Чу Сяои сидел на корточках и чистил апельсины для своей сестры, в то время как Чу Сяосяо была занята тем, что откусывала мякоть этого фрукта. Она не поднимала глаз, чтобы понаблюдать за эмоциональным настроем своей тети, и, естественно, не заметила скрытого течения между ними. Настроение Чу Сяои очень стабильное, совершенно бессердечное, и, понятное дело, это не привлекало ее внимания.

Если бы это сделал кто-то другой, тетя ругала бы его, но это был Чу Сяои. Чу Сяои — единственный внук в этом поколении. Хотя его фамилия Чу, он прямой потомок.

Тетя поправила свое настроение и сухо улыбнулась:

— Сяои, ты еще ешь? Я принесу тебе еще один благословляющий фрукт?

Чу Сяосяо, вероятно, испытывала голод после того, как ее стошнило. Она была похожа на маленького кролика, пытающегося что-нибудь откусить, и  поэтому грызла апельсины.

Чу Сяои отказался:

— Нет, уже слишком поздно, я не вынесу этого благословения. — Он внук семьи Чу, зачем ему есть фрукты из семьи Ху?

Когда режиссер Ли услышал «фантастические слова» Чу Сяои, он почувствовал себя еще более ошеломленным. На первый взгляд фраза звучала хорошо, но при внимательном рассмотрении заставляла людей чувствовать себя неловко. Сейчас он просматривал записываемый материал и был крайне расстроен, чувствуя, что сталкивается с очень сложной проблемой, потому что приходилось снимать без души.

После того, как фарс с подношением благовоний закончился, дядя спустился, чтобы забрать Чу Цзядуна и других, а двоюродная бабушка первой покинула возвышение. После того, как Чу Сяосяо доела апельсины, она снова обратила внимание на других детей. В конце концов, она полностью выбилась из сил и в полусне сжалась в объятиях брата.

По дороге Чу Цзядун не удержался и сказал несколько слов Чу Сяои. Он беспокоился, что бы не разбудить свою маленькую дочь, поэтому немного понизил голос и, нахмурившись, сказал:

— Ты так нравишься тете, разве ты не заставляешь ее чувствовать себя неловко?

Чу Сяои выгнул бровь:

— Просвети меня, это где я ей нравлюсь? У нее нет другого выбора, кроме как любить меня. Пап, не зли меня, ты заставляешь меня хотеть сменить пол.

Чу Сяои проигнорировал мнение тети. Он пожелал тут же сменить пол и избавиться от этой деформированной симпатии.

Чу Цзядун увидел, что старший сын несет чушь, и недовольно сказал:

— Как это называется...

Чу Сяосяо сонно потерла глаза и рассеянно спросила:

— Ты будешь моей сестрой?

Чу Сяои сунул малышку папе в руки и сердито сказал:

— Не создавай проблем и спи спокойно.

Родители и брат понаблюдали за Чу Сяосяо и убедились, что на этот раз она действительно заснула, прежде чем продолжить тему. Чу Цзядун беспомощно сказал:

— Тогда у твоей бабушки была неприятная ссора с тетей, но это осталось в прошлом, не сердись на нее больше, она такая старая...

Чу Сяои пояснил:

— Я не сержусь на нее. Я просто терпеть не могу ее старые идеи. Дать ребенку фуго. Как можно быть такой отвратительной?

Чу Цзядун знал, что старик тоже был неправ. В тот момент он хотел отдать свое благословение Чу Сяосяо, и не ожидал, что тетя случайно найдет подобное для Чу Сяосяо. В деревне существует правило, что девочкам нет благословений. На самом деле, Чу Цзядун полностью забыл народные обычаи. Он иногда вспоминал их, когда возвращался домой. Сегодня он даже пошел на церемонию воскурения благовоний, поэтому, естественно, не обращал внимания на детали.

Конечно, Чу Цзядун знал, что это неправильно, и у него никогда не было таких патриархальных представлений, когда он покидал деревню, но если бы он захотел порвать со стариками, это могло бы затянуться до самой смерти.

Чу Цзядун убеждал:

— Это маленький народный обычай, если ты обманешь ее своим лицом, то сможешь вернуть все как было...

Чу Сяои строго сказал:

— Я родился в новом Китае, я не могу мириться с такими правилами, я действительно хочу нарушить старые устои, может это ей пора смириться? Дедушка — это отдельная биография, папа, теперь твоя фамилия Чу, в конце концов, имя второго дяди оправдано. На самом деле, сейчас не ее очередь раздавать команды и указания.

Фамилия передавалась от предка к потомку, и в поколении Чу Цзядуна на нее пришлось трое сыновей. К сожалению, дядя умер рано, оставив после себя дочь. Второму дяде следовало бы взять это бремя на себя, но он не хотел детей. Он действительно боялся, что тетя поднимет эту тему, и был так напуган, что много лет не решался вернуться в деревню. В самом начале, когда зал предков собирались отремонтировать, второй дядя напрямую отправил деньги своему младшему брату Чу Цзядуну и попросил его вернуться и закончить это дело.

У Чу Цзядуна не было фамилии Ху, и выходило странно, что он возглавляет родовой зал семьи Ху. Кроме того, братья не любили возвращаться в деревню, поэтому родовой зал принадлежал тете, как члену семьи с самым высоким рангом. На самом деле, Чу Цзядун считал, что в зале предков не так уж много работы, но старая леди любила ворчать, и никто не мог ей помешать.

Чу Сяои чувствовал, что сегодняшнее подношение благовоний было похоже на одну большую шутку. Неужели она думает, что раз дядя настоял на бездетности, то ортодоксальная семья Ху распадется? Те, кто приходят воскуривать благовония, не считаются ортодоксальными членами семьи, поэтому их делят на мужчин и женщин.

Чу Сяои продолжил:

— Вы с кузиной любите ее и играете в их игры, но у меня не хватает терпения. Ты вежлив и обходителен, уважать обычаи — это неплохо, и ты чувствуешь, что не честен со стариками, но, в конце концов, это сыновняя почтительность.

— Если ты хочешь быть хорошим человеком, просто поступай так.

— А я буду плохим человеком. Мусор есть мусор, не тратьте на это деньги. Если ты не можешь сохранить лицо, позволь мне сделать это. Я не возвращался и не мог видеть этого раньше, но кто тебе сказал, что ты вернул меня на этот раз? — Чу Сяои добавил с полуулыбкой. — Разве нет фильма под названием «Последний император»? Мне стоило бы снять фильм «Последний Ху», и я буду главным злодеем.


***

Чу Сяои не был хорошим мальчиком, цивилизованным и вежливым. Тогда он смог по-бунтарски уйти из дома, так как же он мог быть вежливым со своей тетей? Чу Цзядун чувствовал, что бабуля слишком стара, чтобы терпеть это долго, но Чу Сяои не испытывал подобных угрызений совести.

То, чему подвергся Чу Сяои в детстве, повторится, но теперь с маленькой Чу Сяосяо. То есть их поколение взрослых недостаточно усердно работало, чтобы позволить детям увидеть достопримечательности Дацина!

— Сначала я отправлю ее обратно... — Чу Сяои было слишком лень спорить со своим отцом, он просто взял сестру и зашагал вперед, направляясь к маленькому зданию.

Чу Цзядун, казалось, не решался заговорить, конечно, он понимал, что Чу Сяои прав, но это был трудный выбор для него. Чу Сяои никогда не ладил со своей тетей, но Чу Цзядун общался с ними долгое время, к тому же, в конце концов, она сестра отца Чу Цзядуна.

Дедушка был мужчиной в семье Ху, и в то время на нем лежала ответственность по заботе о сестре. Даже если бы он знал, что у его сестры много проблем и конфликтов с его женой, он мог бы только стараться изо всех сил быть посредником между ними и избегать дальнейших контактов между этими двумя женщинами. Родословная и семья — это вещи, которые нелегко разделить, и которые могут быть разбавлены только со временем, вплоть до поколения Чу Сяои.

Сяо Би все это время молчала, но на этот раз она убедила:

— Не позволяй Сяои и тете пересекаться, в конце концов, мы тут на два дня.

Первоначально семья планировала посетить могилу завтра, а затем послезавтра вернуться в школу Чу Цзядуна, но в первый же день приезда произошло непредвиденное происшествие. Двух дней слишком мало, чтобы сказать, кто на самом деле изменился, и все, что остается — избегать конфликта.

— Ладно... — Чу Цзядун вздохнул, опустил глаза, на мгновение задумался, а затем произнес: — Дай мне подумать об этом.

Под руководством своего двоюродного брата Чу Сяои отвел сестру в приготовленную комнату и дал ей хорошо поспать. Он пошел гулять со своим двоюродным братом, но не удержался и с любопытством спросил:

— Кузен, у тебя фамилия не Ху, но ты продолжаешь сопровождать тетю, чтобы приготовить благовония?

Его двоюродный брат взял фамилию своего отца, и, конечно, он не принадлежал к семье Ху. У него хороший характер, и он с улыбкой почесал в затылке:

— Если ты не позволишь моей маме сделать это, разве она не пойдет домой и не станет настаивать?

Двоюродный брат придерживается мнения, что чем больше вещей, тем хуже, а чем их меньше, тем тетя и бабушка будут тратить больше энергии в зале предков. Она такая энергичная, что если она не мечется в зале предков, то она мечется дома каждый день.

Чу Сяои на мгновение лишился дара речи. Он подумал, что его двоюродный брат действительно хитрый, и у него есть хороший план. Он пробормотал:

— ...слишком реально.

Чу Цзядун и другие оставались в деревне самое большее на несколько дней, но их дяде и другим приходилось каждый день иметь дело с тетей, и они, вероятно, еще больше боялись, что она вернется и бросит людей.

Посреди ночи режиссер Ли также поговорил с Чу Сяои наедине и сказал, о чем у него болит голова:

— Сяои, как ты хочешь, чтобы я это отредактировал...

Чу Сяои великодушно сказал:

— Режиссер Ли, просто сократите в соответствии с реальной историей! Я предлагаю отредактировать этот раздел отдельно, продвигать его по всей стране и уничтожить эти пережитки прошлого! На этот раз мы должны это сделать!

На лице режиссера Ли отразилось замешательство, и не смог удержаться, чтобы не выпалить:

— Вы действительно не заботитесь о своей репутации в интернете, она только недавно улучшилась...

Если бы режиссер Ли был недобросовестным, то, конечно, он мог бы отказаться от трансляции, чтобы повысить популярность шоу, но он не хотел этого делать. Он не понимал, почему Чу Сяои намеренно провоцировал антифанатов. Образ его в «Поколения нашей семьи» был сильно улучшен, но теперь он может снова опуститься на дно.

— Режиссер Ли, на самом деле, вы такой же, как Хэ Синь. Вы всегда говорите об улучшении или критике, но почему я должен этим заниматься? Я и так побелен, так зачем мне еще что-то убирать? — Чу Сяои искренне произнес. — Я всего лишь человек, который осторожен в словах и поступках и не осмеливается говорить лишнее, разве это обеление или репутация, которые вам нужны?

— Неполная истина не может называться истиной. Людям хочется видеть хорошее на камеру, и они не могут смириться ни с чем плохим. Если ты действительно хочешь создать идеального персонажа, мне понадобится потратить десятки миллионов на маркетинг. Разве не знаешь, что тренды до сих пор черно-белые? Но есть ли в этом какой-нибудь смысл?

— Прежде всего, я обычный человек, а уже потом медийная личность. Не ставьте меня слишком высоко и не ждите от меня слишком многого. Я уже не раз говорил об этом.

Конечно, Чу Сяои знал, что есть бесчисленное множество людей, которые высмеивают и очерняют его в интернете, и он также знал, как избежать подобных высказываний, но он не хотел этого делать. Он хорошо знал правила индустрии развлечений, но не хотел их соблюдать. Он человек с экстремальными эмоциями и не мог извлечь выгоду из завышенных ожиданий других, поэтому взял на себя инициативу по подавлению фантазий фанатов.

Если он будет подчинен слишком многим нереалистичным ожиданиям других, его ментальное состояние пострадает первым. Он видел фанатичную любовь фанатов на своем дебютном шоу, но чувствовал, что не сможет вынести этих эмоций, поэтому просто отказался.

Чу Сяои — странный человек, и те, кто его понимает, знают это не понаслышке, а те, кто его не понимает, вечно удивляются.


***

Режиссер Ли не ожидал, что Чу Сяои скажет такое. Эти слова могли принадлежать любому, но не ему, ведь от общественного мнения зависел и его гонорар. В определенной степени Чу Сяои разрушил свою собственную работу, разбил мечты фанатов и косвенно упустил множество возможностей заработать деньги.

— Режиссер Ли, отдыхайте, можете снимать, как хотите, не беспокойтесь обо мне. — Чу Сяои неторопливо махнул на прощание, затем повернулся и ушел. — Если можешь жить своей собственной жизнью, кого это волнует? Что до воплей в интернете?

Чу Сяои верил, что сможет проработать в этой отрасли еще десять или двадцать лет. Даже если он сейчас не будет срезать путь, а станет бежать медленно, рано или поздно он действительно догонит идущих впереди людей. Ему просто пришла в голову эта глупая, необузданная идея, и он в нее поверил.

Режиссер Ли стоял в смятении. Он уже заметил сложную сторону характера Чу Сяои, но прикоснулся к ней впервые.

— Неполная истина не может называться истиной... — задумчиво пробормотал режиссер Ли и, воспользовавшись рацией, связался с командой монтажеров и проинструктировал: — Для начала вы, ребята, разберитесь с материалами, а я буду следить за монтажом этого выпуска.

— А? Но объем материала огромен? Вам обязательно приходить лично?

Команда монтажеров была немного сбита с толку. Господину Ли, как главному режиссеру, не нужно было делать это самому. Обычно ему нужно только просмотреть первую и окончательную нарезку и проследить за всем процессом.

Режиссер Ли улыбнулся:

— Это необходимо, ведь наша работа не в том, чтобы восстанавливать истину в наибольшей степени.

Реальность может быть искажена фильтром объектива, но их работа не в том, чтобы максимально точно восстановить ее с помощью техники и представить ее первоначальный облик. Иногда они могут прикоснуться к более реальным вещам, стоящим за материалом, посредством художественной обработки.

***

Тем временем, Чу Сяосяо крепко спала, а когда проснулась, ее матери нигде не было видно, только айпад и сумка лежали на прикроватной тумбочке. Прошлой ночью Сяо Би была в одной комнате с Чу Сяосяо. Она боялась, что ее маленькая дочь слишком устанет от путешествия, поэтому не стала будить ее утром.

Чу Сяосяо была еще сонной, она неосознанно потянулась к своему айпаду, но с удивлением обнаружила, что он подключен к Wi-Fi, и кто-то явно играл с ее верным другом. Под подозрение пал, естественно, противный братец. Он единственный, кто придавал большое значение подключению к интернету, в то время как ее родители не слишком заботились об этом.

Чу Сяои вычислила, что ее планшет использовали для поиска информации, и на веб-странице все еще была открыта вкладка «В какой стране самые вкусные апельсины?».

Чу Сяосяо бесцеремонно закрыла веб-страницу и обнаружила, что Лян Шуанци только что опубликовал видео. Оказалось, что уже наступил полдень. Она не посещала уроки латыни на этих выходных, поэтому просто позвонила своим друзьям.

Лян Шуанци не потребовалось много времени, чтобы принять видеозвонок. Он, казалось, был в комнате с пианино и с сожалением сказал:

— Ах, Сяосяо, сестра Ян Инь только что спустилась вниз. Мы как раз звонили тебе по видео во время обеда.

Чу Сяосяо смущенно ответила:

— Извините, я спала и не видела звонка.

Лян Шуанци не обиделся:

— Твой одноклассник тоже приходил и спрашивал, почему ты не пришла на занятия.

Чу Сяосяо склонила голову набок, задумавшись на минуту, и лицо Чэнь Гуансу наконец всплыло в ее памяти. Она долго гадала, про какого одноклассника идет речь? Честно говоря, времени, которое она провела с Чэнь Гуансу, было слишком мало, и подсознательно она не считала его своим одноклассником.

Чу Сяосяо поинтересовалась:

— И что ты ему ответил?

— Мы сказали, что ты отправилась в сельскую местность изучать апельсины, а он пробормотал что-то вроде: «Я тоже хочу подать заявку на участие в научном проекте по сельскому хозяйству»...

Лян Шуанци не лгал. Вокруг Чу Сяосяо было полно апельсинов, однако мальчик совсем не упомянул о возвращении в родной город. Естественно, он помнил только апельсины. Когда Чэнь Гуансу услышал эти слова, он сразу же подумал, что Чу Сяосяо участвует в конкурсе научных исследований, ориентированном на детей.

Вот так и родился этот слух. Если бы Чу Сяосяо пришла в дом Лян Шуанци поиграть в игры, вполне возможно, что Чэнь Гуансу неправильно понял бы и расценил это как участие в программе военной подготовки.

Чу Сяосяо была немного озадачена связью между этими двумя событиями, но быстро выкинула это из головы и весело сказала:

— Апельсины очень вкусные, я могу принести их тебе, сестре Ян Инь и Энни...

Как только Чу Сяосяо подумала о количестве апельсинов, она понял, что чем больше она будет считать, тем больше придется отдать своей бабушке, дяде и тете, а также друзьям из детского сада, возможно, Лян Сытэ и Черненький тоже захотят...

Лян Шуанци покачал головой:

— Забудь об этом, ты слишком устала, чтобы везти столько всего, мы будем просто ждать, когда ты вернешься.

— Это не имеет значения, я могу попросить брата нести это.

Чу Сяосяо теперь относилась к своему брату как к специалисту по переноске и инструментам. В любом случае, в стоимость билетов включен багаж, так что она могла привезти больше апельсинов из своего родного города. Чу Сяосяо также обсудила с Лян Шуанци проблему с фамилией. Взрослые неохотно рассказывали ей все это, поэтому она могла общаться только со своими сверстниками.

Чу Сяосяо произнесла:

— Моя мама сказала, что концепция тети отсталая, и она считает, что в семье не принято целовать друг друга с разными фамилиями.

Будучи единственным ребенком в семье, Лян Шуанци засомневался:

— Это определяется фамилией? Но я не хочу носить ни фамилию моей матери, ни фамилию моего отца, так что же мне делать?

— Эй, а какую ты хочешь фамилию?

— Я хочу фамилию Ма, могу ли я изменить ее сам?


***

Раньше Лян Шуанци понятия не имел о сложностях с фамилиями, а теперь ему не терпелось поменять ее. Поскольку он использует фамилии, чтобы отличать родственников, почему его нельзя называть Ма Юнь? Разве у него не может быть такой же фамилии, как у его кумира?

Чу Сяосяо удивилась этому вопросу. Она действительно не понимала, в чем проблема смены фамилии, и нерешительно сказала:

— Но Ма Шуанци звучит немного странно...

— Если в имени брата Цици есть «лошадь» и «олень», он будет чувствовать себя как в зоопарке.

Лян Шуанци не растерялся:

— Разумеется, я и имя сменю. Я уже устал делать свою домашнюю работу. У меня сложное имя, и это большая потеря.

Лян Шуанци ненавидел себя только за то, что его не называли «Ван И». Он проиграл все экзамены на старте, ведь требовалось много времени, чтобы написать свое имя.

Лян Шуанци выразил сожаление:

— Если говорить о сложных именах, то пусть у остальных будут фамилии, к примеру, Мурон, Байли и Дугу. Они очень красиво звучат в телевизионных драмах, а фамилия Лян все равно не очень подходит...

Чу Сяосяо очень хорошо понимала настроение брата Цици, но все равно чувствовала, что если дядя Лян услышит слова мальчика, его снова побьют в качестве предупреждения.

Чу Сяосяо и Лян Шуанци немного поболтали, и когда она почувствовала, что проголодалась, они попрощались друг с другом и выключили видео. Лян Шуанци должен был поупражняться на пианино после обеденного перерыва, в то время как Чу Сяосяо собиралась пойти поискать что-нибудь перекусить. Но тут раздался стук в дверь.

Чу Сяои толкнул дверь и вошел. Когда он увидел, что его сестра проснулась, он рассмеялся и сказал:

— Ты можешь еще поспать, знаешь, который час?

На самом деле, Чу Сяои тоже только что проснулся, но он встал с постели раньше, чем Чу Сяосяо, что не помешало ему подразнить девчушку. Да и правда была на его стороне.

Чу Сяосяо моргнула, она разглядела под бравадой истину и спокойно спросила:

— Разве ты сам только что не встал?

Чу Сяои был ошеломлен и выпалил:

— Откуда ты знаешь?

Чу Сяосяо указала на свою маленькую головку, а затем — жестом в его сторону:

— Твои волосы все еще здесь.

Чу Сяои неосознанно коснулся своей головы, и, конечно же, нащупал всклокоченные пряди.

Чу Сяосяо посмотрела на него безумно спокойным взглядом и тут же выказала жалость и безразличие, как будто наблюдала за Ханьханем*. Недавно она посмотрела несколько детективных мультфильмов и поняла, что противному братцу явно не по зубам были бы интеллектуальные задачки. Если бы он что-то сделал, людям было бы трудно не узнать об этом.

П.п.: Китайский автогонщик, певец, писатель, а также самый популярный в Китае блогер. Получил известность как писатель после выхода в 2000 году романа «Тройная дверь», который разошелся тиражом свыше 20 миллионов; это был самый успешный китайский бестселлер за последние 20 лет.

«Считается ли это профессиональным талантом? — мысленно спросила себя Чу Сяосяо. — Поскольку мой брат — звезда, о том, что он делает, могут узнать другие».

Чу Сяои закончил укладывать волосы, и когда он увидел, что малышка хочет убежать, он схватил ее и сердито сказал:

— Посмотри на свои волосы, разве ты не чувствуешь себя растрепанной? И куда ты такая собралась?!

Чу Сяосяо только что проснулась. Хотя ее волосы были гладкими и прямыми, косички растрепались и выглядели ужасно. Чу Сяои не сильно обращал на это внимания, пока они разговаривали, и только после того, как она встала с постели, он понял, что его сестра была неряхой.

Чу Сяосяо ответила:

— Я пойду к маме, она расчешет мне волосы. — Она не всегда может уложить волосы, когда расчесывает их сама, и на затылке у нее появляются странные шишки.

— Но мамы нет поблизости, ты собираешься спуститься с распущенными волосами?

В деревне это не очень хорошо. Родной город в расположен в горах, и небольшие здания построены на ровной местности между ними. Взрослые вышли на прогулку после завтрака и долго не возвращались.

У Чу Сяои не было другого выбора, кроме как помочь сестре причесаться. Он нашел расческу в сумке для туалетных принадлежностей у кровати матери и принялся старательно причесывать Чу Сяосяо, расплетая ее косички и хмурясь.

Как только Чу Сяои снял резинку, Чу Сяосяо тут же закричала:

— Больно...

Чу Сяои поспешно прекратил свои движения, а затем нерешительно спросил:

— Я же еще даже не начал тебя причесывать, я просто снял резинку?

Чу Сяои никогда раньше не заплетал косы, поэтому он просто хотел собрать их ей в пучок и завязать резинкой. Но как только он взялся за косу, из нее вырвалось много маленьких прядей, так что ему оставалось только продолжать прочесывать их. Он только положил гребень на голову Чу Сяосяо, и не успел он как следует провести гребнем, как услышал еще один крик сурка.

Чу Сяосяо была опустошена неуклюжестью своего брата, она могла только открыть рот, чтобы выразить свое недовольство, как задыхающийся котенок:

— Ах...

Откуда Чу Сяои мог знать, каково это — заплетать длинные волосы в косу? Просто делая вид, что причесывает ее, он не мог удержаться и пробормотал:

— Чу Сяосяо, будь ты звездой, стилист сказала бы тебе, что твое имя значит больше, чем ты.

Чу Сяосяо плотно сжала губы и сердито сказала:

— Нет, нет такого злого стилиста, как ты.