мелко дрожали.

Будь Элеонора вульгарна или начни она сыпать бранью, Эйлин знала бы, как ответить. Но та лишь безмятежно улыбалась. Неподвижный взгляд ее нежно-фиалковых глаз, казалось, проникал в самые потаенные мысли, и Эйлин невольно опустила голову. Но тут же, осознав, что позволила себя запугать, она вновь упрямо вскинула подбородок.

— Леди Конинг. Если ваша голова служит вам не только в качестве симпатичного украшения, слушайте внимательно.

— «Симпатичного украшения»?! Да как вы смеете!..

— Тсс. — Элеонора приложила указательный палец к губам. Этот жест был исполнен такого изящества, что Эйлин едва не задохнулась от гнева. — Вы ведь служите во дворце. Неужели до вас не доходили слухи обо мне?

— Доходили, конечно.

— И что же в них говорится?

Что еще? Что ты — будущая императрица... — пронеслось в голове у Эйлин, и она внезапно побледнела. Леди Сноу ответила так, словно прочла ее мысли:

— Вот почему я назвала вас недоходчивой. Вы хоть понимаете, на какое место я вскоре могу взойти? — Улыбка исчезла с лица Элеоноры. — И вы смеете изрыгать подобные дерзости в мой адрес?

В ее приглушенном голосе прозвучало нечто такое, чего Эйлин прежде никогда не встречала. Она не знала, что это была жажда крови, но почувствовала, как невидимая петля стягивается на горле. Хватая ртом воздух, она вжалась в спинку дивана, хотя отступать было уже некуда.

Элеонора оставалась серьезной лишь миг, но для Эйлин он растянулся в вечность. Для девушки, выросшей в баронском поместье и не знавшей ничего, кроме светского этикета, аура Элеоноры, закаленной в битвах, была непосильно тяжелым бременем.

— Так вот, леди Конинг.

— Кха... хы... кха...

Элеонора вновь улыбнулась задыхающейся фрейлине.

— Не будьте со мной столь дерзки. Иначе у меня может возникнуть искушение вас убить.

***

Элеонора осознала, что враги Херейса куда более жестоки, чем она предполагала. Эти люди были готовы принести в жертву всех жителей империи, лишь бы свергнуть или убить императора. И в такой ситуации ей меньше всего хотелось тратить время на пустые препирательства.

Просто немыслимо.

Честно говоря, ситуация казалась ей абсурдной. В торговом квартале из разлома лезут монстры, уже погибло семь человек. Каким бы внезапным ни был прорыв, новости уже должны были достичь дворца.

Даже когда рыцари сорвались с места, кто-то должен был хотя бы поинтересоваться причиной. Любому дураку ясно: если элитные ордена покидают цитадель, оставив одних Синих рыцарей для охраны стен, значит, снаружи стряслась беда. А ведь город сейчас переполнен людьми, приехавшими на фестиваль.

Неужели их ни капли не заботит судьба народа? По мнении Элеоноры, плести интриги и меряться влиянием, когда за стенами льется кровь, было верхом цинизма.

Тем временем Эйлин, парализованная первобытным страхом, все еще не могла прийти в себя.

— Говорите, — скомандовала Элеонора.

— Что?.. Что говорить?..

— Зачем вы пришли. По какому делу.

— Ах... это... — Эйлин судорожно сглотнула, пытаясь увлажнить пересохшее горло. — Первая консорт велела... то есть, просила сопроводить вас, леди Сноу, к ней.

— Хм.

От этого короткого вздоха Эйлин вздрогнула.

— Я ясно дала понять еще утром: если у нее есть ко мне дело, пусть приходит сама.

— Да, вы так и сказали, но... мы подумали, вдруг вы передумали... К тому же, Вторая консорт тоже будет там. Они хотят разобраться в причинах гнусных слухов, ползущих по дворцу...

— Разобраться в причинах, значит? — Элеонора коротко рассмеялась и лениво пошевелила пальцами. — Ступайте и передайте: как я и говорила утром, я не в том положении, чтобы бегать по вызовам. Если у них есть ко мне дело — пусть приходят сами.

***

Даже когда Эйлин, задыхаясь от возмущения, передала ответ, лицо Аурелии осталось бесстрастным. Она ожидала чего-то подобного. Если Элеонора выставила посланника утром, с чего бы ей менять тон к вечеру?

Впрочем, если бы она явилась, было бы только больше хлопот.

Аурелия бросила взгляд на всхлипывающую на диване Каллиопу и на Сисиль, которая лежала, уткнувшись лицом в пол, рядом с ними.

— Я право не знаю... что я сделала леди Сноу, раз она так обошлась со мной. Мы ведь едва знакомы. Почему она... — причитала Каллиопа.

Почему? — подумала Аурелия. — Да потому что ты наверняка наговорила ей гадостей, когда ходила «знакомиться». Зная характер Каллиопы, Аурелия ни на секунду не верила, что та ограничилась вежливым приветствием.

Однако она не собиралась принимать сторону Элеоноры. Та была главной претенденткой на трон. И как бы император ни выделял ее, двор не примет императрицу, которая из ревности калечит консорт еще до свадьбы.

Даже если император будет настаивать, министры не промолчат. Императрица должна нести гармонию, а эта особа начала с покушения.

Аурелия посмотрела на Сисиль, которая, казалось, боялась даже дышать.

— Итак, Вторая консорт, вы утверждаете, что эта служанка не виновата?

— Не то чтобы совсем не виновата, но... — начала Каллиопа.

Сисиль вздрогнула и задрожала всем телом:

— Я... я правда не хотела! Но Элеонора Сноу сказала, что если я не подчинюсь, она убьет мою семью... Я виновата! Это грех, мне не следовало соглашаться, даже если бы мои родные погибли...

Каллиопа картинно вздохнула.

— Эта девочка слишком предана своей семье. Я и подумать не могла, что леди Сноу опустится до таких угроз... Будь на моем месте кто-то другой, я бы не вмешивалась. Но раз пострадала я — я прощаю ее.

— Вы на редкость милосердны к служанке, с которой прежде почти не пересекались, — сухо заметила Аурелия.

Каллиопа замялась, но тут же выдавила улыбку:

— Разве не долг консорт — проявлять великодушие к подданным, работающим во дворце?

Какая чушь, — подумала Аурелия. Скажи это кто-нибудь другой, например, Четвертая консорт, она бы просто решила, что та слишком мягкотела. Но Каллиопа? Никогда.

Очевидно, что Каллиопа сама все подстроила. Не пожалела собственного лица, лишь бы выжить Элеонору Сноу.

Не зная, что Каллиопа получила назад свой собственный яд, Аурелия в душе посмеивалась над ней.

Ну и пусть. Она сама дает мне идеальный повод избавиться от северянки. Скажем, что Элеонора шантажировала несчастную служанку и отравила лосьон Каллиопы. Этого будет достаточно.

Наконец Аурелия поднялась с дивана.

— Похоже, присутствие леди Сноу лишает покоя весь дворец. Мы не можем больше закрывать на это глаза. Нужно решить этот вопрос немедленно, пока слухи не дошли до вдовствующей императрицы и не расстроили Ее Величество.