Чу Сяои подумал, что его сестра иногда была слишком умной, а иногда слишком глупой. Он знал, что это просто апельсин, поэтому не удержался и напомнил ей:

— Но это фрукт, который благословили наши предки. Может быть, это не работает в отношении других?

Чу Сяои считал, что продавать эти фрукты попросту бесполезно. Может быть, это немного ранит детское сердце, примерно как и фраза, что «Санта-Клауса не существует». Однако на самом деле он не мог позволить своей сестре заниматься продажей благословенных фруктов, это слишком возмутительно.

Чу Сяои попробовал уговорить ее иначе:

— Если ты продашь благословения предков другим, они будут недовольны.

Чу Сяосяо не думала об этом, но внезапно осознала, что брат может быть и прав. Ее глаза расширились, а в голосе послышались нотки растерянности:

— ...Тогда мы потратим заработанные деньги на ремонт храма предков? Разве мы не можем купить на заработанные деньги благовония?

Чу Сяосяо была готова поделиться доходом с предками, так они с Сяо Цзе с толком бы распределили заработанные деньги.

Чу Сяои лениво произнес:

— Я ничего об этом не знаю. Моя тетя не выращивала никаких фруктов для посторонних. Уверен, ты столкнешься с множеством производственных проблем.

Чу Сяосяо оказалась в одиночестве, ее великое дело «плод благословения» застопорилось из-за технических трудностей, и, похоже, не было никаких шансов реализовать его в краткосрочной перспективе. Она опустила голову и начала отчаянно посылать сообщение Сяо Цзе, привлекая внимание Чу Сяои.

— Этого достаточно? — поинтересовался Чу Сяои. — Я выключу обогреватель, иначе тебя снова вырвет в машине, так что попрощайся со своим маленьким другом.

— Сяо Цзе сказала, что ей нужен адрес моего дома. Она может присылать мне апельсины. Каков адрес нашего дома?

— Неужели ты еще ими не наелась? — Чу Сяои почувствовал себя беспомощным. — Я же видел, как ты целый день собирала их в саду?

Чу Сяосяо была полна недовольства, обвиняя своего брата в эгоизме:

— Дедушка и бабушка их не ели, бабушка, дядя, тетя и бабушка этого не ели, сестра Ян Инь, Цици, сестра Энни...

Чу Сяои прислушался к ее быстрому лепету и поспешно сказал:

— Да, да, я невежда, я напишу тебе адрес, дай мне свой айпад!

Помогая ей набирать адрес, он пробормотал:

— У всех не хватает апельсинов на еду, почему ты должна присылать их из своего родного города, разве ты не можешь пойти в супермаркет и купить немного?

Чу Цзядун вздохнул и заговорил от имени своей маленькой дочери:

— Сяои, ни у кого нет недостатка в апельсинах, но все просто делают эти бессмысленные вещи, это своего рода традиция.

— Кому в наши дни не хватает еды и одежды? Разве это не просто мысль о другом человеке? — Сейчас Чу Цзядун руководит компанией. Он всегда имеет дело с посторонними, поэтому ему, естественно, нужно быть более общительным и знать больше о мире.

Возможно, Чу Сяосяо унаследовала характер своего отца. Она очень хорошо умеет общаться с людьми. Вернувшись в свой родной город, она встретила бесчисленное множество родственников и детей и могла продолжать поддерживать связь с ними; Чу Сяои, должно быть, унаследовал характер своей матери. Соблюдать дистанцию и не подпускать никого слишком близко.

Конечно, Сяо Би уже научилась видеть всех насквозь и молчать, а вот Чу Сяои иногда высказывался лично, что неизбежно приводило к грубым ошибкам.

Чу Сяосяо села в машину и с любопытством спросила:

— Куда мы теперь едем?

— Давайте съездим в папину школу и посмотрим, что там и как, — предложила Сяо Би. — У тебя все еще кружится голова?

Чу Сяосяо покачала головой. Отправив Сяо Цзе сообщение в WeChat, она послушно отложила айпад и легла спать рядом с матерью. Чу Цзядун одолжил машину двоюродного брата Сяосяо, и обстановка в машине отличалась от домашней, из-за чего девчушку стало клонить в сон.

Чу Цзядун услышал, что школа вот-вот будет снесена, поэтому, естественно, захотел посетить ее в последний раз. Его школа находилась на некотором расстоянии от дома двоюродного брата Сяосяо, да и дорога была ухабистая и грязная. Родной город расположен большей частью в горах, и ездить по нему не очень удобно.

Когда группа, наконец, прибыла, Чу Сяосяо была измотана, и у нее кружилась голова, когда она выходила из машины. Зато девочка гордилась, что сегодня ее не стошнило, очевидно, она постепенно привыкала к долгим путешествиям. Маленькая девочка была полна ожиданий, но она осмотрела пустырь вокруг себя и в замешательстве спросила:

— А где именно находится папина школа?

Окрестности заросли дикими сорняками, и было не так красиво, как в доме двоюродного брата, тут даже не было зеленого сада.

Чу Цзядун указал своей маленькой дочери на здание неподалеку:

— Вот она.

Чу Сяосяо посмотрела на старый и ничем не примечательный кампус перед собой, и на ее лице внезапно появилось выражение недоверия. В ее глазах школа — лучшее место, даже по сравнению с домом. Помещение просторное и светлое, в нем есть различные многофункциональные классы и аудитории. Сцена, разворачивающаяся перед ней, ломала ее представления.

Чу Сяои заметил ее растерянность и рассмеялся:

— Неужели ты думала, что все школы выглядят как твоя? То место, где ты учишься, скорее, исключение.

Конечно, школа Чу Цзядуна была немного потрепана. В первые годы существования в ней было много классов. Теперь, в связи с оттоком местного населения, едва сумеют один полноценный класс собрать.

Чу Сяосяо пробормотала:

— Папа, тебе обязательно было так долго ездить в машине каждый день, чтобы добраться до школы?

Чу Цзядун дотронулся до своего носа и беспомощно улыбнулся:

— Мы с моим вторым дядей ходили в школу пешком.

Чу Сяои в прошлом не знал условий обучения своего отца, не говоря уже о юной и невежественной Чу Сяосяо. Ей было трудно представить, чтобы она шла в школу пешком по нескольку часов в день. Разве она не была бы измучена, пока добиралась бы до места?

Большинство учителей Чу Цзядуна уволились или вышли на пенсию, а один сейчас является директором и все еще работал в кампусе. На самом деле, старый директор тоже достиг пенсионного возраста, но пока его никто не сменит, он будет терпеть. Когда кампус будет снесен, он официально уйдет на пенсию.

Чу Цзядун и старый директор встретились у ворот. Они смотрели на изменившиеся лица друг друга, и их переполняли эмоции. Старый директор тепло пригласил семью из четырех человек остаться и пообедать. Чу Сяои также перенес свою сестру через грунтовую дорогу к школьным воротам и последовал за отцом внутрь.

Охранник — старик, говорящий на диалекте, взглянул на сияющего Чу Сяои, затем на оператора в черном, стоявшего позади него, и внезапно произнес что-то на диалекте, отчего брат с сестрой выглядели смущенными. Родители последовали за старым директором и не услышали, как подошел охранник.

Чу Сяосяо впервые столкнулась с языковой проблемой и с сомнением спросила:

— Что вы имеете в виду?


***

Чу Сяосяо лихорадочно соображала и пыталась идентифицировать произнесенное, но, к сожалению, некоторые слова на диалекте не были загружены, так что она действительно ничего не поняла. Сяо Цзе и все остальные общались на мандаринском диалекте с местным акцентом. Они явно беспокоились о городских детях.

Чу Сяои вырос со своей бабушкой. Он мог немного понимать, но также стоял в замешательстве:

— Что? Кого из нас легко задушить? Вас или меня? Я слишком многого не понимаю.

Чу Сяои, казалось, решал задачу по-английскому. Он чувствовал, что его память затуманена. Он не понял, говорил ли охранник о «старшем» или «младшем», и пришел в замешательство. После того как охранник закончил говорить, он продолжил заниматься своими делами. Брату и сестре было неловко возвращаться и спрашивать, поэтому им оставалось только последовать за своими родителями.

Площадь кампуса была очень мала. Старый директор накрыл стол на открытом воздухе и приготовил легкий ужин. Были выходные, и ему приходилось готовить в эти дни самому. К счастью, Чу Цзядуну и другим было все равно. Мужчина радовался уже просто тому, что смог вернуться и посмотреть. Никто не торопился есть.

Старый директор вздохнул:

— Это действительно плохое гостеприимство. Твоя семья тоже редко приезжает.

Чу Цзядун тут же поспешил ответить:

— Все в порядке, это достаточно богато, я вынужден вас побеспокоить!

Чу Сяосяо не жаловалась. Она ненавидела только определенные овощи и не была требовательна к их вкусу. В конце концов, она была ребенком, который ел фирменную жареную свинину старшего брата. Сейчас у нее крайне низкие требования к кулинарным навыкам взрослых, и обычным людям нелегко преодолеть нижний предел мастерства Чу Сяои.

Чу Сяосяо зарылась головой в рис, когда внезапно услышала мяуканье, доносившееся из травы неподалеку, и несколько диких кошек, придя на запах, высунули головы из травы. Старый директор заметил взгляд маленькой девочки, поэтому он бросил две косточки в диких кошек и прогнал их прочь:

— Идите, идите...

Чу Сяосяо всегда подкармливала бездомных кошек района, а владельцы недвижимости регулярно стерилизовали их или строили сараи на пожертвования владельцев. Она считала, что в школе есть только дикие кошки, и спросила:

— Они что, ничего не едят?

Старый директор ответил:

— Их не стоит кормить, они не будут ловить мышей, когда наедятся.

Деревенские кошки не являются домашними животными, у них есть показатели продуктивности, и поблизости должны быть грызуны. Чу Сяосяо не ожидала, что деревенские кошки будут так усердно работать. Она не знала, то ли Лян Сытэ устала от тренировок, то ли сельским кошкам надоело каждый день ловить мышей.

Видя, что Чу Сяосяо все еще пристально смотрит на диких кошек, старый директор объяснил:

— Они очень свирепые. Сейчас они притворяются хорошими, но природу не спрятать. Рядом со школой много кошек и собак, и я не знаю, откуда они взялись. Они здесь доминируют. Не подпускай их слишком близко.

Изначально в школе не было кошек и собак, но запах еды в столовой мог привлечь их, и со временем они стали постоянными посетителями. Сначала сотрудники школы хотели их поймать, но эти дикие кошки и собаки чрезвычайно хитры, и обычным людям их не усмирить, поэтому никто не осмеливается их провоцировать.

Взрослые весело болтали за столом. Сяо Би тоже была учительницей, и у нее были темы для обсуждения со старым директором. Чу Сяосяо почувствовала себя неуютно, слушая, как недалеко мяукает кошка. Она больше не могла сдерживаться. Она тайком бросила несколько костей, и случилось так, что ее поймал брат.

Чу Сяои пожурил ее:

— Она должна ловить мышей, а ты подкармливаешь их?

Когда Чу Сяои увидел мелкие движения Чу Сяосяо, он сразу же почувствовал, что это неуместно, главным образом потому, что она могла накормить их лишь ограниченным количеством пищи. Она могла бы огорчить старого директора, скармливая котам еду напрямую.

Чу Сяосяо надулась, нахмурилась и сказала:

— Но он сказал, что очень голоден и вот-вот умрет с голоду!

— Кошки всегда мяукают, когда есть хотят, — усмехнулся Чу Сяои. — Пока ты ешь, они будут вертеться рядом.

— Нет! — праведно возмутилась Чу Сяосяо. — Они звучат иначе!

— И в чем же разница? Разве это не обычное мяуканье? Ты что, понимаешь кошачий язык?

Чу Сяосяо торжественно произнесла:

— Я просто понимаю, что мяуканье — это то, что привлекает внимание людей, на самом деле они общаются друг с другом без мяуканья!

Чу Сяосяо долгое время следовала примеру Ян Инь, когда та кормила кошек, и постепенно усвоила некоторые правила кошачьего языка. На самом деле кошки часто мяукают на людей, но количество мяуканий одного и того же вида значительно сокращается только при особых обстоятельствах. Причина, по-видимому, в том, что кошки думают, что у людей средний слух и они должны издавать звуки, чтобы их слышали, а со своими сородичами они общаются очень тихими голосами.

Конечно, кошачий язык Чу Сяосяо сейчас очень ограничен, она не может издавать много звуков, связанных с дыханием, а многие кошки слишком ленивы, чтобы прислушиваться к ее голосу. У кошек разные характеры, Лян Сытэ — внимательная и гуманная, и всегда готова к общению.

Чу Сяои не воспринял слова своей сестры всерьез, он считал это всего лишь безумными мыслями ребенка, такими же, как «Монополия Фуго», «Мечта дедушки» и так далее. Дети всегда живут в удивительном мире.

Видя, что Чу Сяосяо все еще тайком кормит кошку, он просто принес ей все кости со стола и сказал:

— Хорошо, только быстро, и хорошенько поешь сама.

Чу Сяои решил, что лучше пойти у сестры на поводу, поэтому он позволил Чу Сяосяо закончить волну кормления и забыть об этом.

Чу Сяосяо была словно богиня, что разбрасывает цветы, и большая группа кошек бросилась к костям, демонстрируя чрезвычайную ловкость.

Старый директор поболтал с Чу Цзядуном и Сяо Би и даже настоял на том, чтобы дать им пожарить сосиски. Чу Цзядун не смог отказаться и почувствовал, что старому директору слишком хлопотно вставать и поворачивать обратно, поэтому он просто позволил брату и сестре уйти после еды:

— Сяои, Сяосяо, вы не могли бы сходить за сосисками?

— Это вон там? — Чу Сяои указал вдаль.

Старый директор ответил:

— Да, да, вторая зеленая дверь слева. Просто откройте ее, чтобы достать необходимое, берите, сколько хотите, только не забудьте закрыть дверь...

Чу Сяои отправился в путь вместе с Чу Сяосяо, они собирались пересечь кампус и добраться до бунгало, и заодно прогуляться. В зеленой двери был ключ, но она открылась, как только его повернули. Чу Сяои вошел в комнату и взял две сосиски. Ему показалось, что это вкусно, и он протянул руку и завернул их в пакет с едой, лежавший рядом.

Чу Сяосяо не могла даже дотянуться до стола, только наблюдать, привстав на цыпочки. Тут она обнаружила на полке бесчисленное множество сушащихся сосисок.

— Ладно, пошли. — Чу Сяои снова запер зеленую дверь, держа сосиски в одной руке, а сестру — в другой, и собирался вернуться к обеденному столу.