Мой родной брат даже не удосужился ответить на сообщение, а его друг был готов пропустить занятия, лишь бы отвезти меня в колумбарий. Как однажды и сказал сам Кан Ыйхён, если он перестанет играть роль старшего брата, хуже от этого будет только мне.
— Разве это не странно?
Ни голос, ни пружинившая походка не могли скрыть моего приподнятого настроения. И я сама не знала, насколько уместно чувствовать такое в день памяти родителей.
— Что именно?
— То, что мама сейчас сидит дома, а я еду здороваться с ней в колумбарий.
О том, что мама снова появилась, я уже рассказала Кан Ыйхёну. Он внимательно посмотрел на облегчение, проступившее у меня на лице, ответил лишь коротким «понятно», и на этом вчерашняя суматоха закончилась.
— С отцом тоже нужно поздороваться.
Кан Ыйхён был единственным человеком, который не делал из этого проблемы, когда я говорила о мамином призраке. Ю Докём приходил в ужас даже тогда, когда я просто смотрела в пустоту. Наверное, любой другой человек, знавший о смерти моих родителей, отреагировал бы примерно так же.
— Сегодня ведь день рождения Чон Сучжин, — пристёгивая ремень безопасности, я как бы невзначай закинула удочку. — Ты разве не должен быть с ней?
— Увидимся вечером.
Ну естественно. Человек, который одинаково заботился обо всех вокруг, не мог бросить всё и примчаться только ко мне одной.
— Занятой вы человек. Тут успеть позаботиться, там успеть позаботиться.
Я без всякого стеснения проворчала это и покосилась на заднее сиденье. Там лежал бумажный пакет с логотипом известного косметического бренда. Догадаться, кому предназначался этот подарок, было совсем нетрудно.
До колумбария ехать было около часа. Чем безлюднее становились окрестности дороги, тем чаще я украдкой поглядывала на телефон. Успеет ли Ю Докём приехать вовремя? Или уже был здесь и уехал? Хотя бы сегодня нам следовало притвориться дружными братом и сестрой перед родителями. Мама всё равно знает правду, но мне хотелось хотя бы сделать вид, будто ничего не происходит.
— Докём уже здесь.
Кан Ыйхён заглушил двигатель на парковке и кивнул в сторону здания.
— Сказал, что ещё и новые цветы купит.
Значит, Кан Ыйхён опять оказался посредником между нами. Из-за того, что он был лучшим другом Ю Докёма, ему одному приходилось расхлёбывать последствия вражды между двумя несносными братом и сестрой.
Когда мы вошли внутрь, Ю Докём действительно стоял перед нишей с прахом родителей. Венок, висевший перед мемориальной ячейкой, тоже был новым.
— Пришли?
Заметив нас, Ю Докём поздоровался первым. Не очень-то приятно было это признавать, но хорошо, что рядом находился Кан Ыйхён. Если бы не он, брат с сестрой по фамилии Ю либо разошлись бы, не обменявшись ни словом, либо, в худшем случае, снова устроили бы ссору прямо перед прахом родителей.
Я аккуратно вложила письмо, которое подготовила накануне, между цветами венка. Мне хотелось многое рассказать родителям, слишком многое накопилось на душе, но плакать навзрыд на глазах у Ю Докёма я не собиралась. Поэтому каждый раз приносила сюда письмо. Голубые листы были исписаны до последней строчки одиночеством, понятным только мне и моим родителям.
— Обратно поедешь со мной.
Пока я смотрела на старую семейную фотографию, сделанную ещё в те времена, когда мы были все вместе, за спиной раздался голос Кан Ыйхёна.
— Было бы здорово. На автобусе сюда добираться чертовски далеко. У тебя вечером планы?
— Да.
— С девушкой?
— Она мне не девушка.
Ю Докём коротко усмехнулся. Я сделала вид, будто поправляю конверт с письмом, и попыталась отгородиться от разговора, который разворачивался у меня за спиной.
— Ты до сих пор оглядываешься на Ю Чэвон?
Но Докём был не из тех, кто позволил бы мне спокойно остаться в стороне.
— И сколько ещё ты собираешься жить монахом из-за неё? Вы что, родственники? У вас что-то общее по крови? Вы же просто знакомые. Почему ты даже встречаться ни с кем не можешь из-за её капризов?
После Кан Ыйхёна именно Ю Докём быстрее всех догадался о моих чувствах. Поначалу он не обращал внимания, считая это наивной детской влюблённостью. Но время шло, а я по-прежнему цеплялась только за Кан Ыйхёна, и в конце концов мои чувства начали вызывать у брата отвращение. Именно Ю Докём чаще всех бросал мне в лицо, что я никогда не смогу заинтересовать Кан Ыйхёна, даже если мир перевернётся, и что будь я парнем, на меня давно бы уже заявили в полицию.
— Хочешь пойти со мной?
Полностью проигнорировав ворчание Докёма, Ыйхён неожиданно сменил тему.
— Куда это — с тобой?
— Поздравить Сучжин с днём рождения.
Сучжин.
Сучжин.
Я смотрела на маленькую Ю Чэвон на фотографии, сидевшую на руках у отца, и мысленно вновь и вновь прокручивала в голове голос Кан Ыйхёна. Такое обращение было совершенно естественным. И всё же сердце болезненно ухнуло вниз из-за той мягкой теплоты, которая прозвучала в его голосе.
— И зачем мне туда идти? Вам же хочется провести время вдвоём.
— Чем больше людей её поздравят, тем лучше.
— Такими темпами ты ещё и Ю Чэвон с собой потащишь.
— Если Чэвон не против, можно и её взять.
— Ты совсем с ума сошёл?
Я оторвала взгляд от фотографии и посмотрела на Кан Ыйхёна. На его спокойном лице не было ни тени злого умысла. Было очевидно, что ему даже в голову не приходило строить какую-то жестокую интригу, чтобы продемонстрировать мне свою идиллию с Чон Сучжин и тем самым сломить мой боевой дух.
Он и правда хотел только одного — чтобы Чон Сучжин поздравило как можно больше людей. Эта простота болезненно сдавила мне грудь. Кан Ыйхён даже представить не мог, сколько раз его одинаково доброжелательное отношение ко всем подряд растаптывало меня.
— Ладно. Я тоже пойду.
— Эй, Ю Чэвон, — Ю Докём тут же вмешался, вытаращив глаза. — Ты туда зачем собралась? Что ещё задумала? Просто иди домой и сиди спокойно. Поняла? И не вздумай мешать чужим отношениям.
— Я вообще-то уже ела с Чон Сучжин за одним столом. И на выставку мы вместе ходили. Не преувеличивай.
Ю Докём с недоверчивым видом повернулся к другу.
— Твоя девушка хоть знает, что эта ненормальная уже больше десяти лет тебя преследует?
— С родителями уже попрощались?
В искусстве перевести разговор на другую тему Кан Ыйхёну не было равных. Ю Докёму оставалось только ошарашенно вздохнуть, а я в последний раз посмотрела на урны с прахом родителей.
Мне по-прежнему до смерти не хотелось быть незваной гостьей. И ещё меньше хотелось оказаться жалкой второстепенной героиней, существующей лишь для того, чтобы помочь главным героям обрести любовь.
Но мне очень хотелось увидеть, как на невозмутимом лице Кан Ыйхёна появится хотя бы трещина. Хотелось показать парню, который так демонстративно пренебрегал моей любовью, насколько невыносимой я могу быть.
— По дороге заедем в цветочный магазин, — я одарила Кан Ыйхёна самой милой улыбкой. — Неудобно же приходить с пустыми руками.
***
Чтобы казаться хорошей девушкой, мне приходилось постоянно прикладывать усилия. А вот Чон Сучжин в этом не нуждалась вовсе. Если бы она рассчитывала провести вечер наедине с Кан Ыйхёном, то при виде незваных гостей вполне могла бы растеряться или хотя бы не суметь скрыть разочарование. Но, услышав, что мы пришли поздравить её с днём рождения, она выглядела так, словно была искренне тронута.
— С днём рождения, Сучжин, — сказала я.
— Букет просто потрясающий. Спасибо, Чэвон.
Даже на мой взгляд Чон Сучжин выглядела красивой, когда прижимала к груди розовый букет и вдыхала его аромат. Красивой той же красотой, что и Кан Ыйхён. Они настолько хорошо смотрелись вместе, что было даже странно, почему их отношения до сих пор топтались на месте. Если выразиться по старинке, их можно было назвать писаным красавцем и писаной красавицей.
— Простите, что так внезапно заявились. Просто моя сестра всё уши прожужжала, как хочет увидеться с госпожой Сучжин, — ухмыльнулся Ю Докём, глядя на меня. Он заметил мой комплекс неполноценности. Казалось, его искренне радовало, что место рядом с лучшим другом заняла девушка красивая и добрая.
Празднование проходило в ресторане с уютной атмосферой. Когда Чон Сучжин прошла вглубь зала и села, Кан Ыйхён совершенно естественно устроился рядом с ней. Я вошла следом и, не имея другого выбора, заняла место напротив Чон Сучжин. Впрочем, к чему-то подобному я была готова заранее.
— Подарок я не приготовил, зато ужин сегодня за мой счёт.
Ю Докём с важным видом жевал хлебную закуску до подачи блюд. Его любимым занятием было строить из себя отпрыска богатой семьи, хотя он не учился, не работал и жил на деньги, оставленные родителями. Иногда мне всерьёз хотелось понять, почему Кан Ыйхён вообще дружит с Ю Докёмом.
— Правда? Тогда сегодня надо как следует поесть. Чэвон, ты тоже ешь побольше.
Чон Сучжин заботливо не забывала и обо мне. Интересно, как именно Кан Ыйхён меня представил? Неужели чем-то вроде будущей золовки? Если так, то хуже и придумать нельзя.
Когда заказанные блюда подали на стол, официант принёс торт с зажжёнными свечами. Кан Ыйхён, как всегда внимательный к мелочам, позаботился даже об этом заранее. Лицо Чон Сучжин, освещённое мягким жёлтым светом свечей, озарилось счастливой улыбкой.
— Надо спеть, — Ю Докём захлопал в ладоши и первым начал: — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя...
Я тоже запела своим звонким голосом, не сводя глаз с губ Кан Ыйхёна. Наверняка сейчас он без всякого колебания произнесёт слова, которые следуют дальше.
— С днём рождения, дорогая Сучжин.
Именно этого я и ожидала. Кан Ыйхён не придавал особого значения словам песни. Их замечали только я, насторожившаяся до предела, и смущённая Чон Сучжин.
— Так, сначала нужно загадать желание.
Под громкие подбадривания Ю Докёма Чон Сучжин на мгновение закрыла глаза, а затем задула свечи.
Какое было её желание? Чтобы у неё всё получилось с Кан Ыйхёном? Но вряд ли Чон Сучжин нуждалась в столь громком слове, как «желание». Для неё это будущее было почти само собой разумеющимся. Такие желания загадывают девушки вроде меня.
— Впервые вижу, чтобы Ыйхён праздновал день рождения девушки. Мы дружим с восьми лет, — Ю Докём болтал без умолку, словно рыба, наконец оказавшаяся в воде. — За это время ему много раз признавались, а он даже не смотрел в ту сторону. Я однажды всерьёз спросил его, не гей ли он.
Чон Сучжин звонко рассмеялась.
— Ничего себе. Если вы дружите с восьми лет, получается, знакомы почти всю жизнь. Это впечатляет.
— Просто у Ыйхёна хороший характер, вот он и терпит меня рядом. Где ещё найти человека, который выдержит не только друга, но и младшую сестру этого друга?
— Характер? Да Чэвон такая милая.
— Да какая там милая. Просто при вас строит из себя пай-девочку. Дома она меня вообще ни во что не ставит. Ни старших не уважает, никого.
Похоже, Ю Докём решил воспользоваться случаем и окончательно сбить с меня спесь. Сам Кан Ыйхён молчал, а этот один разошёлся не на шутку.
— Почему же? Я бы не отказалась от такой младшей сестры. Чэвон, наверное, очень популярна в университете? Наверняка парни постоянно просят у тебя номер телефона.
— Постоянно.
Ответила не я. Это был Кан Ыйхён. До этого момента он молча ел и почти не участвовал в разговоре, но теперь впервые вступил в беседу.
— Когда она занимается в библиотеке, парни нередко оставляют ей записки. На университетском форуме даже выкладывают её приметы и спрашивают, с какого она факультета.
— Да ладно, правда? Значит, в смешанных университетах и такое бывает. У нас в женском университете ничего подобного нет.
— Это она-то популярна? — Ю Докём громко фыркнул. — Узнают её характер — сразу разбегутся. Кто вообще станет рядом с ней задерживаться?
— Оказывается, есть такие, кто не отказывается от этой идеи даже после знакомства с её характером.
— У вас там что, одни идиоты учатся? Смотрят только на смазливое лицо и сразу тают.
— Судя по всему, головы у них на плечах всё-таки есть. По крайней мере, с признаниями они не торопятся.
Ответ Кан Ыйхёна прозвучал спокойно, но в его словах ощущался странный подтекст. Будто он вспоминал вполне конкретных людей. Или даже одного человека.
