Как-то так вышло, что Кан Ыйхён неожиданно принялся меня защищать. Похоже, Ю Докём тоже это заметил, потому что недовольно нахмурился. Вид у него был такой, словно он совершенно не понимал, почему Кан Ыйхён вместо того, чтобы уделять внимание сидящей рядом девушке, вмешивается в их с сестрой вечное перетягивание каната.
— Сейчас ты меня немного напугал, — Чон Сучжин тихо рассмеялась и легонько ткнула Кан Ыйхёна локтем. — Ты что, следишь за каждым, кто проявляет интерес к Чэвон? Чэвон тоже должна встречаться. Нельзя же всё время стоять у неё на пути.
— Она ещё маленькая.
Опять.
Опять это его «маленькая».
Всего пять лет разницы, а он до сих пор смотрел на меня как на младенца в толстом подгузнике. От этого расстояния между нами, которое не сокращалось даже спустя столько лет, становилось тяжело дышать.
— Я не маленькая.
Вилка в моей руке скользнула по тарелке, издав неприятный скрежет.
— Я вообще-то уже могу сама заказывать алкоголь в ресторане. И сколько тебе самому лет, раз ты всё время называешь меня ребёнком? Если собираешься и дальше твердить про возраст, то сам отправляйся в дом престарелых.
Я говорила совершенно серьёзно, но Кан Ыйхён по-прежнему выглядел безразличным. Даже на лающую у дороги собаку люди обычно реагируют с большим интересом. Только Чон Сучжин неловко улыбнулась и осторожно переводила взгляд с одного на другого.
— Вот видите, госпожа Сучжин? Только что сами убедились. А ведь я говорил, что характер у неё тот ещё.
Получилось так, что заявление Ю Докёма о моей скверной натуре я только что подтвердила собственными словами. Возразить было нечего. Поджав губы, я уставилась в тарелку перед собой. Пришла сюда, чтобы поколебать невозмутимость Кан Ыйхёна, а в итоге выставила напоказ только свою мелочную раздражительность.
— Но вообще-то Чэвон права. Она ведь уже взрослая.
Добрая до невозможности Чон Сучжин даже в этой колючей атмосфере продолжала улыбаться и неожиданно встала на мою сторону.
— Тебе не кажется, что ты её слишком опекаешь?
Гиперопека.
Проблему Кан Ыйхёна удалось выразить одним-единственным словом. Для меня его забота давно стала чем-то привычным и естественным, но со стороны она выглядела чрезмерной. Даже Пэк Чунгён, которому обычно не хватало наблюдательности, однажды сказал, что это странно.
Только люди не знали одного. Чтобы иметь право оставаться рядом с Кан Ыйхёном, я должна была с благодарностью принимать всё — его защиту, его контроль, что угодно. Если он перестанет обо мне заботиться и просто отвернётся, потеряю только я. Как бы уверенно я ни держалась, Кан Ыйхён даже бровью не поведёт, потому что он тоже прекрасно знает, за кем в наших отношениях остаётся преимущество.
— Чэвон, ты ведь ни разу ни с кем не встречалась, да? А на свидания вслепую ходила?
— Нет. И на свидания тоже не ходила.
— Тогда, может, мне подобрать тебе хорошего парня? Какой у тебя идеал?
— Хочешь бокал вина?
Кан Ыйхён протянул руку между мной и Чон Сучжин. Забирая лежавшее в стороне меню, он естественным образом прервал наш разговор. Я с облегчением сосредоточилась на еде. У меня не было таланта рассуждать о том, какой мужчина хороший, а какой нет, когда мой единственный и неповторимый идеал сидел прямо передо мной. Тем более в присутствии девушки, которая вскоре станет его возлюбленной.
— Только не заказывайте слишком дорогое. Если начнёте сорить деньгами, Ю Чэвон вас потом загрызёт взглядом.
— За вино я заплачу.
Я почувствовала внимательный взгляд напротив. Не подавая виду, что заметила взгляд Чон Сучжин, я продолжала тщательно пережёвывать пасту. В этот раз мне казалось, что даже если меня снова вывернет, как тогда после супа с кровяной колбасой, Кан Ыйхён уже не прибежит ко мне. Сегодня ведь день рождения Чон Сучжин.
— Пей.
Через некоторое время Кан Ыйхён собственноручно наполнил мой бокал вином.
— Ты же сама сказала, что уже взрослая. Значит, немного вина себе позволить можешь, верно?
Он явно язвил. Обычно Кан Ыйхёну было всё равно, какие колкости в него летят, но сегодня, возможно, из-за присутствия Чон Сучжин, ему не понравилось, что я огрызнулась.
Но мне нравилось, когда Кан Ыйхён язвил мне в ответ. Это было доказательством того, что я всё-таки задела его терпение. Значит, одну из маленьких целей, которые я поставила себе перед приходом сюда, мне удалось выполнить.
Вино было невкусным. И всё же я делала вид, что оно мне нравится, и послушно осушала бокал за бокалом в том же темпе, что и остальные. Заедая терпкий вкус алкоголя сливочным тортом, я держалась только благодаря лёгкому опьянению.
Один бокал, второй — и всё это время я не сводила глаз с пары напротив. Лучше было видеть реальность собственными глазами, чем мучиться догадками о том, как сладко Кан Ыйхён проводит время с Чон Сучжин. Даже если эта реальность полосовала мне сердце, словно лезвие ножа.
***
После ужина Кан Ыйхён вызвал водителя, а мы с Ю Докёмом решили поехать на такси. Мне не хотелось втроём тесниться на заднем сиденье, поэтому я предпочла неловкую поездку с родным братом.
Если сейчас просто отпустить Кан Ыйхёна и Чон Сучжин вдвоём, возможно, именно сегодня начнётся первый день их отношений. Но вмешиваться дальше мне уже не хотелось.
Я старательно делала вид, что всё в порядке, однако сегодня была годовщина смерти моих родителей. К тому же я провела вечер среди людей, которые мне не нравились, пила невкусное вино и всё время держала нервы натянутыми до предела. На сегодня этого было более чем достаточно.
— Проводи Чэвон до самого дома.
Кан Ыйхён наставлял Ю Докёма. Со стороны можно было подумать, что это он мой брат.
— Она что, твоя сестра? Она моя сестра. Лучше о своей девушке позаботься.
Похоже, Ю Докём подумал о том же самом и даже повысил голос. Глядя на то, как он развязно копается в пачке сигарет, так и хотелось назвать его образцом надёжности.
— Если что-нибудь случится, сразу звони.
Кан Ыйхён попрощался со мной так же, как всегда. Для него это было почти привычкой. Хотя только что ему заявили, не его ли я сестра, подобные подколки его нисколько не задевали. Чувствуя на себе взгляд Чон Сучжин, я лишь кивнула.
Они уехали первыми, а я стояла в нескольких шагах от Ю Докёма и ждала, пока он докурит. Дорога домой всегда была неприятной, но сегодня мне особенно хотелось поскорее вернуться и отдохнуть. Я затеяла слишком много всего, что совершенно не соответствовало моему характеру.
— Ну что, увидела сегодня? — затушив сигарету о землю, Ю Докём подошёл ко мне. — Даже по-твоему Сучжин охренеть какая красивая и охренеть какая добрая, правда?
— Ага. Охренеть какая красивая и охренеть какая добрая.
Я ответила равнодушно. Именно поэтому мне и хотелось поскорее домой. Потому что я заранее знала: Ю Докём не отпустит меня просто так.
— Ыйхён специально тебе её показал. Мол, вот до какого уровня надо дотянуться, чтобы хотя бы мечтать о нём. Ты настолько намёков не понимаешь?
Я пропустила его слова мимо ушей и ответила на сообщение от Хан Джио, которое пришло уже давно. Сообщение, в котором я соврала, что встретилась с семьёй и поужинала вместе с ней, выглядело жалко.
— Ты вообще хоть иногда обо мне думаешь? Знаешь, как мне неловко каждый раз смотреть Ыйхёну в глаза?
— А тебе-то почему неловко?
— Ты ещё спрашиваешь? Сама говоришь, что уже не ребёнок, а ведёшь себя как взрослая девица и липнешь к нему до отвращения. Мне за тебя стыдно.
— А Ыйхён не считает это отвратительным.
Я раздражённо рассмеялась. Характер, который весь день держался на взводе, наконец начал выходить из-под контроля.
— Он до сих пор считает меня ребёнком. Наверное, думает, что это мило.
— Да что с тобой происходит? Ты с каждым днём всё больше сходишь с ума, — Ю Докём содрогнулся и пробормотал себе под нос: — Психичка.
Затем продолжил, уже обращаясь ко мне:
— Каждый раз, когда смотрю на тебя, у меня мурашки по коже, хотя ты и моя сестра. Как думаешь, что чувствует Кан Ыйхён? Готов поспорить, скоро ты ему надоешь. Если хочешь хотя бы остаться для него младшей по возрасту приятельницей, знай меру и не лезь слишком сильно.
Сколько раз я уже слышала подобные проклятия? Что Кан Ыйхён терпит меня только потому, что я младше. Что, когда я подрасту ещё немного, он меня оттолкнёт. Что срок моей годности почти истёк. Но вопреки всем угрозам Ю Докёма Кан Ыйхён по-прежнему заботился обо мне с неизменным вниманием.
— Я лучше всех знаю, сколько Ыйхён готов мне прощать. У меня хватает мозгов не переходить черту, так что можешь не волноваться по пустякам.
Люди часто шептались между собой, считая странным то, как я разговариваю с парнем, которого люблю. Но на самом деле всё это было результатом очень точного расчёта. Я позволяла себе грубости и вспышки характера рядом с Кан Ыйхёном, одновременно проверяя границы его терпения и показывая окружающим, насколько мы близки.
— Поэтому перед Чон Сучжин ты вела себя так тихо?
При упоминании Чон Сучжин мои губы сами собой сомкнулись.
— Не потому, что она тебе почти чужой человек и ты решила строить из себя хорошую девочку, просто она девушка Кан Ыйхёна, вот ты и пикнуть не посмела.
Ю Докём безжалостно попал в самую точку и хихикнул.
— Боялась, что если начнёшь выделываться перед его девушкой, Ыйхён поставит тебя на место и вычеркнет из своей жизни. Разве не так?
Я не смогла возразить ни слова, и Ю Докём с таким облегчением вдохнул, будто наконец избавился от тяжёлого груза. Он всегда хотел заставить меня понять своё место, так что сейчас, увидев, как я мгновенно притихла, наверняка чувствовал удовлетворение.
— Ладно, пошли, сестрёнка.
Ю Докём направился к краю тротуара ловить такси, но я за ним не пошла. Вместо этого развернулась в сторону станции метро.
— Ну и делай что хочешь! — крикнул он мне вслед. В его голосе было столько неприкрытого веселья, что я невольно крепко сжала кулаки.
— Давай, опять позвони Ыйхёну и начни жаловаться, что Ю Докём взял и уехал один! Думаешь, только у тебя характер есть?
Что бы ни орал Ю Докём, я молча шла вперёд, без конца моргая, чтобы остановить нахлынувшие слёзы. Несколько раз шмыгнула носом, глубоко вдохнула.
Я люблю Кан Ыйхёна. Кроме него, я никого не замечаю. Этот человек — причина всего, что я делаю. Всё, что хоть как-то связано с ним, я должна заполучить себе. То, что люди судачат о моей безответной любви, уже настолько привычно, что давно перестало быть чем-то новым. Пусть считают меня отвратительной психопаткой, как Ю Докём. Мне всё равно. Лишь бы сам Кан Ыйхён так не думал.
Я могу вынести даже то, что рядом с Кан Ыйхёном постоянно находится Чон Сучжин. Могу заставить себя смириться с тем, что теперь он заботится сначала о ней, а не обо мне. Могу спокойно смотреть, как он улыбается ей, как внимательно слушает каждое её слово. Но это не значит, что мне не больно.
И ещё раз: моё сердце не из стали. То, что мой разум пытается убедить себя, будто всё в порядке, вовсе не означает, что сердцу тоже всё равно. Сейчас мне плохо.
Возле виска пульсирует боль, под ложечкой ноет, руки и ноги неприятно покалывает. Будь моя сила воли хоть немного слабее, я бы уже натворила какую-нибудь глупость.
Иногда мне самой хочется отказаться от Кан Ыйхёна и сделать это легко, без мучений. Хочется, чтобы при виде него у меня больше не переворачивалось всё внутри. Чтобы, когда мне страшно, я не вспоминала о нём первым. Чтобы даже если наши руки случайно соприкоснутся, это больше ничего во мне не вызывало.
В последнее время такие мысли приходят всё чаще. Я представляю себе, как по-взрослому поздравляю Кан Ыйхёна, когда он начнёт встречаться с Чон Сучжин. В моём воображении я улыбаюсь спокойно и непринуждённо. Мой взгляд не дрожит. И голос, которым я говорю: «Поздравляю. Я рада за тебя», — звучит ровно, без малейшей дрожи. Но нынешняя я едва сдерживаю слёзы. Мне приходится прикладывать все силы только для того, чтобы продолжать идти прямо.
Я искренне хочу покончить с этой бесконечно тянущейся безответной любовью. Всё равно человек, которому она адресована, никогда мне не ответит, а окружающие лишь смотрят на неё с пренебрежением.
Мне хочется наконец сбросить с себя это чувство, которое я растила всю жизнь, и почувствовать облегчение. Мне хочется обладать только чувствами того, кто любит меня. Хочется, чтобы для меня тоже было естественно и само собой разумеется, что кто-то меня любит, как это естественно для Кан Ыйхёна.
Интересно, когда же я наконец смогу полностью отказаться от этой глупой безответной любви?
