В это время Бом сидела на кровати в позе лотоса.
— Тихо закройте глаза и дышите.
В приложении для медитации на телефоне висели её статус и профиль.
[Статус: VIP]
[Ник: Любимая ученица Будды]
Соединив кольцом большой и средний пальцы и закрыв глаза, Бом, как велел голос, сосредоточилась на дыхании.
— Спокойно загляните в себя.
Между бровей Бом дёрнулась складка.
— Я успокаиваюсь.
Лоб подрагивал.
— Я в покое.
В покое… как бы не так. Меня средь бела дня ограбили на плату за такси — какое тут спокойствие.
Бом распахнула глаза и плюхнулась на спину. Обняв огромного плюшевого Пикачу, она перекатилась на бок. Сохранять самообладание, когда перед тобой Тхэ Син Ю, с самого начала было невыполнимой миссией.
Красивый, обаятельный мужчина всё время мельтешит перед глазами — какая женщина тут успокоится? Она болтала про иммунитет и прививки, но последние несколько лет его даже не видела. А значит, прививка — допотопной версии.
Так что отражать атаки вдруг странно ведущего себя Син Ю было непросто. Что у него на уме? Тхэ Син Ю какой-то странный. Совсем, похоже, крыша поехала.
Приходит в университет, берёт за руку, целует. Что вообще происходит? Мы же решили, что та ночь была одна-единственная? Неужели… он в меня влюбился?
Бом крутанулась, подняла зеркальце, посмотрела на себя, поморщилась и положила обратно. Сколько ни ломай голову — ответа нет.
Чтобы угнаться за переменами в мужчине, у которого словно крыша поехала, Бом, как и сказал папа, была слишком бездарна в любви. Но первый опыт до двадцати пяти она сберегла вовсе не из-за бездарности.
Наоборот, возможностей было много. Пусть ни один роман и не дотягивал до ста дней, встречалась она не раз. Как мама и хотела.
«Переспи с как можно большим числом мужчин, а замуж по возможности не выходи».
Так сказала мама перед смертью. Разумеется, этот завет Бом никому не пересказывала. Даже в миг, который мог бы быть изящным и возвышенным — печаль, скорбь, недосказанная любовь, — мама оставалась до мозга костей реалисткой, тревожившейся о будущем дочери.
«Все они одинаковые».
Это была мамина жизненная истина.
«А если смотрю и не могу понять, что он за человек?»
«Тогда посмотри на его мать. Посмотришь на родителей — увидишь и детей».
Ясный ответ.
«А папа? Папа тоже такой же?»
Когда Бом так спрашивала, мама только хмыкала.
«Папа — нет. Но таких, как он, почти не бывает».
«Совсем нигде?»
«Ну, где-нибудь, наверное, есть».
Мама лукаво улыбнулась.
«Бом, помнишь, как в детстве мы каждый раз в ботаническом саду искали клевер с четырьмя листиками? И как, нашла хоть раз?»
«Ни разу».
Хоть исползай все лужайки, пока коленки не позеленеют от травы, — найти его было трудно. Потом её осенило: вот почему это называют удачей всей жизни.
«Вот так и с человеком, предназначенным тебе судьбой».
Мама сказала это, как святая. Бом смотрела на неё снизу вверх, как на учителя, и кивала. Но следовать её наставлениям оказалось непросто.
Всякий раз, когда выпадал случай, она его упускала. У этого рост, у того улыбка, у третьего характер. Каждый раз что-нибудь да мешало. Столько лет отсеивала — и вот переспала с Тхэ Син Ю.
Но дальше заходить было нельзя. Не хотелось связываться с человеком, которого предстоит видеть всю жизнь, и запутывать ещё и семейные отношения. А зачем тогда в тот день соблазняла? Упрёк, пробивавшийся в голову, был острым, как сам Тхэ Син Ю.
В тот день… ей просто хотелось. Она думала, что это будет всего один раз. Но Тхэ Син Ю никуда не уезжал и всё время появлялся — и план рухнул.
Да почему он не уезжает? Неужели правда не собирается возвращаться? Столько раз только и слышала, что он ненадолго заезжал в Корею, — такой занятой человек, выходные прошли, а он почему-то всё ещё в Сеуле.
Бом снова перекатилась на другой бок. За дверью было тихо. Так тихо, что не верилось, будто там двое здоровенных, как столбы-хранители у деревенских ворот, мужчин.
Может, выйти? Вспомнив, как Чжи Вон суетился насчёт вечеринки в честь возвращения, Бом слегка приподняла голову. И тут за дверью поднялась возня, а потом кто-то отчаянно заскрёбся в дверь.
Это был Сан. Бом улыбнулась и, лёжа на кровати головой к двери, запрокинула голову, чтобы на неё посмотреть.
— Заходи!
Нетрудно было представить, как умный лабрадор поднимается на задние лапы и передними нажимает на ручку. Были бы мужчины такими же простыми, как собаки.
Пока Бом, поджидая Сана, думала о всякой ерунде, дверь открылась. Ожидая, что Сан вот-вот ворвётся, она, не вставая, спросила:
— Сан пришёл? Хорошо в садике было?
Слышно было только, как Сан часто дышит, высунув язык, но в комнату он не входил. Почуяв неладное, Бом свесила голову с кровати и выглянула к двери.
Сан смирно сидел у порога и, склонив голову набок, смотрел на перевёрнутое лицо хозяйки. Он же не умеет так смирно сидеть?
Бом, извиваясь, высунулась с кровати ещё дальше. В расширившемся поле зрения показались длинные стройные ноги рядом с Саном.
Взгляд скользнул вверх по безупречному костюму — и встретился с глазами Син Ю. В тот же миг тело, послушное закону всемирного тяготения, соскользнуло с кровати.