— Но Джио сам собирался меня угостить.

Я удивлённо округлила глаза, пытаясь возразить. Однако Кан Ыйхён даже не подумал взять деньги обратно, когда я протянула их ему.

— Сегодня расплатишься сама.

На мгновение меня охватило подозрение. Неужели Кан Ыйхён тоже подхватил эту дурацкую философию раздельной оплаты, которую так любят продвигать жалкие типы вроде Пэк Чунгёна? Неужели решил преподать мне этот урок именно сейчас, когда я впервые в жизни встретилась с парнем один на один?

Кан Ыйхён слегка сместился и загородил меня собой. В результате взгляды остальных окончательно перестали до нас долетать. Я отчётливо видела, как шевелятся его тёмные губы.

— Если постоянно позволять себя угощать, останешься у него в долгу.

Голос Кан Ыйхёна был настолько тихим, что почти тонул в окружающем шуме.

— А парней, которые выставляют счёт при расставании, хоть пруд пруди. Так что лучше сразу держи баланс.

То есть он советовал не только принимать, но и отдавать, заранее думая о том дне, когда они с Хан Джио могут разойтись каждый своей дорогой. Они всего-то несколько раз вместе поели, а Кан Ыйхён уже мысленно убежал далеко вперёд.

Но если вспомнить, насколько он был расчётливым и принципиальным человеком, такие слова вполне укладывались в его характер. Наверное, в его глазах и то, что я позвала Хан Джио поздно вечером к дому, и то, что постоянно позволяла себя угощать, выглядело одинаково легкомысленно и беспечно.

— Ладно.

Я запихнула толстую пачку жёлтых купюр в сумку и направилась к Хан Джио. Тот явно пытался привести лицо в порядок после увиденного. Честно говоря, я и сама не знала, какое выражение должно быть у человека, который только что наблюдал, как девушка получает карманные деньги от другого парня прямо перед тем, как идти с ним обедать.

На этом наше совместное время с Кан Ыйхёном в тот день закончилось. Я угостила Хан Джио индийской кухней, а когда он предложил сходить в квест-комнату, отказалась, сославшись на усталость, и вернулась домой. Около пяти часов вечера Кан Ыйхён написал мне и спросил, когда я собираюсь возвращаться. Я ответила, что нахожусь дома уже три часа. В ответ он похвалил меня и написал, что я молодец.

Я долго смотрела на белое облачко сообщения и вдруг задумалась. Что именно я сделала хорошо? Продолжается ли встреча Кан Ыйхёна с Чон Сучжин до сих пор? Если да, то с какого вообще права он меня хвалит?

***

Собрав вещи в рюкзак, я подошла к маме, которая в одиночестве сидела на диване. После того как она однажды оказалась рядом и наблюдала, как меня рвало супом с кровяной колбасой, временами мне начинало казаться, что она и правда моя мама, а не просто жуткий призрак, чьё присутствие в одном пространстве было невыносимо неприятным.

— Я сегодня уезжаю на выезд. В Тэсонни.

Пока я старательно всё объясняла, мама, как и всегда, неотрывно смотрела на погасший экран телевизора.

— Я останусь там на ночь, так что не жди меня. Вернусь завтра.

Внезапно мне пришло в голову, что, увидь Ю Докём эту сцену, он бы окончательно перестал появляться дома. Мало того что младшая сестра уже три года твердит, будто в квартире живёт умершая мать, так теперь она ещё и прощается с этим призраком перед отъездом. На его месте мне самой было бы не по себе.

Пока я выходила из квартиры и закрывала за собой дверь, мама всё так же бессмысленно шарила взглядом по пустоте.

Спустившись в подземную парковку, я увидела машину Кан Ыйхёна, которая уже ждала меня с заведённым двигателем. В нижнем углу лобового стекла красовалась наклейка жильца нашего жилого комплекса. Три года назад я сама получила её в управляющей конторе и лично приклеила на его машину.

На пассажирском сиденье, которое по праву должно было принадлежать мне, уже кто-то сидел.

Стоило мне распахнуть дверь, как Пэк Чунгён втянул голову в плечи. Для человека, который так нагло занял чужое место, выглядел он на удивление неуверенно.

— Выходи.

— Да ладно тебе. Чего сразу выходи? Садись назад.

— Я сказала, выходи.

С водительского сиденья никто не спешил ни останавливать меня, ни поддерживать Пэк Чунгёна. Под полным безразличием хозяина машины Пэк Чунгён быстро растерял весь свой запал, недовольно забурчал и выбрался с пассажирского сиденья. Я уселась на ещё тёплое после него кресло, недовольно нахмурилась и пристегнула ремень безопасности.

— Ничего себе ты живёшь. Даже как-то дистанция между нами сразу почувствовалась.

Перебравшись назад, Пэк Чунгён просунул голову между передними сиденьями. Кан Ыйхён плавно тронул машину с места и небрежно положил локоть на центральную консоль. Благодаря этому лицо Пэк Чунгёна, слишком уж близко нависшее над нами, само собой отодвинулось назад.

— А что, думал, я бедная сиротка, которую легко обвести вокруг пальца?

То, что у меня нет родителей, было общеизвестным фактом. Поэтому некоторые однокурсники, которых задевала моя резкая манера разговаривать, обычно шептались за спиной и неизменно приходили к одному выводу:

«Она такая потому, что выросла без родителей».

— Даже не мечтай, что я собираюсь делиться с тобой своим наследством. Я не какая-нибудь несчастная девушка без родителей и без денег, которая притягивает к себе никчёмных мужчин.

— Это ещё где ты такого набралась? — Кан Ыйхён впервые открыл рот с тех пор, как я села в машину. В его голосе отчётливо слышалось недоумение, но уголки губ при этом едва заметно приподнялись, будто услышанное его чем-то удовлетворило.

— А сам как думаешь? У Ю Докёма.

Брат однажды предупредил меня, чтобы я нигде не изображала из себя бедную сиротку. По его словам, если показывать людям, что за тобой не стоит ни один взрослый, рядом начнут крутиться только те мужчины, которые захотят воспользоваться этим. И все они будут смотреть исключительно на деньги, полученные по страховке. Для человека, который почти никогда не вёл себя как старший брат, это был один из немногих действительно ценных советов, которые он мне дал.

— Эй, когда это я вообще смотрел на тебя свысока? Да ты знаешь, что парни между собой говорят? Что рядом с тобой все сразу начинают нервничать и не знают, что сказать...

— Чунгён, тебе ещё что-нибудь купить?

Кан Ыйхён так явно сменил тему разговора, что этого не заметил бы только слепой.

— Да если ещё что-нибудь купим, багажник лопнет.

— Проверь, не опаздывает ли кто-нибудь. В нашу машину ещё двоих можно посадить.

— Эх, а сейчас так хорошо...

Кан Ыйхён сделал вид, что не расслышал скрытого смысла в словах Пэк Чунгёна, и спокойно продолжил вести машину. Одного того, что он был старшим товарищем с хорошей машиной, оказалось достаточно, чтобы на него свалили закупку продуктов, а теперь Ыйхён ещё пытался подобрать тех, кто не успевал на электричку. Интересно, сколько человек вообще способно уместиться в его бесконечно широком великодушии? Впрочем, я и сама была одним из тех, кто этим пользовался.

Поскольку Пэк Чунгён поспешно заверил, что все выехали вовремя, до пансиона мы добрались быстро и с комфортом. Люди, приехавшие раньше, заметили машину Кан Ыйхёна и радостно побежали навстречу. Точнее, навстречу продуктам, лежавшим в багажнике.

Я смешалась с остальными и помогала переносить вещи. Обычно я бы не отходила от Кан Ыйхёна ни на шаг, но после того неприятного свидания в художественном музее училась держаться от него на психологической дистанции.

Похоже, за все годы моей слепой привязанности Кан Ыйхён уверовал, что моё сердце сделано из стали. Что бы он ни делал, как бы ни ранил меня, моя любовь всё равно останется невредимой. Наверное, именно поэтому он так демонстративно появился в музее вместе с Чон Сучжин.

То, что Кан Ыйхён молча пришёл в музей присмотреть за мной, само по себе меня не задевало. Будь он там один, я бы, скорее всего, даже обрадовалась. Наверняка снова решила бы, что он так сильно обо мне заботится.

Проблема началась в тот момент, когда он попытался одним махом совместить слежку за мной со свиданием с Чон Сучжин. Мне была отвратительна его привычка добиваться эффективности, безжалостно растаптывая чужие чувства.

Поэтому я решила хотя бы на время перестать без конца заговаривать с Кан Ыйхёном и крутиться рядом с ним. А ещё — перестать использовать Хан Джио как приманку для привлечения внимания и вместо этого всерьёз рассмотреть его как человека, на которого можно было бы переключить свои чувства.

— Ты чего здесь торчишь?

Пэк Чунгён, промывавший в воде листья для заворачивания мяса, окинул меня недоумённым взглядом с головы до ног.

— Тебе бы вон туда пойти и глаз с него не спускать.

Пэк Чунгён кивком указал в сторону. Там Кан Ыйхён, окружённый первокурсницами, выходил из пансиона на улицу. Меня тут же кольнула ревность, но я заставила себя отвернуться.

— О? А Со Минджи сейчас по руке Ыйхёна-хёна хлопнула. Это она с ним заигрывает, что ли?

— Закрой рот и мой овощи. Слюной брызжешь.

Отчитав Пэк Чунгёна, я протянула ему дуршлаг. Он послушно поджал губы и, как было велено, принялся стряхивать воду с зелени.

Когда мы вышли во двор под натянутый тент, Кан Ыйхён уже разжигал угли под восторженные возгласы девушек.

От тревоги сердце застучало быстрее. Вдруг все мои решения держаться от него подальше были никому не нужной глупостью? Вдруг Кан Ыйхён вообще этого не заметил? Вдруг за это время он уже успел начисто обо мне забыть? От беспокойства во рту пересохло.

Закончив с листьями для заворачивания мяса, я присоединилась к группе, которая заворачивала батат в фольгу. Потом вызвалась сортировать сладости для игр. Изо всех сил стараясь держаться подальше от гриля, я постоянно находила себе новые занятия и в какой-то момент незаметно превратилась в самого исполнительного помощника студсовета.

— Ты что, поссорилась с Ыйхёном?

Когда мясо наконец приготовилось, я сидела в стороне ото всех и вяло ковыряла палочками свиную шею. Видимо, выглядела я настолько уныло, что даже Пэк Чунгён, подошедший подлить мне колы, нахмурился и задал этот вопрос вполне серьёзным тоном.

— Может, передать ему что-нибудь? Сказать Ыйхёну, чтобы уделял тебе больше внимания?

Пэк Чунгён снова полез не в своё дело. Совсем недавно он уверял, что рядом со мной парни якобы даже слова сказать боятся, а теперь, увидев меня одинокой и поникшей, наверняка решил, что я стала лёгкой добычей.

Крепко сжав в руке жирные деревянные палочки, я сделала вид, будто собираюсь ткнуть ими ему в лицо.

— Что я тебе недавно сказала? Рот закрой. Иди лучше своё мясо ешь и не выпендривайся.

Пэк Чунгён уже собрался возмущённо возразить, нахмурив брови, как передо мной вдруг поставили одноразовую тарелку. В центре возвышалась целая гора жареной свинины, окружённая аппетитно подрумяненными сосисками.

— И это тоже съешь.

Сняв рабочие перчатки, Кан Ыйхён тяжело опустился на свободное место рядом со мной. Среди запахов жарящегося мяса едва уловимо проступил знакомый мне древесный аромат. Передо мной стояла тарелка, доверху наполненная блестящим от жира мясом, но аппетит почему-то мгновенно пропал.