56 Пустое место
— Джулия. Интересно, у нее все хорошо?
— Уже то, что она сюда не возвращается, значит, дела идут нормально. В ее случае отсутствие новостей — хорошая новость. Просто забудь об этом.
— Да…
С тех пор как Тия и Джулия покинули таверну Руба, прошла неделя.
Саша застонала от скуки, растянувшись на стойке бара.
Посетителей и раньше было не так уж много, а теперь, когда стало на двух человек меньше, даже поговорить было почти не с кем. Скука стала невыносимой.
— Управляющему разве не одиноко?
— Ну. Немного? Но Джулия из тех, кто хорошо приспосабливается где угодно, так что я особо не волнуюсь.
— А мне очень одиноко и тревожно…
Саша глубоко вздохнула и снова обмякла на стойке.
Она уже скучала по Джулии.
Скучала по Тии, которая обычно носилась по таверне и устраивала переполох.
С самого первого дня, когда Саша ее увидела, она часто думала, что в Джулии есть что-то особенное.
Дело было не только во внешности. Она сама как человек была необычной.
Словно пришла из другого мира.
В ней было нечто странно отличавшееся от других и в то же время притягательное.
Иными словами, ей явно не подходило работать в таком месте, как эта таверна.
— От Джулии так и не пришло ни одного ответа? Я ведь отправила столько писем. Она занята?
— Раз ответа совсем нет, не думаю, что они просто теряются. Или кто-то может перехватывать письма.
— Хм… Надо будет как-нибудь самой к ней сходить.
— Ах, кстати. В лавку пришел официальный документ.
— Что там?
— Убийцу, который убил твоих родителей. Говорят, его поймали.
— …
Выражение лица Саши застыло, когда она взяла бумагу.
В документе было написано:
Уведомление о результатах расследования.
Настоящим сообщаем, что был задержан подозреваемый, с высокой вероятностью являющийся преступником, который убил Ивана Романова, отца Саши Романовой, и Лену Романову, мать Саши Романовой, после чего скрылся.
О дальнейшем ходе расследования мы уведомим вас дополнительно.
— Это хорошо.
— Да…
Саша неловко улыбнулась и снова и снова перечитывала уведомление о расследовании, хотя уже прочла его.
Если полиция использовала выражение с высокой вероятностью, можно было считать, что преступника практически поймали.
Враг, убивший ее родителей десять лет назад, был схвачен.
Какую реакцию ей следовало показать в такой момент?
Заплакать навзрыд?
Или прыгать от радости?
Саше пришлось задуматься, какая реакция выглядела бы самой естественной.
На самом деле она не чувствовала вообще ничего.
«Они заслужили смерть… если я скажу такое, босс ужаснется.»
Родители.
Некоторые люди начинают плакать, едва услышав это слово, но Саша совершенно не понимала таких людей.
Родители Саши и правда были идеально подходящей друг другу парой.
Бизнесмен простого происхождения и жена из разорившейся дворянской семьи.
Хотя они не были особенно богаты, эти двое жили изысканной жизнью. По крайней мере, внешне.
Бизнес ее отца, Ивана, начал гнить изнутри с самого начала, обманывая вкладчиков, а расточительность и клептомания ее матери, Лены, с каждым днем становились все хуже, вызывая бесконечные ссоры между супругами.
И среди всего этого родилась Саша.
Зверолюд-единорог с рогами, о которых говорили, что они встречаются крайне редко.
Супруги, считавшие рога лишь легендой, поначалу возлагали большие надежды на Сашу, думая, что она наверняка родилась с каким-то выдающимся талантом.
Саша и правда была одаренным ребенком.
Она произнесла первые слова еще до того, как ей исполнилось шесть месяцев, а к году уже учила два языка.
Но на этом все и заканчивалось.
Кроме того, что она развивалась немного быстрее других младенцев, в Саше не было ничего особенно выдающегося.
Даже дорогостоящая проверка магической предрасположенности закончилась полным провалом.
И тогда все началось.
Воспитание, граничившее с жестокостью, целью которого был поиск талантов Саши, превратилось в откровенное насилие.
По мере того как семейное дело с каждым днем приходило в упадок, Саша стала для родителей мешком для битья.
Но снаружи Иван по-прежнему выглядел надежным бизнесменом и заботливым отцом, а Лена прекрасной женой, хорошо поддерживающей мужа.
Чем сильнее росла пропасть между их публичным образом и реальностью, тем сильнее становились стресс и истерия супругов, и именно маленькой Саше всегда приходилось принимать это на себя.
Когда родителей убил грабитель прямо у нее на глазах, Саша не почувствовала никаких эмоций.
Вместо гнева или печали разум маленькой Саши заполнил только холодный расчет.
Если и было одно слабое чувство, которое она ощутила, то, возможно, это было удовлетворение.
Грабитель, испугавшийся бесстрастной девочки, неподвижно стоявшей вся в крови, забыл избавиться от свидетеля и сбежал.
Но Саша притворилась, будто от шока потеряла память, и больше десяти лет преступника так и не могли поймать.
До сегодняшнего дня.
«Бедный человек.»
Для Саши тот человек был тем, кто спас ее из ада.
А теперь она не могла помешать тому, что его казнят как убийцу.
Ей было немного жаль.
— Ирэн сегодня не выходит на работу?
— Ах, она сказала, что взяла выходной, чтобы увидеть детей.
— Вот как? Значит, она наконец набралась смелости.
— …
Мысль о том, что родительская любовь — это иллюзия, окончательно укрепилась в Саше после встречи с Ирэн.
Ирэн бросила двух своих детей.
Хотя она оправдывалась, говоря, что сделала это из любви, факт оставался фактом: она их бросила.
Значит, никакой самоотверженной родительской любви на самом деле не существует.
Родители всегда в первую очередь думают о себе.
Она твердо верила в это до одного дня.
До того дня, когда появилась Джулия и все разрушила.
«Она растит ребенка демона, который даже не ее родная дочь?»
«И никто ей за это не платит?»
«Даже в кризисной ситуации, из которой она могла бы выбраться, продав Тию, она все равно ее защищает?»
Все это было настолько невероятно, что не укладывалось в голове.
Джулия одаривала ребенка, который не был ей родным и принадлежал к другой расе, любовью большей, чем у настоящего родителя.
Саша хотела верить, что Джулия просто слишком назойливая и глупая.
Сначала она пыталась внушить себе именно это.
Но вскоре Саше пришлось признать.
В этом мире родительская любовь действительно существует.
Исключением были ее родители, а большинство родителей в мире любят своих детей.
Стоило ей признать это, и сердце какое-то время ужасно болело.
Ей казалось, будто она одна была брошена в этом мире.
Но Джулия не оставила Сашу одну.
Она взяла Сашу за руку и вывела ее наружу.
Показала ей, что она не одна.
— М-м. Я скучаю по ней…
Саша улыбнулась, вспоминая теплое прикосновение к кончикам своих пальцев.
Только после исчезновения Джулии она поняла.
Только почувствовав эту пустоту, она осознала.
Звучит немного смешно, но Саша начала воспринимать Джулию как своего родителя.
Она жаждала получить от Джулии родительскую любовь, которой никогда не получала.
И прежде чем это желание успело исполниться, Джулия ушла.
— Скорее всего, она заглянет, когда получит отпуск. Подожди до тех пор.
— Да…
Рядом с Джулией она могла бы гордиться этими рогами.
Но теперь они снова стали лишь обременительными и ненавистными вещами.
— Ургх!
— Ч-что?! Что случилось, Саша?
— Не ломается…
Саша схватилась за рог и попыталась приложить силу, но почувствовала только головную боль, словно мозг сотрясался внутри черепа, а рог остался цел.
Она безрадостно рассмеялась и постучала по рогу.
«Смогу ли я когда-нибудь полюбить эти рога?»
Она мысленно спросила себя.
Ответ пришел быстро.
«Невозможно. Если даже мои родители испытывали к ним отвращение, как я смогу их полюбить…»
Это невозможно.
Когда Тия сказала, что эти рога крутые, ей показалось, будто это возможно.
Она уже скучала по Тии и Джулии.
***
Она нервничала.
Это был самый волнительный момент за все тридцать с лишним лет ее жизни.
И все же Ирэн, отчаянно собирая остатки смелости, заставила застывшие ноги снова идти вперед.
— Хуу… Хаа…
Особняк был уже неподалеку.
А значит, момент, когда она встретится со своими двумя детьми, был уже близко.
Чем ближе она подходила к цели, тем сильнее билось ее сердце и тем сильнее потели ладони.
«Ах. Может, все-таки стоило прийти вместе с Джулией.»
Она почувствовала легкое сожаление.
Будь Джулия сейчас рядом, она взяла бы ее за руку и силой повела вперед.
Каждый раз, когда она хотела бы повернуть назад от страха, Джулия снова придала бы ей смелости.
Но она все равно пришла одна, потому что не хотела полагаться на Джулию.
Благодаря Джулии она задумалась о том, чтобы навестить детей.
Этого было достаточно.
К тому же Джулия сейчас занята.
Просить ее снова пойти вместе было бы обременительно.
— Ах.
Шаги Ирэн остановились.
За железной оградой простирался большой сад.
Внутри она увидела брата с сестрой, которые без остановки бегали и смеялись.
Эта сцена одновременно согревала сердце и причиняла боль.
Они уже так выросли.
Дети растут быстро, хотя и не так быстро, как Тия.
Думая об этом, Ирэн почти почувствовала удовлетворение от того, что просто смотрит на них.
Она почти развернулась обратно.
Но не могла так поступить.
Она дала обещание Джулии.
Она стиснула зубы и с трудом сделала шаг вперед.
Сколько бы раз она ни пыталась пригладить лисьи уши, высоко поднявшиеся от напряжения, они снова тут же подскакивали вверх.
В конце концов, сдавшись, она оставила уши торчать.
«Что мне сказать, когда я встречу детей? Сначала извиниться? Или…»
Её мысли спутались.
Услышав звук шагов, дети одновременно повернули головы.
Затем, словно зачарованные, медленно подошли к железной ограде.
И как раз когда Ирэн, стоявшая прямо перед оградой, уже собиралась открыть рот, сдерживая слезы…
— Дети…
— А ты кто?
Кто ты.
Этими словами сердце Ирэн разорвали на клочки.
Ее лисьи уши, стоявшие торчком, медленно опустились вниз.
Когда озадаченные детские лица прижались ближе к ограде, Ирэн молча покачала головой и медленно отступила.
Когда она пришла в себя, то уже развернулась и бежала прочь.
— Хуу, хаа! Аах…
Ирэн споткнулась и с глухим стуком упала. И наконец уже не смогла сдержать слез.
Сил подняться у нее больше не было.
Ее воля была полностью сломлена.
Ирэн долго лежала на земле, сжимая грудь и рыдая.
— А?
Затем Ирэн почувствовала чье-то присутствие и оглянулась.
Там стоял знакомый мужчина.