Чу Сяои уже бывал в своем родном городе, и у него сложилось очень плохое впечатление об этой деревне. Там были красивые горы и реки, и пейзажи были великолепны, но люди, которые остались в его родном городе, были не очень хорошими. В то время бабушка Чу Чжэнь поссорилась с двоюродной бабушкой. Это глупо.

После смерти дедушки контакты между семьей и тетей также сократились, только Чу Цзядун несколько раз возвращался, чтобы отремонтировать храм предков. Чу Цзядун — младший ребенок бабушки Чу Чжэнь. Дедушка принял решение позволить ему взять фамилию своей матери Чу, чем так разозлил тетю, что она чуть не перевернула весь дом. Тетя — младшая сестра дедушки, и в молодости у нее был довольно резкий характер.

В деревне придают большое значение фамилиям, и это неслыханно, чтобы дети брали фамилию своей матери. Если бы у Чу Цзядуна не было брата, бабушка тети разозлилась бы еще больше, отругав ее за убийство собственных детей и внуков. В первые годы жизни тетя вычеркнула Чу Цзядуна из родословной, заявив, что семья Чу не должна быть включена в родословную семьи Ху, что привело бабушку в ярость.

Чу Цзядун не согласился:

— Это небольшое расстояние. Кроме того, Сяосяо еще не воскурила благовония дедушке, а ты уже давно не возвращался. Почему ты должен возвращаться до и после Циньмина?

Чу Цзядун и его старший брат последовали желанию своего отца и отправили прах обратно в свой родной город для захоронения. Чу Цзядун время от времени возвращался домой, но на самом деле он нечасто привозил туда своих детей. Теперь режиссер Ли поднял этот вопрос, что, естественно, его немного тронуло.

Чу Цзядуну было наплевать на свою тетю и генеалогическое древо. Главным образом он хотел привезти своих детей, чтобы они могли воскурить благовония своему деду, ведь его отец не сделал ничего плохого.

Чу Сяои и его дедушка были немного слабы, но он все еще испытывал некоторое недовольство и бормотал:

— Разве я не могу подарить своему дедушке аромат дома...

В старом городском доме были его фотографии. Время от времени они подносили ему благовония. Был ли вообще смысл делать это вдали от дома?

— Неужели это может быть то же самое?! — Чу Цзядун тут же поднял брови, обычно он не доверял своему старшему сыну, но он очень серьезен, когда дело касалось его отца, и вежлив со своей младшей дочерью. — Сяосяо тоже хочет официально встретиться с дедушкой, верно? Или нет?

Чу Сяосяо приняла задумчивый вид и серьезно кивнула, как послушный ребенок.

Чу Сяои отчаянно сопротивлялся, находясь на грани поражения, и сетовал:

— Это ужасно, если она сможет официально встретиться...

Сейчас Чу Цзядун очень терпим к своему старшему сыну, но в тот раз он недовольно посмотрел на него, заставив Чу Сяои заткнуться. Чу Сяои знал, что его отец был послушным сыном, но он действительно не хотел видеть свою тетю и других людей. А он обязательно встретится с ними, когда вернется в свой родной город.

Чу Сяои заметил настойчивость своего отца. Он просто пытался спасти страну и планировал выйти через черный ход. Он прошептал:

— Режиссер Ли, давайте поговорим. Вы отменяете план этого эпизода и записываете его на другую тему.

Режиссер Ли покачал головой:

— У всех семей одна и та же тема. Было бы странно, если бы вы вдруг передумали. Это было бы нереально.

Чу Сяои рассмеялся и сказал:

— Реальность? Что такое реальность? В реалити-шоу нет реальности!

Режиссер Ли вздохнул:

— Сяои, мне все равно, какую боль вы испытывали в других шоу, но в моем шоу я стремлюсь к аутентичности. Разве ваши предыдущие эпизоды не были вполне реальны?

Улыбка Чу Сяои медленно угасла, его темные глаза слегка блеснули, и он прошептал:

— А вы сами как думаете?

Режиссер Ли удивленно спросил:

— Разве нет?

Он считал, что Чу Сяои очень хорошо выступает, и постепенно наладил отношения со своей семьей.

Чу Сяои отметил:

— Режиссер Ли, любая презентация перед камерой — это неправда. Как только это будет отредактировано и распространено, истина превратится в ложь.

Режиссер Ли спросил:

— Вы уверены, что хотите обсуждать реальность и предпосылки реалити-шоу с режиссером реалити-шоу? У меня больше академических и практических исследований, чем у вас.

Чу Сяои пожал плечами, подражая Чу Сяосяо, и расслабленно сказал:

— Хорошо, если мы будем добиваться правды, боюсь, тогда вы не посмеете выпустить эпизод.

Режиссер Ли был уверен:

— Это невозможно!

Он предложил использовать урну для голосования, чтобы определиться. Из-за отсутствия Сяо Би Чу Сяосяо получила два голоса и могла проголосовать за свою мать. Чу Цзядун использовал апельсины, мушмулу и благовония для своего деда, чтобы завоевать расположение его младшей дочери, в то время как Чу Сяои давил на чрезвычайно длительную поездку и приостановку занятия латынью на выходные, чтобы завоевать расположение своей младшей сестры. Агитационная конкуренция между двумя сторонами усилилась.

Режиссер Ли, наконец, закончил подсчет голосов и объявил:

— Мы возвращаемся на землю предков!

Видя, что агитация провалилась, Чу Сяои сердито сказал:

— Чу Сяосяо, ты пожалеешь о своем выборе.

Чу Сяосяо заколебался:

— Но дедушка ведь очень одинок, верно? Мы все остались в столице империи, но дедушка был один в своем родном городе. Никто его не видел. Ему, должно быть, одиноко.

Чу Сяои фыркнул:

— Я думаю, он предпочел бы побыть один, чем встречаться с твоей двоюродной бабушкой.

Теперь, когда маршрут был определен, Чу Цзядун немедленно связался с родственниками и с волнением договорился о встрече, очевидно, он был очень обеспокоен тем, как подмести могилу деда. Когда Сяо Би услышала эту новость после возвращения домой, она не сильно протестовала. Поездка занимала всего два дня выходных, и влияние на рабочие дни было не большим.

Чу Сяои был самым несчастным человеком во всей семье. Он хотел, чтобы на его лице было выгравировано слово «неудовлетворенность», что очень озадачило Чу Сяосяо. Она чувствовала, что в последнее время противному братцу нравилась его работа, но неожиданно он вдруг проявил очень сильное сопротивление.

Сяо Би беспомощно объяснила ей наедине:

— У твоего брата хорошие отношения с бабушкой, он просто зол из-за фамилии и других поступков тети.

Чу Сяосяо удивилась:

— Неужели фамилия так важна?

Она не считала фамилию такой уж важной и не понимала разницы между тем, чтобы взять фамилию отца, и тем, чтобы взять фамилию матери. Соотношение фамилий родителей в имени Чу Сяои составило один к одному, а соотношение фамилий родителей в имени Чу Сяосяо — один к двум. Энни тоже не интересовали фамилии. Ее иностранное имя повторяет фамилию отца, а китайское — фамилию матери, которая представляет собой смесь китайского и иностранного языков.


***

Те, у кого есть фамилия, зациклены на происхождении их предков; те, у кого есть фамилия, отличаются принадлежностью к своим потомкам.

Сяо Би некоторое время не могла объяснить традиционную концепцию китайского народа и тихо сказала:

— Дело в том, что люди, которым это небезразлично, очень заботятся об этом, а те, кому это безразлично, не заботятся вообще.

Сяо Би теперь часто видела в школе учеников, которые брали фамилию своей матери и другие странные фамилии. В дополнение к тому, что в прошлом проводилась политика «одна семья — один ребенок», никто не говорил о том, что тот, кто возьмет другую фамилию, будет жить в потомках.

Сяо Би погладила дочь по голове:

— Идеи тети все еще относительно отсталые. Ей всегда кажется, что у них разные фамилии, и в семье не принято целоваться.

Чу Сяосяо, кажется, поняла что-то, но уж точно не эти обычаи. Она привыкла думать, что они близки по крови, и никогда не задумывалась о фамилиях.

В пятницу вечером семья наконец-то вылетела самолетом в деревню, где родился Чу Цзядун. Чу Цзядун также специально пригласил своего дядю и других людей, но старики почувствовали себя немного расстроенными и не поехали.

В салоне первого класса самолета Чу Сяосяо и Чу Сяои сидели рядом друг с другом. Она не могла не задаться вопросом:

— Почему тетя сердится из-за фамилии?

Сяо Би не стала вдаваться в подробности. Она не хотела прививать это своей дочери, поэтому Чу Сяосяо обратилась к своему брату, что был того же поколения, что и она.

— Откуда я знаю? Зачем тебе понадобилось расспрашивать меня о семье Чу, об их старой семье Ху? — Когда Чу Сяои был маленьким, он жил со своей бабушкой, поэтому, естественно, вступился за семью Чу и рассмеялся. — Может быть, трон старой семьи Ху ждет тебя. Унаследуй!

Чу Сяосяо не поняла, что к чему, и поинтересовалась:

— А трон достанется тебе, если ты сменишь фамилию на Ху? Они же говорили о фамилиях, так почему же они заговорили о троне?

Чу Сяои фыркнул:

— Ху Сяои звучит уродливо! Ху Сяосяо звучит еще глупее. Те, кто не знает, думают, что ты придешь.

Чу Сяосяо увидела, что его брат высокого мнения о семье Ху, и напомнила:

— Но второго дядю тоже зовут Ху?

Второй дядя — старший брат Чу Цзядуна. Тогда он носил фамилию своего отца, но сейчас он развивается в Шанхае и у него все хорошо. Второй дядя приходил навестить их, когда был в командировке, и даже обнял Чу Сяосяо. Конечно, она была молода и не могла все детально вспомнить.

Чу Сяои пояснил:

— Второй дядя — исключение. Теперь, когда троюродный дядя вернется в деревню, тетя пригвоздит его к позорному столбу.

Второй дядя Чу Сяои — из ДДНД*, а ДДНД еще хуже. Второй дядя был так напуган, что несколько лет не возвращался в деревню. Интеллигенция бессильна против сельской старушки. Кроме того, он единственный мужчина в семье Ху, и давление становится еще сильнее. Иногда он завидовал тому, что у его младшего брата Чу Цзядуна фамилия Чу.

П.п.: от англ «Double Income, No Kids» — «Двойной Доход, Никаких Детей».

Чем больше Чу Сяосяо слушала, тем больше приходила в замешательство и спросила:

— Почему тетя не разрешает, чтобы ее ребенка назвали Ху? Таким образом, ей не придется беспокоиться ни о чем?

Чу Сяосяо действительно не понимала, если у тети есть свои собственные внуки, почему она должна быть вовлечена в семью дедушки?

Чу Сяои был удивлен ее словами:

— Ты хочешь, что бы она поддержала ребенка, чтобы он носил фамилию матери, разве это не взорвет ее?

Бабушка тети поссорилась из-за этого с ее бабушкой. Она хотела, чтобы у ее детей была ее собственная фамилия, разве она не получила бы пощечину?

После того, как Чу Сяосяо вышла из самолета, она ехала по извилистой горной дороге и была совершенно ошеломлена тем, что сказал Чу Сяои. Маленькая девочка наконец вышла из машины. Она глубоко вдохнула свежий воздух, а затем с облегчением выдохнула. И тут ее стошнило.

Чу Цзядун и Сяо Би внезапно запаниковали. Они окружили свою маленькую девочку и начали вытирать ей рот и поить водой. Сяо Би заранее приняла некоторые меры, но не решилась дать дочери лекарство от укачивания, поэтому ей оставалось только использовать несколько способов облегчить состояние без побочных эффектов. Неожиданно Чу Сяосяо еще раз вырвало.

— Я же сказал тебе, что пожалеешь об этом? — Чу Сяои злорадствовал в сторонке, но в конце концов он взял на себя тяжелую ответственность заботиться о своей сестре и продолжил подниматься на гору с Чу Сяосяо на руках. — В итоге, я снова буду твоей машиной.

Обычно Чу Сяосяо могла поспорить с ним, но в этот раз у нее закружилась голова, и она пробормотала:

— Апельсиновое дерево...

Чу Сяои не знал, злиться ему или смеяться:

— Ты все еще думаешь об апельсинах? Может сходить в супермаркет и купить тебе два килограмма? Малая, тебе не кажется, что вокруг полно апельсинов?

Чу Сяои взял Чу Сяосяо на руки и попросил ее посмотреть вверх, на окружающую кромешную тьму. Уже стемнело, свет был тусклым, и она могла видеть только темные горы вдалеке и совсем не могла разглядеть сельскохозяйственные угодья и фруктовые деревья. Он даже не понимал, почему его сестра так зациклилась на апельсиновом дереве. Разве они не могут посадить его сейчас в маленьком дворике у себя дома?

Чу Сяои подумал:

«Это правда, что городские дети никогда не бывали в деревне, и у них есть необъяснимые пастырские ожидания».

Чу Сяосяо слабо брыкалась в объятиях своего брата. Она не знала, как далеко ушла группа, но чувствовала, что окружающие звуки становятся громче, а свет — ярче. Она дышала свежим воздухом на улице, тошнота и укачивание постепенно проходили, и она постепенно почувствовала, что снова жива.

Семья тети жила в многоэтажном доме на горе. Несмотря на то, что это самодельное здание в сельской местности, оно выглядело очень стильно. Однако зал предков был расположен перед небольшим зданием. Каждый должен воскурить благовония и отдать честь в зале предков, чтобы показать, что он возвращается к своим корням, а затем он может отправиться в небольшое здание отдохнуть.


***

Несмотря на то, что у тети был скверный характер, ее дети и внуки были дружелюбны и охотно приготовили для них комнату и ужин. Дядя Чу Сяосяо с энтузиазмом унес багаж, и множество двоюродных братьев и сестер выскочили, с любопытством глядя на Чу Сяосяо на руках у Чу Сяои.

Чу Сяосяо видела много детей того же возраста, и она настояла на том, чтобы слезть с рук брата, пытаясь прийти в себя. Увидев, что она пытается спуститься, Чу Сяои засомневался:

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? Может тебе все же отдохнуть?

Чу Сяосяо стояла на своем, она протянула свою маленькую ручку и воскликнула:

— Я могу.

«Ты что, так сильно хочешь познакомиться с теми детьми?»

Чу Сяои оставалось только опустить ее на землю. Увидев, что она стоит неподвижно, он понял, что она приходит в себя.

Двоюродная бабушка была в приподнятом настроении, и ходила очень аккуратно, председательствуя на церемонии воскуривания благовоний. Родственники Ву Янъяна стояли в зале предков, приводя Чу Сяосяо в замешательство. Она смущенно последовала за взрослыми, чтобы поднести благовония, а затем направилась к части, где тетя раздавала всем фрукты, которые следовало оставить в зале предков.

Сяо Би болтала с невестками из других семей. Она не участвовала в возношении благовоний. Зал предков был в основном заполнен мужчинами и детьми. Глаза Чу Сяосяо загорелись, когда она увидела красивые апельсины на тарелке. Она поняла, что отец не лгал ей, и ее родной город был полон апельсиновых деревьев.

Количество благословений в зале предков ограничено. Взрослые и дети не получают благословения вместе. Чу Сяосяо последовала за другими младшими братьями, чтобы получить благословение. Она нетерпеливо встала в очередь, но обнаружила, что апельсины уже разобрали. Чу Сяосяо посмотрела на пустую тарелку и вежливо напомнила:

— Я еще не получила.

Чу Сяосяо также выстраивалась в очередь за фруктами в детском саду. Если фрукты на тарелке заканчивались, она просто подавала знак учителю, и тот немедленно исправлял это.

Вокруг были семи— или восьмилетние девочки, и когда они увидели, что Чу Сяосяо стала не там, поспешно сказали:

— Ты не там стоишь! Возвращайся скорее!

Благословения в храме предков, как правило, даются только мужчинам, и маленькие девочки убегают в сторону еще долго после того, как подносят благовония, и только Чу Сяосяо стояла в очереди. Как могла Чу Сяосяо понять эти правила, если она никогда не слышала, что девочкам это не положено?

Увидев выражение лица Чу Сяосяо, человек, раздававший фрукты, сразу же с сомнением посмотрел на нее и спросил тетю:

— Есть ли еще какие-нибудь благословляющие фрукты?

Тетя стояла на взрослой стороне, и она была ошеломлена, когда услышала эти слова, а когда увидела юную Чу Сяосяо, только тогда вспомнила, что Чу Цзядун родил второго ребенка!

Чу Цзядун услышав это, протянул апельсин, который держал в руке, и поспешно сказал:

— Сяосяо, подойди и получи папино благословение...

Тетя поспешно остановилась:

— Цзядун, есть еще! Я достану для нее!

Чу Сяосяо получила благословение от своей тети и сразу же приняла довольный вид, но вскоре заметила кое-что странное. Она поняла, что ее апельсин был слишком маленький и по цвету отличался от других. Он казался немного синеватым, совсем не похожим на фрукты, которые подавали в зале предков.

Фуго — это специально отобранный фрукт, который в течение определенного периода времени хранился в зале предков, и за его количеством следят. Тетя не смогла произнести новое благословение, она смогла только найти старый апельсин и вручить его Чу Сяосяо.

Чу Сяосяо была озадачена. Прежде чем она успела осознать странность своего благословенного плода, брат забрал у нее апельсин. Чу Сяои взглянул на поддельный плод благословения, который был неоднородного цвета. Он тут же презрительно фыркнул и пробормотал:

— Что это?

Прежде чем Чу Сяосяо успела вернуть апельсин, Чу Сяои распахнул маленькое окошко храма предков и выбросил поддельный плод благословения прямо перед тетей. Он был очень силен, и к тому же у него была отличная поза для метания. Предполагалось, что он отбросит его достаточно далеко, и раздастся лишь слабый приглушенный звук.

Тетя взирала на действия недостойных потомков, бросавших мусор в родовом зале. Она была ошеломлена, застыла на месте и смогла лишь выдавить из себя:

— Сяои...

Чу Сяои проигнорировал выражение лица тети и, собрав всю силу в руках, разорвал свой благословенный фрукт прямо с кожурой, обнажив нежную и сочную апельсиновую мякоть внутри, и протянул ее своей сестре. Он усмехнулся:

— Ну что ж, ешьте, это апельсины, которые выдавали в самолете.

Чу Сяосяо была вполне довольна, когда увидела мякоть. Она не стала мыть руки, а просто оторвала кусочек апельсина брата и ощутила кисло-сладкий вкус.

Чу Сяои сердито спросил:

— Вкусно? Апельсины, которые стоят так же дорого, как билеты на самолет?

Чу Сяосяо кивнула:

— Да, вполне ароматно.

Тетя все никак не могла отойти от грубого поведения Чу Сяои, но режиссер Ли сердцем почувствовал, что что-то не так. Казалось, теперь он понял слова Чу Сяои. Неудивительно, что Чу Сяои сказал, что боится, что они не решатся снимать данный эпизод шоу.

Чу Сяои — довольно необычный персонаж. Его совершенно не волнует так называемое «обеление», и он согласился сниматься в шоу только чтобы чаще видеться с семьей. При этом он вообще не воспринимал свою тетю и других как семью, поэтому, естественно, изменил свое первоначальное наивное состояние и раскрыл другую сторону своей личности.

Режиссер Ли даже может прочесть взгляд, брошенный Чу Сяои, он безмолвно намекал:

«Режиссер Ли, продолжайте снимать. Я такой человек, и это та правда, которую вы хотите».

Чу Сяои всегда был замечательным человеком в индустрии развлечений, но, как и говорил Хэ Синь, в прошлом Чу Сяои жил слишком реально. Это роковое влечение для тех, кому он нравится, и крайний дискомфорт для тех, кому он не нравится. Он всегда отбрасывает внешнюю вежливость и становится прямолинейным, но не все могут с этим смириться.

Именно благодаря своим сильным и экстремальным эмоциям он будет более успешным актером, чем его соперники. Это палка о двух концах, придающая ему редкую ауру актерского мастерства, но при этом его персонаж рискует подвергнуться критике со стороны окружающих.

Чу Сяои взглянул на фальшивое благословение своей сестры и сразу понял, что старые уловки тети повторяются. Она всегда выглядит так, словно происходящее ее ни в коей мере не касается, но на самом деле это не так, и это заставляет людей чувствовать себя некомфортно. Хотя Чу Сяои не девочка, он когда-то был внуком семьи Чу и, естественно, пережил нечто подобное.

У Чу Цзядуна есть два старших брата. Когда дядя Чу Сяои был жив, тетя очень любила его. Однако первым ребенком тети была дочь, о чем тетя очень сожалела. Позже, из-за слабого здоровья, тетя потеряла второго ребенка, и теперь злилась.

Когда Чу Сяои был маленьким, он почувствовал пропасть между собой и вторым ребенком тети. Даже если его младший брат еще не родился, к нему уже относились по-другому из-за его фамилии. Если он возразит тете, то получит небрежный ответ, похожий на фальшивое благословение Чу Сяосяо.

Это то, что больше всего злило Чу Сяои, так как он решил относиться к этому по-другому, не делая этого на виду у тех, кто не может позволить себе две конфеты или фрукты!

Даже не зная смысл слова «Фуго», кто же бросится есть испорченный апельсин? Чу Сяои мог купить Чу Сяосяо целый грузовик свежих апельсинов оптом и позволить ей питаться ими целый год!