Когда начнётся дорога, усыпанная цветами, Бом не знала, но что до неё ещё далеко — это она понимала.
На следующий день после пар по специальности Бом пошла к корпусу со столовой, чтобы успокоить ноющий желудок, и столкнулась с ватагой парней, гурьбой вываливших наружу. Как назло, это были друзья Пэк Хён Гю.
Она подумала было свернуть, но решила просто пройти мимо.
— Эй, девушка Пэк Хён Гю! Ты чего проходишь мимо, будто не видишь?
Главный позёр компании громко окликнул её и преградил дорогу. Заметив Бом, он сверкнул глазами — мол, попалась.
— Как первая брачная ночь? Вы, говорят, в отель ходили.
Его слова стали искрой: парни с не то улюлюканьем, не то восторженными воплями обступили её.
— Чего, уже? Вы же и ста дней не встречаетесь? Ого, горячая ты. Познакомь и меня со своей подружкой.
Друзья Пэк Хён Гю окружили Бом. Среди взглядов, устремлённых на неё, не было ни одного приличного.
— Слушай, а Хён Гю на выходных трубку не брал.
— Всю ночь трахались, некогда было. Не понимаешь, что ли?
Тот, что первым её окликнул, захохотал, звонко шлёпая ладонью о ладонь. Его приятель рядом украдкой глянул на Бом.
— Ну ты даёшь, придурок, такое девчонке говорить.
— А что такого? Мы же не чужие. Девушка друга — значит, и нам подруга. Разве нет?
Было ясно, что окликнул он её именно ради этого. Он нагло ухмыльнулся, глядя на Бом.
— Ну что, как было? Понравилось?
— А чего спрашивать? Если послушать, как этот гад языком мелет, техника у него — закачаешься.
— Обычно те, кто силён в теории, на практике слабаки, — заржал позёр.
— Отойди.
Он так ржал, что не расслышал, и сунул ей под нос ухмыляющуюся физиономию.
— Чего?
— Свали, говорю. Пока я не подала на тебя в суд за сексуальные домогательства.
На них разом обрушилась тишина.
— Ого… вы послушайте, как она разговаривает. Охренеть какая грозная.
Он сверлил Бом взглядом. Бом не отвела глаз. В напряжённой тишине завязалась детская игра в гляделки.
— Ты что сейчас сказала? В суд?
Бом и не думала отступать, и он, распаляясь, понизил голос. Почуяв неладное, остальные начали его удерживать.
— Эй-эй. Хорош, хватит. Ей же не нравится.
— Да, ты и правда перегнул.
— Да что я такого сделал! Ха, бля. Какая-то нищебродка мне всё настроение испортила, — громко бросил позёр, будто нехотя отступая под руками приятелей.
Бом холодно смотрела на него.
— Чего вылупилась, сука, шалава конченая.
— Придурок, хватит, говорю. Так и правда до суда дойдёт.
— Пусть подаёт, бля! Я что, неправду сказал? Я просто поздоровался по-дружески, а эта сука сама нарывается. Охренеть, просто слов нет. Скажите?
— Наверное, ей было противно, что ты заговорил. Ты на свою рожу посмотри — разве, глядя на неё, не тянет выругаться? — хихикнул парень, который стоял с видом постороннего, будто его это не касалось.
— Бля, ты заткнёшься или нет?
— А на меня-то чего бесишься? Получил по морде от неё, а отыгрываешься на мне.
— Да бля! Какой сегодня день собачий.
— Чего вы между собой собачитесь?
— Эй, хорош, пошли. На пару не идём, что ли?
Всего четверо. Кому из них Пэк Хён Гю трепался в тот день по телефону? Гадать, по правде, не приходилось.
Тот, кто смотрел на Бом теми же глазами, что и Пэк Хён Гю, и обращался с ней так же, с самого начала был один — тот, что ни с того ни с сего её окликнул, лучший друг Пэк Хён Гю.
Он сверлил Бом взглядом.
— Это всё из-за этой стервы. Я к ней по-хорошему, раз девушка друга, а она меня пугать вздумала. Сейчас каждая шавка грозится судом.
— Хватит, пошли, говорю.
— Да отпусти ты!
Вырвав руку у приятеля, он угрожающе шагнул к ней.
— Ты ж, говорят, с третьей попытки поступила. Раз мозгов нет, был бы хоть характер нормальный. Слышь, думаешь, Хён Гю с тобой встречается, потому что ты ему нравишься? Даже не понимаешь, что тебя разводят.
Есть такая порода людей: просто потому, что человек кажется слабым, они его презирают и топчут. Чужая ценность для них не дороже муравьиной жизни. Вот и этот позёр так же смотрел на Бом свысока.
Пинал её без всякой причины — как со всей силы пинают попавшийся под ногу камешек. Только с чего вы взяли, что вам решать, чего я стою?
Бом, не отводившая взгляда, посмотрела на него ещё холоднее.
— Чего зенки вылупила? Косая, что ли? Ну зыркаешь — и что ты сделаешь? Слова сказать не можешь. Потому тебя на факультете и игнорят.
Решив, что как следует её осадил, парень нёс всё, что в голову взбредёт.
— Эй, девушка Хён Гю. Иди уже. Он просто взбесился из-за твоего «в суд», не обращай внимания.
Остальные тоже понемногу начали раздражаться и подгонять стоявшую на месте Бом.
— Да, давай. Пока ты не уйдёшь, это не кончится.
— Бесит, честное слово. Всё окно между парами коту под хвост.
Бом взглянула на смарт-часы на запястье и коснулась красной кнопки на экране. Губы сами растянулись в усмешке.
— Ты сейчас лыбишься? Тебе смешно?
— Смешно, — честно призналась Бом. — Дорогу человеку перегородили — вы. Домогались со своей «первой брачной ночью» — вы. Шалавой обозвали — вы.
— …
— Всё это вы, а теперь ещё указываете мне, уходить или нет. Смешно же.
Бесстрастно перечислив всё это, Бом достала телефон. Нажала кнопку — щёлкнула вспышка. При виде их растерянных лиц Бом, кажется, поняла, почему Тхэ Син Ю так развлекался.
— Эй, ты что сейчас сделала?
— Сами же сказали — пусть подаёт в суд, — невозмутимо сказала Бом, бросив телефон в сумку. — Когда позвонят из полиции, отвечайте. Хотя повестку, скорее всего, пришлют заказным письмом.
Покончив с делом, Бом хотела уйти, но остальные поспешно преградили ей путь.
— Эй, мы-то тут при чём? Мы что сделали?
— Да, я вообще ни слова не сказал, какой ещё суд?
— Доказательства есть? С чем ты в суд пойдёшь?
Три пары глаз, вмиг ставших враждебными, обступили Бом.
— Да она блефует. Как она нас засудит? У полиции что, дел других нет? Кто ей поверит?
Лучший друг Пэк Хён Гю смотрел на Бом свысока. Бом хмыкнула. Не собиралась я так это использовать. Горько было, что эти слова в последние дни так кстати пригождаются.
— Поверят. Мой брат — адвокат.
— Что?..
Его лицо впервые застыло.
— А не поверят — не беда. Покажу видео, которое только что сняла. — Бом пожала плечами. — На телефон снимала.
— !..
— С той самой минуты, как ты так нелепо загородил мне дорогу.
Бом по опыту знала, что из друзей Пэк Хён Гю он самый грубый. Когда он громко её окликнул, она коснулась часов и включила камеру.
Камера телефона в кармашке сумки на плече засняла всё. Поэтому Бом и не вступала с ними в перепалку. К тому же было лень, да и желудок ныл.
— Эй, держите её, держите, дебилы!
Самый здоровый схватил её сзади за сумку. Бом пошатнулась и качнулась назад.
Четверо парней окружили одну девушку, и проходившие мимо студенты, загомонив, начали стекаться к студенческому корпусу. Сквозь толпу к ним сломя голову бежал Пэк Хён Гю — Бом увидела его.
— Вы что творите? Что вы творите, уроды! — заорал Пэк Хён Гю, бросаясь к тому, кто держал Бом. — Руки убрал! Убери руки, сука!
От его напора здоровяк отпустил Бом и вскинул обе руки.
— Эй, не кипятись. Всё не так.
Пэк Хён Гю с силой толкнул здоровяка в грудь.
— Ты, псих, на кого руку поднял?
Такой реакции от Пэк Хён Гю Бом не ожидала.
Он, похоже, и правда разозлился и пыхтел, глядя на своих приятелей. Друг насмешливо бросил ему:
— Что, девушку свою выгораживаешь? Это она первая на нас наехала — в суд, мол, подам.
Пэк Хён Гю посмотрел на Бом. Бом молча выдержала его взгляд. Странное было чувство: смотрел он на неё совсем не так, как два дня назад.
Презрения больше не было — только тяжёлая настороженность и отчуждённость. Бом поняла, что предупреждение Тхэ Син Ю послужило ему неплохим уроком.
— Что эти уроды тебе сказали? — спросил Пэк Хён Гю, встав между своими друзьями и Бом.
— Да ничего особенного, — тихо проговорила Бом, оглядывая его друзей одного за другим. — Что-то там про то, как трахались, что-то про шалаву.
Наконец её взгляд остановился на застывшем лице Пэк Хён Гю, и она бесстрастно добавила:
— Как-то так.
— Вы, суки конченые…
С перекошенным от злости лицом он уставился на приятелей.
— Эй, это не мы. Это Сон Тхэ, урод, сам всё.
Один из них поспешил выгородить себя, и Пэк Хён Гю посмотрел на Бом, будто спрашивая: правда?
Бом пожала плечами.
— Откуда мне знать, как зовут твоих друзей.
Она всего несколько раз мельком сталкивалась с ними. Её ни разу толком не знакомили, вместе они никуда не ходили.
Теперь Бом понимала почему. Он встречался с ней, чтобы просто поразвлечься, — зачем знакомить с друзьями?
— Эй, эта сука нас сняла. Грозится с видео в суд пойти, — подойдя к Пэк Хён Гю, глухо прорычал тот, кого звали Сон Тхэ.
Пэк Хён Гю схватил его за грудки.
— Сука, ты заткнёшься? Не смей её материть.
— Ты что, рехнулся? Чего это вдруг в принца на белом коне играешь? Хватит ломать комедию, Пэк Хён Гю, — ухмыльнулся тот. — Ты ведь не потому с ней встречаешься, что она тебе нравится.
— …
— Сам же говорил: трахнешь и бросишь. Трахнул — бросай.
Он перевёл взгляд на Бом.
— Или что, попробовал — и передумал?
Пэк Хён Гю врезал ему. Тот пошатнулся от удара и бросился на Пэк Хён Гю. Они вцепились друг другу в грудки и сверлили друг друга взглядами, а приятели пытались их растащить.
— Ты разнимать не будешь? Это же твой парень! Из-за тебя драка, нет? — заорал один из них на Бом, которая безучастно стояла в стороне.
— Он мне не парень.
— Что?..
— Не парень, говорю. Мы друг другу никто.
Сцепившиеся парни все как один ошалело уставились на Бом. Только Пэк Хён Гю на неё не обернулся.
— Эй, Пэк Хён Гю. Она правду говорит? Она тебе не девушка?
— Ха, бля. Тогда из-за чего вы вообще деретесь?
— Это ж всё из-за того, что Ким Сон Тхэ, урод, пасть свою разинул без надобности!
Даже Сон Тхэ изумлённо уставился на Пэк Хён Гю.
— Дебил, тебя бросили?
— Да…
Пэк Хён Гю, стиснув губы, сжал руки и с силой сдавил ему горло.
— Как ты и сказал — хотел трахнуть и бросить, а она узнала, и всё накрылось, сука!
И Пэк Хён Гю, сам себя выдавший с потрохами, и тот, с кем он сцепился, дрались одинаково неумело. Они пыхтели, вцепившись друг другу в грудки, — на драку это не тянуло, скорее на нелепый фарс.
А тут ещё те, кто кинулся их разнимать, и толпа зевак. Одним словом, полный бедлам.