— Пока. Приятного аппетита.
Чэвон нехотя посмотрела на Ыйхёна сверху и изогнула губы в улыбке. Делать вид, что всё в порядке, когда ей особенно плохо, было её фирменной привычкой, так что нетрудно было понять, насколько сейчас у неё паршивое настроение.
И всё же Ыйхён не мог понять, почему она так расстроилась лишь потому, что он сел рядом и заговорил с ней. Ведь она сама обедала с Хан Джио напоказ, чтобы он увидел. Разве не должна была обрадоваться тому, что тот, ради кого всё затевалось, сидел совсем рядом и действительно это увидел?
— Ого, да они скоро начнут встречаться.
— Что, Ыйхён наконец-то наслаждается свободой? Да это же настоящий день независимости.
Стоило Чэвон и Хан Джио уйти, как друзья тут же загалдели. Ыйхён продолжал есть с безразличным видом, однако слово «независимость» намертво засело у него в ушах. Вместо еды он словно принялся пережёвывать смысл этого слова.
Ю Чэвон становится независимой. Больше не принимает его нравоучения как должное, заявляет, что уже взрослая, и делает всё по-своему. А потом начинает по-настоящему встречаться с Хан Джио. Они целуются, как и положено взрослым людям в отношениях, позволяют друг другу всё больше и больше, а затем разделяют даже тепло обнажённых тел…
Ыйхён нарочно уронил палочки на пол. Следом с глухим стуком упала и ложка. Наклонившись под стол, он выиграл себе несколько секунд, чтобы вернуть лицу невозмутимый вид.
— Сейчас принесу новые.
Поднимаясь из-за стола, Ыйхён мельком посмотрел на место, где только что сидела Чэвон. Пустой стул девушки, ушедшей вместе с другим парнем, словно демонстративно его игнорировал. Будто царапал когтями у него внутри и насмешливо спрашивал: «Ну что, теперь-то тебе тесно в груди?»
Наверное, жар, внезапно ударивший из-под ложечки вверх, был лишь из-за того, что в такую погоду он несколько раз ел горячий суп, а вовсе не потому, что позволил себе столь несвойственные ему ребяческие фантазии.
***
Перед студенческой комнатой было непривычно многолюдно. В честь недели итоговых экзаменов там устроили акцию и раздавали студентам, страдающим от нехватки кофеина, шоколад и энергетики. Друзья ушли внутрь получить угощение на всю компанию, а Ыйхён, решивший подождать снаружи, столкнулся с Пэк Чунгёном, выходившим из комнаты.
— Почему по две штуки?
Не тратя времени даже на приветствие, сразу спросил Ыйхён. В руках Чунгёна было по два шоколадных батончика и по два напитка. Стоило Ыйхёну это увидеть, как он остановил его, потому что сразу кое-кого вспомнил.
— А… — пробормотал Чунгён, избегая взгляда Ыйхёна. — Хотел отнести Ю Чэвон.
Кто бы сомневался.
— Чэвон тебя попросила?
Ыйхён спросил это, загораживая дорогу. На губах его играла мягкая улыбка, но Чунгён почему-то сжался, словно чего-то испугавшись.
— Нет... Не то чтобы. Просто я всё равно уже здесь был, вот и решил взять и для Ю Чэвон тоже... Мы ведь однокурсники.
— Смотрю, ты очень заботишься о Чэвон.
Ыйхён старался сохранить спокойный тон, но на этот раз в голосе всё же отчётливо проступила колючесть. Чунгён нервно провёл кончиком языка по нижней губе. Между ними повисло неловкое противостояние, в котором никто не мог ни уйти, ни продолжить разговор.
— А?
В этот момент Чунгён вдруг посмотрел куда-то за спину Ыйхёна и удивлённо округлил глаза. Легка на помине — к ним как раз шла Чэвон. Похоже, тоже пришла за угощением.
Её взгляд на мгновение впился в Ыйхёна, а затем тут же скользнул в сторону. Было видно, как старательно она сохраняет видимое безразличие. Хотя Чэвон вполне могла бы, как обычно, подбежать к нему с радостным «Ыйхён!», и он бы встретил её совершенно нормально. Кто знает, что она там решила для себя прошлой ночью.
— Эй, вот твоё.
С этими словами Чунгён окликнул Чэвон. Он поспешно всучил ей угощение, всем своим видом показывая, что хочет поскорее покончить с этим. Чэвон, неожиданно оказавшаяся с шоколадом и напитком в руках, на мгновение подняла взгляд, а затем резко развернулась, даже не поблагодарив. Похоже, ей хотелось как можно быстрее уйти отсюда.
— Отдай, — однако Ыйхён забрал энергетик из её рук. — В нём слишком много кофеина.
Бросив своё объяснение, он вернул напиток Чунгёну. Получилось почти как избавление от ненужной вещи. Чунгён смущённо приоткрыл рот, но так ничего и не сказал, а Чэвон с каменным лицом снова выхватила банку из рук однокурсника.
— Хватит вмешиваться во всё подряд.
— Будто раньше было иначе.
После этого невозмутимого ответа взгляд Чэвон стал ещё острее. Но вместо того чтобы огрызнуться на него, она просто зашагала прочь, тяжело топая ногами. Тяжёлый рюкзак давил на её худые плечи. Брелоки в виде плюшевых игрушек, которые когда-то подарил ей он сам, болтались на нём, добавляя лишний вес.
Ыйхён быстро её догнал. Занятия уже закончились, значит, следующим пунктом наверняка будет библиотека. До экзаменов оставалось всего десять дней.
— Куда идёшь?
Чэвон плотно сжала губы. Но, похоже, тут же передумала молчать и спокойно ответила:
— В корпус естественных наук.
— Зачем туда?
— Джио сказал, что там много пустых аудиторий.
В библиотеке сейчас шла настоящая война за места, так что они, видимо, решили уединиться в пустой аудитории и провести время вдвоём. Сегодня они уже обедали вместе. Похоже, теперь действительно собираются постоянно держаться рядом.
— Пойдём вместе.
Чэвон резко остановилась. На него поднялся настороженный, подозрительный взгляд.
— И зачем тебе туда?
— Я тоже не смог занять место в библиотеке.
Ыйхён назвал первое попавшееся объяснение и сам пошёл вперёд. Несколько секунд он чувствовал на затылке её пристальный взгляд, после чего Чэвон, источая ледяное раздражение, прошла мимо него.
— С чего это ты сегодня так сильно на меня злишься?
После поступления в университет Чэвон стала особенно переменчивой. То слушалась каждого его слова и вела себя на удивление покладисто, то вдруг начинала раздражаться и огрызаться. Такое происходило уже не первый день, так что Ыйхён давно привык и даже перестал обращать внимание.
Однако в основе всех этих выходок всегда лежало одно и то же желание — убедиться в собственной исключительности. Чэвон прекрасно знала, что они с Ыйхёном близки уже много лет и что он относится к ней с особым вниманием. Иногда ей хотелось продемонстрировать это окружающим, и тогда она позволяла себе обращаться с ним куда более вольно, чем следовало.
Так же широко, как была известна её многолетняя влюблённость, все знали и о том, что Ыйхён по какой-то странной ответственности постоянно заботится о ней.
Но сегодня Чэвон отличалась от обычной себя, которая, вспылив на Ыйхёна, удовлетворяла этим свою гордость. Сейчас она вообще отвергала сам факт его присутствия рядом. Она больше не напоминала домашнюю кошку, которая сердито шипит на хозяина, но всё равно ходит за ним по пятам. Скорее уж бродячую кошку, которая при виде человека убегает подальше.
И Хан Джио оказался для неё очень удобным щитом.
— Я вообще-то всегда на тебя злюсь, — Чэвон снова красиво изогнула уголки глаз в улыбке, хотя настроение у неё было хуже некуда. — Будто это что-то новое.
Вернув ему его же слова, Чэвон ещё и съязвила. За одну ночь в ней определённо что-то основательно переменилось. И причина могла быть только одна.
— Это из-за Сучжин?
Даже услышав имя виновницы, Чэвон не побледнела ещё сильнее, не посмотрела ему в лицо и не остановилась, чтобы вспылить. Она лишь молча продолжала идти к корпусу естественных наук с застывшим выражением лица.
— Потому что я привёл тебя на ужин, где была Сучжин?
Чэвон по-прежнему не отвечала. Похоже, всё-таки было слишком жестоко тащить её, и без того подавленную из-за годовщины смерти родителей, на праздничный ужин в честь дня рождения.
— Если бы я оставил тебя одну, ты бы вообще ничего не поела.
Ыйхён действительно переживал за Чэвон. Только и всего.
— У Сучжин был день рождения, я не мог отменить встречу. Просто хотел, чтобы ты хоть что-нибудь съела у меня на глазах.
Добравшись до корпуса естественных наук, Чэвон наконец остановилась и обернулась. Уголки её губ были мягко приподняты. Это была не та натянутая улыбка, которой она обычно прикрывала свои чувства. Сейчас ей и правда было смешно.
— Ты очень любишь всё делать эффективно, да?
Она даже тихо рассмеялась. Её звонкий смех болезненно резанул Ыйхёна по ушам.
— Ходишь на свидания с Чон Сучжин и заодно присматриваешь за мной и Джио. Отмечаешь день рождения Чон Сучжин и заодно следишь, чтобы я поела. Как у тебя получается так удобно решать сразу все вопросы?
— И что в этом плохого?
Ыйхён искренне не понимал. Ю Чэвон всегда гордилась тем, что он вмешивается в её дела и постоянно её контролирует. Для неё это было доказательством: человек, которого она любит, уделяет ей столько внимания.
— Неважно, встречаюсь я с Сучжин или нет, я всё равно забочусь о тебе точно так же. Так в чём проблема?
Даже если в их жизни появились такие переменные, как Чон Сучжин или Хан Джио, это ничего не меняет в их формуле обмена. Он хорошо к ней относится — Чэвон послушно следует за ним. Чэвон слушается его — он достаточно её балует и заботится о ней.
— Потому что я забочусь не только о тебе, но и о Сучжин? И что в этом такого? Для тебя ведь ничего не изменилось.
— Как это может не быть проблемой? Почему ты относишься ко мне так же, как к своей девушке? Спроси кого угодно — это уже переходит все границы здравого смысла!
Голос Чэвон становился всё громче. Прохожие уже начали оборачиваться, почувствовав, что между ними происходит что-то неладное.
— Отстань от меня! Просто перестань обо мне заботиться и иди занимайся только своей девушкой!
— Она не моя девушка.
Из всего потока ярости Ыйхён исправил только одну вещь, которая раздражала его сильнее всего. Чон Сучжин была просто Чон Сучжин, и никем больше. То, что Чэвон называла его психом, раздражало его меньше, чем то, что она наделяла Сучжин таким значительным статусом, как «девушка».
— Ха...
Чэвон издала короткий смешок, похожий на вздох. На её маленьком лице отчётливо проступила усталость. В том, как она качала головой, чувствовалось одно-единственное чувство — ей всё надоело. Казалось, она больше не хочет продолжать этот разговор.
Ю Чэвон устала от меня?
Когда эта мысль дошла до него, что-то тяжело ухнуло у него в груди. Ыйхён внимательно вгляделся в выражение её лица, которого никогда раньше не видел. Измождённый вид. Глаза, смотрящие куда угодно, только не на него. Улыбка, в которой сквозило бессилие. От той Ю Чэвон, которая при каждом взгляде на него без остатка выдавала свои чувства, смеялась, плакала и злилась, не осталось и следа.
— Ладно. Не девушка, — Чэвон небрежно кивнула, принимая его поправку. — Тогда когда она станет твоей девушкой? Завтра?
