Глава 19. Я буду защищать Ваше Величество (11)

— Как вы догадались? — спросил Карон.

— Те, кто привык творить зло, склонны подозревать в том же и остальных, — спокойно ответила Элеонора.

— Значит, и вы, госпожа…

Карон осекся и замолчал, но она прекрасно знала, что он хотел сказать.

— Раз я подозреваю других, значит, и сама творю зло? — закончила она за него.

— …Да.

Элеонора негромко рассмеялась.

— Верно. Я ничем не лучше. Если у меня есть враги, метящие в меня, я должна стать не менее жестокой. Иначе не только не выживешь сама, но и подставишь тех, кто рядом.

— Вы живете среди врагов? — поинтересовался Карон, не сводя с нее глаз.

— Сейчас — да. Раньше я думала иначе, но стоило мне потерять бдительность, как я получила удар в спину.

— Кто посмел это сделать?

— Почему ты спрашиваешь? Хочешь поквитаться с ними за меня?

— Я принесу вам их головы.

— Оставь это. Голов на отсечение слишком много. К тому же, это не принесет тебе свободу.

— …Тогда когда же я ее получу, госпожа?

Элеонора отвела взгляд от карты и повернулась к нему. Встретившись с Кароном глазами, она долго всматривалась в его темно-зеленые радужки.

Карон все еще не мог изгнать из своего взора жажду крови и злобу. Стоит дать ему волю сейчас, как эта свобода станет для него новыми оковами.

— Если я отпущу тебя, ты снова начнешь убивать людей.

— Вас я не трону, госпожа. Если прикажете — я убью даже императора.

— Ты совсем не понимаешь, что такое свобода. Когда ты свободен, никто не вправе отдавать тебе приказы. Тебя могут лишь попросить.

— «Попросить»? — Карон повторил слово, которое, вероятно, ни разу не слышал за всю свою жизнь. — В чем разница между просьбой и приказом?

— Просьбу ты можешь исполнить, а можешь и отказать, — пояснила она. — Ты вправе сомневаться и раздумывать. Приказу нужно подчиняться беспрекословно, но исполнение просьбы — это твой личный выбор. И ты должен нести ответственность за него. В этом и заключается свобода.

— Я всегда нес ответственность за свои поступки. Если бы вы не спасли меня, госпожа, я бы покончил с собой, искупая свой провал.

— Самоубийство — это не ответственность, а бегство.

Карон не мог понять ее слов.

Элеонора молча посмотрела на него, одарила мягкой улыбкой и снова отвернулась к столу.

— Скоро Каллиопа или кто-то из ее людей проберется в мои покои, чтобы что-то спрятать. Ты должен прибрать это к рукам и вернуть в подходящий момент.

— Когда наступит этот момент? — уточнил он.

— Выбери сам. И возьми на себя ответственность за этот выбор.

— И тогда я обрету свободу?

— Нет, Карон. Тогда ты познаешь всю тяжесть и страх свободы.

***

Горничная, приставленная к Элеоноре Сноу, прокралась в Дворец Роз и подлила яд в лосьон, которым пользовалась Каллиопа.

На следующее утро императорский дворец гудел от зловещих слухов.

Сисиль, узнав о новостях, пришла в ужас, но из-за множества лишних глаз не могла открыто явиться к Каллиопе и в панике металась из стороны в сторону.

Каллиопа, сама же пустившая эти слухи, злорадно улыбалась, а Первая консорт Аурелия из Дворца Лилий сочла это удобным случаем, чтобы прощупать Элеонору.

Она отправила свою служанку во Дворец Тюльпанов, но та вернулась с возмутительным ответом.

— Леди Элеонора Сноу сказала, что отправляется за покупками и вернется только к вечеру.

— Она ответила так, зная, что это я ее вызываю? — спросила Аурелия.

— Да…

Аурелия заметила, что горничная колеблется.

— Что именно она сказала?

— Дело в том, что…

— Говори все как есть, я не рассержусь.

Горничная откашлялась и, понизив голос, передала слова гостьи:

— Она сказала: «Я не в том положении, чтобы бежать по первому зову. Если у твоей госпожи есть ко мне дело — пусть приходит сама».

— Ха! — Аурелия издала смешок, не веря своим ушам. — И когда она обещала вернуться?

— Сказала только, что будет вечером.

— Что ж, ладно. Присматривайте за ней и доложите, как только она вернется. Она пытается защитить свою гордость столь ребяческим способом? Нужно показать ей, что подобные выходки не оставят и царапины на истинном благородном достоинстве.

***

Отослав служанку Аурелии, Элеонора встала перед зеркалом. На ней было самое заурядное платье и темно-коричневое пальто — наряд, в котором легко затеряться в толпе. Единственной проблемой оставались длинные серебристые волосы, которые притягивали взгляд повсюду.

— Стоило купить побольше шляп, — пробормотала она, вспоминая Ио.

Как Ио Бастиду удается так естественно менять цвет волос и глаз? Даже черты его лица изменились. Наверняка это магия. Элеонора пыталась вспомнить подобные заклинания, но в ее памяти ничего не всплывало.

Цвет волос еще можно изменить краской, но вот остальное… Она пристально посмотрела на приметное серебро волос, а затем открыла ящик туалетного столика. Там лежало несколько лент и шпилек — те самые мелочи, что она получила от Херейса вчера.

Элеонора высоко подняла волосы, закрепив их лентой и шпильками, а сверху надела широкополую шляпу, купленную накануне. В таком виде в густой толпе она не должна была слишком выделяться.

Она мельком взглянула на угол, где притаился Карон, и вышла из комнаты. Ио, который должен был ее охранять, нигде не было видно. Иметь дело с человеком, чьи способности окутаны тайной, было утомительно, поэтому его отсутствие принесло ей даже некое облегчение.

Сисиль тоже куда-то запропастилась, — подумала Элеонора с легкой улыбкой, покидая Дворец Тюльпанов. Пока она шла по длинному коридору, некоторые встречные бросали на нее неприязненные взгляды. Стоило ей пройти мимо, как люди собирались в группки и принимались шушукаться, открыто глядя ей в спину.

Ей не нужно было прислушиваться, чтобы понять, какие слухи ползут по дворцу. Должно быть, именно поэтому Первая консорт и искала встречи со мной.

Она еще не знала, что за человек Аурелия, но та явно была куда умнее Каллиопы. Явись Элеонора по ее зову, Аурелия наверняка попыталась бы загнать ее в угол, используя эти гнусные сплетни.

Она могла бы дать отпор и сейчас, но со временем это будет сделать гораздо проще.

Сев в карету, ожидавшую у главного входа, она покинула пределы дворца. Элеонора вышла из экипажа, не доезжая до самого торгового квартала.

Близился Новогодний фестиваль, и даже здесь, в отдалении от центра, было многолюдно, однако на Элеонору никто не обращал внимания. Она поправила шляпу и смешалась с толпой. Быстрым шагом она пробиралась сквозь поток людей и вскоре вошла в чайную, где условилась встретиться с Херейсом.

В заведении было полно народу, но Элеонора не сомневалась, что узнает Херейса с первого взгляда. Среди этой оживленной, шумной суеты человек, источающий столь темную и гнетущую ауру, неизбежно бросался в глаза. К тому же император заметно превосходил обычных мужчин ростом и шириной плеч — проглядеть такую фигуру казалось невозможным.

Вон тот крупный мужчина…

У окна в одиночестве сидел человек, но его волосы были светло-каштановыми, совсем не такими, как у Херейса. Элеонора уже хотела отвести взгляд, но внезапная догадка заставила ее присмотреться.

Глаза Элеоноры расширились, когда она внимательно изучила фигуру незнакомца.

Неужели!..

Она почти бегом подошла к его столу. Мужчина медленно повернул голову, и их взгляды встретились. Он едва заметно улыбнулся, и в этой характерной ухмылке она мгновенно узнала Херейса.

— Ваше Ве… — она осеклась, не договорив. Пока Элеонора в оцепенении разглядывала его лицо, он кивком указал на место напротив. Придя в себя, она села.

Вблизи черты Херейса были вполне узнаваемы: тот же острый, пронзительный взгляд, высокая переносица и холодная линия губ. Однако что-то неуловимо изменилось — нос казался чуть ниже, а выражение глаз — мягче.

— Надо же, ты все-таки умеешь удивляться. Это редкость, — произнес он.

Элеонора поспешно вернула лицу спокойное выражение.

— Вы ведь не стали бы красить волосы?

Херейс едва заметно кивнул.

Элеонора подалась вперед и понизила голос:

— Вблизи я вижу, что это вы, Ваше Величество. Но издалека, с другим цветом волос и глаз, я бы вас ни за что не узнала.

— Да. Я часто использую этот прием, когда выхожу в город инкогнито.

Бледно-фиалковые глаза принялись дотошно изучать лицо Херейса. Под этим пристальным взглядом он почувствовал странное, щекочущее волнение и невольно провел рукой по щеке.

— Это заклинание требует много маны? Или же вы просто не столь искусны в этом, как сир Ио Бастид?

Херейса поразил вовсе не дерзкий вопрос — от имени «Ио Бастид» его сердце едва не пропустило удар.