Чэвон молча смотрела на него. Даже не капризничая и не готовая вот-вот расплакаться, она всё равно слишком явно выдавала свою боль. Ю Чэвон была не настолько глупа, чтобы не понять: его слова означают, что он больше не собирается ночевать в их доме.
Что бы Чэвон ни думала о причине, по которой он не поднимается к ней домой, Ыйхён не станет её разубеждать. Никогда не скажет вслух, что не хочет убирать руку с её шеи. Что ему захотелось вдыхать её запах с близкого расстояния. Такие слова никогда не сорвутся с его губ.
— Поздравляю с поступлением.
Лишь теперь Ыйхён произнёс слова поздравления. Но одной этой фразы было недостаточно, чтобы поднять Чэвон настроение. Осознав, что её оттеснили за невидимую черту, она вышла из машины ещё более бледной, чем до поездки в больницу.
Медленно удаляясь, Чэвон ни разу не обернулась и скрылась за дверью общего подъезда. Ыйхён до самого конца смотрел сквозь прозрачное стекло, как она входит в лифт и поднимается наверх, а затем тронул машину с места. Автомобиль плавно покатился вперёд, но в голове роились беспокойные мысли, словно мошкара летней ночью.
Ему было жаль? Да, было.
Он сожалел о своём решении? Нет.
Почему? Потому что он всё равно не мог вечно оставаться в том доме. Просто немного приблизил момент, когда нужно будет оборвать эту связь.
Хотелось ли ему развернуть машину? Хотелось. Хотелось прямо сейчас поехать к Чэвон, посмотреть, как она ест, принимает лекарство и засыпает.
Почему это не может быть Чэвон?
Потому что она ещё слишком юна. Он всего лишь ненадолго заменил ей Ю Докёма в роли опекуна. Ему нравилось, что она слушается его слов, и только. Ничего большего он не желал.
Изменится ли что-нибудь, когда Ю Чэвон станет взрослой?
…На последний вопрос подходящего ответа он так и не нашёл. Речь шла всего лишь об одном месяце разницы. Проблема, которую невозможно было принять в декабре, вдруг становилась допустимой в январе — более нелепого самообмана и придумать было нельзя.
К тому же он и сам не понимал своих чувств. То ли дело было в привязанности, возникшей за годы, проведённые рядом, то ли его сбивало с толку чувство удовлетворения от человека, который ни разу не ослушался его слов. А может, это было нечто совершенно иное — новое желание, не похожее ни на что прежнее.
Ыйхён решил, что не стоит торопиться и копать слишком глубоко. Времени было достаточно, чувства Чэвон никуда не денутся, а их негласная формула обмена продолжит существовать и дальше. Он был уверен: проблема заключается исключительно в переменах его собственного сердца.
Поэтому он не стал отказываться от свидания вслепую, которое предложил Сонмин. Если рядом с девушкой, пришедшей на встречу, он почувствует похожее влечение, значит, всё это было не более чем неудовлетворённым желанием. А если нет... тогда можно будет подумать об этом ещё раз.
Чон Сучжин была красивой и доброй. Первая мысль, которая пришла ему в голову, была простой: «С такой девушкой вполне можно встречаться». Второй мыслью стало: «Интересно, что сейчас делает Чэвон?» А третьей: «Если я появлюсь перед Ю Чэвон вместе с этой девушкой, что она подумает?»
Пришёл он сюда, чтобы разобраться в собственных чувствах, а вместо этого мысли уносили его совсем в другую сторону. Прежде всего ему легко представилось потрясённое лицо Чэвон. Её глаза, полные слёз. Её гневные крики в его адрес. Или, наоборот, её молчание и мертвенная бледность.
Его вдруг охватило желание увидеть все эти реакции Чэвон собственными глазами. Как она удивится, потом разочаруется, потом будет ранена, потом начнёт думать, не отказаться ли от своих чувств, и всё равно в конце концов не сможет его бросить.
Стоило представить Чэвон, которая поведёт себя именно так, как он ожидал, и мышцы вокруг губ сами собой расслабились. Она ни разу не поступила вопреки его ожиданиям. Значит, и появление у него девушки ничего не изменит.
То же место. То же отношение. Та же Ю Чэвон. Для Ыйхёна, который превыше всего ценил устойчивость и предсказуемость повседневной жизни, односторонняя любовь Чэвон всегда была источником покоя. Неизменные чувства Чэвон, остававшиеся прежними уже больше десяти лет. Это было единственное, что принадлежало другому человеку и при этом полностью находилось под его контролем.
Сознание, которое даже рядом с весьма привлекательной девушкой продолжало блуждать где-то в стороне, наконец вернулось на место. Ыйхён посмотрел прямо на Чон Сучжин и мягко улыбнулся.
— Завтра у меня день рождения.
— Правда?
— Мы собираемся вечером с друзьями. Не хотите пойти с нами?
— Хочу. Я тоже вас поздравлю.
Там он ещё раз убедится, насколько прочны чувства Чэвон. Будет ли она злиться, плакать или молчать — скрыть свои чувства она всё равно не сможет. И останется ровно в тех рамках, которые он для неё предсказал, не отклонившись ни на шаг.
К Чон Сучжин он не испытывал ничего особенного, поэтому его сомнения в итоге вернулись к исходной точке. И всё же эта встреча имела ценность хотя бы потому, что давала возможность ещё раз проверить чувства Чэвон. Он даже самодовольно подумал, что сможет положить Ю Чэвон и Чон Сучжин на разные чаши весов и наблюдать, куда склонится его сердце.
Единственное, чего Ыйхён не предусмотрел, — это внезапно появившегося Хан Джио. То, что Чэвон сгоряча сохранила его номер, ещё можно было понять. То, что она один раз сходила с ним поесть, тоже. В конце концов, первым именно он начал дразнить её Чон Сучжин и задевать её самолюбие.
Но то, что после ссоры с Докёмом и в приступе одиночества она позвонила не ему, а Хан Джио и пригласила его к себе домой, — этого быть не могло. Не могло быть и того, что она жалуется Хан Джио так же свободно, как обычно жаловалась ему. Не могло быть и того, что в то время, когда должна была писать ему, она вместо этого просматривала страницы другого парня в социальных сетях.
Если бы Чэвон решила привязать Хан Джио к кончику удочки и помахать им у него перед глазами, Ыйхён бы наблюдал за этим с интересом сколько угодно. Но если она начнёт испытывать к этой наживке настоящие чувства, тогда он больше не сможет продолжать эту игру.
Ю Чэвон должна это понять. Должна понять, что между ними существуют вещи, которые позволены ему, но не позволены ей. И что если она снова попытается вырваться из его рук, то в этот раз он сожмёт её за шею уже по-настоящему крепко.
***
— О? Это же Чэвон.
Получив талон на обед и обернувшись, Сонмин заметил объект особого внимания и тут же повысил голос. Ыйхён ещё с того момента, как вошёл в студенческую столовую, знал, где находится Чэвон, поэтому ничуть не удивился.
— Что ещё за парень рядом с ней?
Друзья уставились на молодого человека, сидевшего напротив Чэвон за одним столом. Разумеется, этим парнем был Хан Джио. Хотя они уже давно появлялись вместе по всему кампусу, изображая парочку на свидании, друзья, похоже, лишь сейчас стали свидетелями этого лично.
— Так, значит, слухи не врали? Говорили же, что Ю Чэвон в последнее время встречается с каким-то парнем.
— И что это на неё вдруг нашло? Она же раньше только Ыйхёном и жила, разве нет?
Поочерёдно вставляя свои комментарии, друзья перевели взгляды на Ыйхёна. В их глазах читалось лишь праздное любопытство. Ни малейшей попытки понять сложные чувства Чэвон. Ни капли сочувствия к Ыйхёну, которого, по их мнению, внезапно бросили.
Впрочем, сама мысль о том, чтобы жалеть Ыйхёна, была нелепой. Как можно испытывать жалость к человеку, будто собранному исключительно из достоинств и лишённому недостатков? Если он наконец избавился от навязчивой безответной любви, его впору было поздравлять.
Но Ыйхёну хотелось, чтобы друзья отнеслись к происходящему чуть серьёзнее. Чтобы они поняли: попытки Ю Чэвон переключиться на другого парня — это вовсе не повод для смеха. Что она уже приглашала этого парня к себе домой, проводила с ним выходные, ходила на свидания и разговаривала по телефону без всякой напускной вежливости. И что для Чэвон всё это происходит впервые в жизни, а значит, ситуация заслуживает куда большей тревоги.
— О, так ты наконец-то освободишься от своей петли? — Сонмин хлопнул Ыйхёна по плечу. — Может, она отказалась от тебя из-за Сучжин, с которой я вас познакомил? Ну вот, я же говорил! Всё именно так. Двойная выгода. У тебя появилась красивая девушка, а твоя петля наконец пошла искать себе другую жертву.
— И где тут двойная выгода?
Ыйхён слегка наклонил голову, принимая поднос. Он переспросил потому, что действительно не понимал.
— Меня Чэвон ни разу не раздражала.
Пусть рядом друзья болтали о петле, одержимости и прочем, ему никогда не хотелось отдалить Чэвон от себя. Все восхищались тем, как он заменял ей старшего брата вместо Докёма, но на самом деле ничего выдающегося в этом не было. Он занимался этим исключительно потому, что ему было интересно. Интересно было ворчать на неё по каждому поводу, внимательно присматривать за ней и видеть, как Чэвон послушно следует его словам, ни разу не идя наперекор. Это радовало его. Даже вызывало гордость.
Ыйхён поставил поднос рядом с Хан Джио. Сонмин с недовольным видом был вынужден занять место возле Чэвон, а остальные друзья, украдкой поглядывая на них, тоже расселись за столом. Чэвон, успевшая съесть уже половину своей порции, окинула их неодобрительным взглядом.
— Здравствуйте.
Первым поздоровался Хан Джио. Ыйхён тоже коротко кивнул в ответ. Чэвон продолжала есть так, словно не заметила его появления. Хотя в конце концов она всё равно сделает так, как он скажет, время от времени Чэвон любила вот так покапризничать. Бросить что-нибудь колкое или, как сейчас, сердито нахмуриться.
— Съешь это, пожалуйста. Я уже не могу, слишком наелась.
Чэвон протянула Хан Джио пудинг, который подали на десерт, и кокетливо улыбнулась глазами. Она делала это нарочно, чтобы Ыйхён увидел. Хотела хоть немного его позлить. Или показать, что ей всё равно. Вчера был день памяти её родителей, потом день рождения Сучжин — день наверняка выдался тяжёлым. Ыйхён уже подумал, что она спокойно всё проглотит и не станет устраивать сцен, но, похоже, теперь Чэвон просто выставляла ему счёт за всё сразу.
И именно поэтому она казалась ему милой. Потому что была насквозь прозрачной. Не нужно было ломать голову, строить догадки или просчитывать варианты. Достаточно потом встретиться с ней наедине, немного её успокоить, и всё сразу пройдёт. Гнев растает без следа, и она снова будет улыбаться и мило звать его по имени.
С Чэвон было несложно. Вопреки распространённому мнению, она и правда никогда его не раздражала.
— Ты в последнее время совсем плохо ешь. Скоро лето. Может, сходить поесть чего-нибудь питательного? Например, куриного супа.
Но куда сильнее раздражал сидевший напротив Хан Джио, чьё лицо залилось краской. Видеть, как он радуется пудингу, который Чэвон просто спихнула ему, будто это какой-то подарок на день рождения, было неприятно до невозможности. Ыйхёну хотелось едко усмехнуться. Хотелось даже цокнуть языком от того, насколько смешно выглядело его стремление трактовать всё исключительно в свою пользу, хотя где-то в глубине души он наверняка понимал, насколько несопоставимы их чувства. Впрочем, всё это осталось лишь мыслями. Лицо Ыйхёна по-прежнему оставалось невозмутимым.
— А мне нравится куриный суп с поджареным рисом. Может, сходим поесть его?
— Правда? У тебя, Чэвон, совсем взрослый вкус. Когда пойдём?
— После экзаменов.
Демонстративно назначив следующую встречу прямо перед Ыйхёном, который прекрасно всё слышал, Чэвон с довольным видом отложила ложку и палочки. Глаза её были опущены, но он не сомневался: мысли в её голове сейчас целиком заняты им. Ей наверняка до смерти хотелось поднять взгляд и посмотреть, как он отреагирует на это свидание.
— Что ж, мы пойдём.
Хан Джио убрал пудинг в карман и поднялся со своего места. Чэвон, словно решив до самого конца делать вид, будто Ыйхёна здесь нет, плотно сомкнула губы и ни разу на него не посмотрела.
— Чэвон, пока.
Поэтому Ыйхён специально окликнул её по имени. Игнорирования с него было уже достаточно.
