Контент удален!

Дверь тихо закрылась. Я уставилась на пижаму у себя в руках и прикусила губу. От вида бюстгальтера и трусиков, совершенно невозмутимо лежавших поверх остальной одежды, лицо вспыхнуло жаром. Конечно, это я сама попросила принести вещи, но, похоже, Кан Ыйхён и правда не подумал ни о чём таком, когда доставал женское бельё. Иначе хотя бы спрятал его между одеждой из элементарной деликатности, а не положил бы вот так сверху с такой непринуждённостью.

Похоже, для Кан Ыйхёна ничто во мне не могло стать даже малейшим источником смущения или волнения. Ю Чэвон в зеркале с пунцовым лицом тяжело вздохнула.

***

Весь день мама так и не появлялась. Пока готовилась к экзаменам, я время от времени выглядывала в гостиную, но виновница всего этого переполоха исчезла без следа, не оставив после себя даже привычного холодка.

Почему мама вообще устроила весь этот шум? Чего она добивалась, если готова была даже причинить боль собственной дочери? Я ломала голову снова и снова и в конце концов дошла до совершенно нелепой догадки: а что, если мама нарочно устраивала все эти происшествия, чтобы заманить Кан Ыйхёна в дом? От этой мысли у меня невольно вырвался смешок. Разве не я сама была тем человеком, который способен строить подобные хитрые планы?

— Я дома.

Я уже давно витала где-то в своих мыслях, когда из-за приоткрытой двери донёсся голос Кан Ыйхёна, разговаривавшего по телефону.

— Думаю, какое-то время не получится.

Если кто-то звонит ему днём в субботу, то вариантов тут немного.

— У меня дома появился раненый человек, так что мне нужно быть рядом.

Судя по тому, как правдоподобно он примешал к своим словам ложь, это наверняка была Чон Сучжин.

— Да. Хорошенько готовься.

Тон Кан Ыйхёна оставался доброжелательным, но если вслушаться в смысл его слов, до настоящей нежности там было далеко. Он всегда ставил собственную эффективность превыше всего. И я, которая бегала за таким человеком, и Чон Сучжин, которая сама позвонила ему в выходной, выглядели одинаково жалко, словно два вяленых минтая, подвешенных к потолку и с тоской взирающих друг на друга. 

Я несколько раз хлопнула себя ладонями по голове и снова уставилась в учебник по специальности. Но попытка вернуть утраченную сосредоточенность продлилась недолго. Внезапно раздался звук набора кода на дверном замке, и почти сразу, как и следовало ожидать, прозвучал сигнал ошибки.

— Ай, блядь. Это ещё что такое?

А потом послышалась ругань. Личность незваного гостя была очевидна. Я, прихрамывая, вышла из комнаты, но Кан Ыйхён уже открыл входную дверь, словно сам был хозяином этого дома.

— Ты-то здесь что делаешь?

Ю Докём, войдя внутрь, окинул друга взглядом с головы до ног. Заметив меня за его спиной, он по привычке нахмурился.

— Эй, а чего ты вдруг код сменила? Если уж поменяла, могла хотя бы сообщение написать.

— Чэвон поранила ногу.

Кан Ыйхён мягко взял меня за предплечье и опустил взгляд вниз. Проследив за его взглядом, Ю Докём увидел мою ступню с большим пластырем. Однако особого впечатления это на него не произвело.

— И чем ты опять занималась, раз умудрилась пораниться? Эй, Ыйхён. У тебя случайно нет планшета, которым ты не пользуешься? Мой накрылся, так что...

— Это из-за мамы.

Ю Докём, уже направившийся в свою комнату, остановился.

Обернувшись к другу, он посмотрел на него. На лице моего брата не было ни единой эмоции — настолько, что по коже пробежал холодок.

— Что ты сейчас сказал?

— Твою сестру ранила её мать.

Я прекрасно знала, какой скандал Ю Докём устраивал всякий раз, когда заходила речь о мамином призраке, и совершенно не понимала, зачем Кан Ыйхён вообще поднял эту тему. Я поспешно дёрнула рукой, вырываясь из его хватки. Мне хотелось только одного — немедленно уйти отсюда.

— Ты что, совсем рехнулся? Настолько долго таскался за Ю Чэвон, что сам с ума сошёл?

Я, насколько позволяла раненая нога, поспешила к своей комнате. Тяжёлое время, начавшееся с годовщины смерти родителей, и не думало заканчиваться. Мне совсем не хотелось снова становиться свидетелем ссоры с братом. Я уже и так была вымотана до предела.

— Я сам видел нож, воткнутый под диваном. Чэвон, не заметив его, наступила на него и...

— Эй, ты совсем ебанулся?! Хоть что-нибудь реальное говори!

Как и следовало ожидать, Ю Докём снова в припадке отрицал правду.

— Просто признай, что у тебя со зрением проблемы! И перестань поддакивать Ю Чэвон. Из-за того, что ты постоянно её поддерживаешь, психоз так и не проходит!

— Ю Докём.

— Да какого хрена ты тоже ведёшь себя как псих? Мне и одной Ю Чэвон выше крыши хватает! Ты же друг, мать твою, должен её останавливать, а не подыгрывать ей! Что ты вообще творишь? Ты тоже видишь нашу маму? А?!

Ю Докём всё никак не мог успокоиться и тяжело дышал от возбуждения. Добравшись до своей комнаты, которая оставалась единственным безопасным местом, я прикрыла дверь, оставив лишь узкую щель. А потом трусливо спряталась за ней и стала подглядывать за ссорой двух старых друзей.

— Докём.

В отличие от раскрасневшегося от ярости Ю Докёма, на лице Кан Ыйхёна не было ничего, кроме спокойствия.

— Это ты не в своём уме.

— Что?

Голос Ю Докёма, только что гремевший на весь дом, прозвучал неожиданно тихо, почти надломленно.

— И сколько ещё ты собираешься отрицать реальность и бегать за юбками? Ты не ходишь в университет, не работаешь, оставляешь младшую сестру одну дома, делаешь вид, будто ничего не произошло, даже когда её ранили ножом.

Я впервые видела, чтобы Кан Ыйхён говорил в таком тоне со своим лучшим другом. Именно он лучше всех понимал, через что проходит Ю Докём. Именно он позволял ему скитаться где вздумается, как тому хотелось, даже если из-за этого самому приходилось присматривать за младшей сестрой друга и ввязываться в утомительные попытки примирить брата с сестрой.

— Ты хоть знаешь, сколько раз Чэвон пострадала в этом доме, пока ты шлялся где попало? И после этого ещё хочешь, чтобы она называла тебя братом?

Кровь стремительно отхлынула от лица Ю Докёма. По сути, он слышал те же упрёки, которые уже не раз выслушивал от собственной сестры, но, похоже, сейчас его потрясало то, что эти слова произносил именно Кан Ыйхён.

— Сколько ещё ты собираешься убегать от своей ответственности?

— И в чём, блять, моя ответственность?!

Нагло выкрикнул Ю Докём.

— Всё это время ты прекрасно играл роль старшего брата Ю Чэвон вместо меня, так какого хрена теперь устраиваешь сцену? Что, сам уже устал? Или Ю Чэвон выросла и теперь тебя от неё воротит? Поэтому решил, что с тебя хватит, и хочешь снова спихнуть её на меня?

Острие атаки повернулось в мою сторону. Я крепче сжала дверную ручку. С самого начала я решила не вмешиваться в эту ссору, поэтому оставалось лишь молча всё это терпеть.

— Чтобы снова спихнуть её на тебя, тебе нужно было хотя бы однажды взять её на себя.

Голос Кан Ыйхёна звучал непривычно низко и холодно. Наверное, не только я, даже Ю Докём слышал такой тон впервые. Сжатые кулаки моего брата заметно дрожали.

Мне было страшно. Страшно от того, что Ю Докём продолжал давить на одно и то же, спрашивая, не надоела ли я Кан Ыйхёну. Я боялась услышать подтверждение из его уст. Хотелось, чтобы меня исключили из этого разговора, чтобы хотя бы ненадолго о моём существовании совсем забыли.

— Если твоя сестра пострадала, спроси, всё ли с ней в порядке. Спроси, получила ли она лечение. Спроси, как именно это случилось. Вот что ты должен делать.

Кан Ыйхён говорил совершенно очевидные вещи, но до Ю Докёма они вряд ли доходили. Его жёсткий взгляд метнулся к двери, за которой пряталась я.

— Эй, сколько тебе лет?

А следом в меня полетел ещё один резкий вопрос.

— Сколько тебе лет? Сколько тебе ещё нужно, чтобы кто-то нёс за тебя ответственность? До каких пор ты собираешься делать вид, будто только ты одна пострадала? А? Думаешь, родителей потеряла только ты?

Прятаться здесь было трусостью с моей стороны, но Ю Докём, втягивавший меня в этот разговор, был ничем не лучше. Кан Ыйхёну, который три года выполнял свою долю обязанностей, Докёну сказать было нечего, поэтому он выплёскивал злость на меня.

— Почему при Кан Ыйхёне ты язык проглотила? Давай, ругайся, как обычно, когда мы вдвоём. Кричи своё «блядь, блядь», ну же, почему молчишь?

Нервно рассмеявшись, Ю Докём вдруг схватился за голову обеими руками и закричал:

— Да ради бога, начни уже жить самостоятельно! Хватит доставать меня этим старшим братом и прочей хернёй! Сколько ещё ты собираешься цепляться за маму?! Наша мама умерла! Умерла!

Выплеснув накопившуюся ярость, Ю Докём резко развернулся. Похоже, он заезжал домой за какими-то вещами, но в итоге так и ушёл с пустыми руками, даже не попрощавшись. Единственное, что он оставил после себя в этом доме, — обвинение в безответственности.

Некоторое время Кан Ыйхён смотрел на захлопнувшуюся входную дверь, а потом направился к моей комнате. На одно короткое мгновение мне захотелось запереться изнутри. Обсуждать с ним выходку Ю Докёма у меня не было ни малейшего желания.

— Теперь стало тихо.

Стоя по другую сторону двери, открытой ровно настолько, чтобы было видно только один мой глаз, Кан Ыйхён посмотрел на меня и негромко произнёс эти слова. Я не сразу поняла, что он имеет в виду.

— Думаю, в ближайшее время появления ждать не стоит. 

ИмяИмя, которое он опустил, было Ю Докём. Я кивнула. Впрочем, брат и раньше появлялся дома всего несколько раз в году. А теперь, после ссоры со своим лучшим другом, наверняка будет ещё упорнее избегать этого места и всеми силами держаться снаружи.

— И что же будет с Чэвон, которая останется здесь одна?

В голосе Кан Ыйхёна слышалось беспокойство, но искренним оно почему-то не казалось. Или это уже моя разыгравшаяся фантазия, если мне чудится, будто он даже немного забавляется? Я прищурилась, подняв на него глаза. 

— Скоро начнутся каникулы. Давай всё это время будем вместе.

Вот теперь я была уверена: в его голосе действительно проскользнуло удовольствие. Для человека, который только что поссорился со своим лучшим другом, Кан Ыйхён выглядел слишком уж довольным, словно наконец избавился от старой проблемы, которая давно его тяготила.

— Есть не хочешь?

И этот вопрос тоже не был попыткой нарочно разрядить обстановку. Кан Ыйхён и правда совсем не переживал из-за друга, который только что ушёл. От этой абсолютной невозмутимости у меня пересохло во рту. Я вдруг подумала, что если сейчас не стану делать то, что он говорит, то однажды он начнёт относиться так же холодно и ко мне.

— Хочу…… 

— Закажем суши?

— Угу.

Поэтому я послушно согласилась.

Как и сказал Ыйхён, теперь я осталась совсем одна. Не было ни брата, ни даже мамы, которую могла видеть только я. А когда через несколько дней Ыйхён тоже уйдёт, я останусь в полном и окончательном одиночестве.

— Отдыхай. Я всё подготовлю.

— Угу.

Поэтому, если я хотела провести каникулы рядом с Кан Ыйхёном, мне следовало хотя бы перестать постоянно ему перечить и лезть на рожон. А если я не хотела, чтобы он начал считать меня жалкой и навязчивой, нужно было понемногу избавляться и от чувств, которые заставляли меня цепляться только за него.

Слушаться Кан Ыйхёна и одновременно отказаться от Кан Ыйхёна.

Смогу ли я справиться сразу с двумя этими задачами?