Если что-то пойдет не так, я сбегу.
Прятаться ли в лесу или просто бродить без цели, но если ситуация станет опасной, я сначала удираю, а потом уже думаю.
Вот что я решил.
Конечно, оглядываясь назад, я понимаю, что всё это было бессмысленно.
Когда из нижней части живота с неприятным ощущением потекла тёплая жидкость и пропитала всё внизу, я застыл на месте.
— Пожалуйста, подождите немного! Я позову повитуху! (п.с. от беса. Т.к. это фэнтези, я решил испл. старое слово. повитуха - устаревшее слово, означающее женщину, помогающую при родах)
— А… ах…
— Вам нужно отпустить мою руку, Святая! Я сейчас вернусь!
Сбежать? Ну да, конечно.
После ухода священника я не мог сдвинуться с места больше 10 минут.
Мои конечности не были скованы, а боль не настолько невыносимой, чтобы совсем не двигаться.
Ощущение было такое, будто тебя затянуло в слабую петлю.
Не то чтобы было особенно некомфортно или больно, но тяжелая, толстая петля на шее порождала страх: стоит попытаться сбежать и она немедленно затянется и задушит.
Слишком расплывчатое объяснение?
Если объяснять на мужских терминах — ощущение, будто твои яйца в чьей-то хватке.
Этот парализующий страх, что их могут сдавить и разорвать в любой момент.
«Мне конец».
Полный пиздец.
Чем я занимался всю прошлую неделю?
За то время, которое показалось мне вечностью, что я успел сделать, кроме как бродить по этой крошечной деревушке в поисках выхода?
Пока эти мысли одолевали меня, я вдруг почувствовал, как мои внутренности скручиваются и сжимаются, заставляя стиснуть зубы.
— Ннннгхх…!
Это сводит с ума.
Настоящие схватки еще даже не начались, а я уже задыхаюсь.
В тот момент я просто молился, чтобы всё это поскорее закончилось.
«Кажется, сейчас начнется».
Вспомнилось не к добру.
Вместе с ощущением шевеления внутри появилось давящее, сжимающее чувство.
Так начинаются схватки?
Хотя я слышал, что женщины умирают во время родов, я не думал, что Святая с её широким тазом и телом, приспособленным для беременности, будет так сильно страдать.
Давайте сначала вытащим этого дракончика, а потом будем думать.
А потом, пока все будут в панике, я выскользну через заднюю дверь.
Оглядев комнату, я составил вроде бы неплохой план.
— Аааааргх!
Пока на меня не обрушилась боль.
Изнутри донёсся рвущий, разрывающий звук, который передавался через вибрацию.
Что-то определенно рвалось. Я не могу сказать, что именно: стенка матки, шейка или влагалище, но я затрясся от мучительной боли, словно внутри меня засовывали и выкручивали нож.
— Святая! Я привел повитуху!
— О боже. Так много околоплодных вод… Похоже, скоро начнутся роды.
— Аах! Ааагх! Что-то внутри порвалось… я имею в виду, разрывается! Ннгх…
— Успокойтесь, Святая. Дышите, как я, хорошо? Хуу. Хаа. Хуу. Хаа.
— Хуу, хаак. Хуук… Хаа, моя задница! Блять! Аааагх! Что-то не так!!!
— Всё в порядке. Всё хорошо. Вам просто кажется, что боль сильнее, потому что вы напуганы. Можете немного раздвинуть ноги? Вот так. Дайте посмотреть…
Дыхание ху-ха? Какая чушь.
Ебаная чушь.
Я едва могу дышать от боли, словно мне в живот воткнули нож, а кишки вываливались наружу, но повитуха, казалось, была совершенно невозмутима.
Сияя улыбкой, она подошла к кровати, откинула одеяло и раздвинула мне ноги, чтобы осмотреть.
Заглянув внутрь, она постепенно побледнела.
— Э, мм…
— Что! Что такое!
— Ну… Кажется, состояние не очень, Святая.
— Хах.
С трудом повернув голову, я увидел тёмно-красные пятна крови, стекающие между ног и полностью пропитавшие юбку.
Видите? Я был прав.
Что-то не так…
Внезапно все силы покинули меня, и от чувства безысходности у меня вырвался пустой смешок.
Конечно, этот смешок быстро сменился ощущением, будто что-то расширяет дыру, проделанную где-то внутри меня.
— Аааах!!! Я умираю! Я правда умираю!
— Нет, вы не умираете. Успокойтесь, Святая.
— Да как я успокоюсь! Легко тебе говорить, когда это не с тобой происходит! О боже! Аааааргх!
Я почувствовал, как что-то ползёт вниз и медленно давит на нижнюю часть живота, вызывая ощущение сдавленности.
В обычное время я бы извивалась от боли от ощущения, что влагалище растягивается до предела, но проблема была в том, что оно на самом деле рвалось.
Блять, этот ублюдок, должно быть, скользит вниз, держа в обеих руках кинжалы и нанося удары слева и справа, чтобы проложить себе путь.
Не было другого объяснения этой боли, как будто мой вагинальный канал был разорван с обеих сторон одновременно.
— Го, головка показывается! Еще чуть-чуть, Святая!
— Мне больно, когда я тужусь!!!
Что это за повитуха?
Она совсем не помогает.
Священник, который все это время держал меня за руку, был куда полезнее.
Но когда кровь залила всю простыню, перед глазами у меня потемнело в глазах и закружилась голова.
Какими бы чудовищными ни были мои способности к восстановлению и выработке крови, восполнить потерянный кислород было невозможно.
— Ах. Угх. Ааагх…
— Почти всё! Еще чуть-чуть!
Теперь у меня не было сил даже издавать звуки.
Драконий детеныш, прорвавший себе путь вниз по вагинальному каналу, теперь извивался головкой у выхода из влагалища, готовый полностью появиться.
Казалось, что все внутренности вытаскивают наружу.
Сознание затуманилось, низ живота чувствовался полностью разорванным и растерзанным, зрение меркло, но я просто не мог отключиться.
Я бы хотел просто заснуть и проснуться отдохнувшим.
К сожалению, сознание не покидало меня до самого конца.
— Вааа, вааа! Вааааа! Вааааа!
— Вы хорошо справились, Святая! Я помогу остановить кровотечение сейчас… Ах.
С глухим звуком, как только головка вышла, ощущение застревания исчезло, и ребенок плавно выскользнул наружу.
В тот же миг у меня перехватило дыхание, и зрение начало полностью восстанавливаться.
И когда я услышал смущенный голос повитухи, я крепко зажмурился.
У неё были веские причины на какое-то время лишиться дара речи.
В конце концов, любой пришел бы в шок, увидев темную ящерицу, выползающую из женского влагалища.
— С-Святая. Взгляните на это.
— …
Но то, что показала мне акушерка, завёрнутое в ткань, было совсем не тем, чего я ожидал.
Это был уродливый ребенок.
Морщинистый новорождённый с короткими конечностями — поистине уродливый.
Он плакал и барахтался, пытаясь дышать.
В тот момент, когда я увидел его лицо, боль внезапно исчезла.
Низ живота все еще немел и болел, но скрежещущая, невыносимая агония, что была прежде, полностью пропала.
Я подумал, не дал ли мне кто обезболивающего.
— Что за…
— Ах.
Когда повитуха отодвинула ткань, прикрывавшую голову ребенка, на обоих висках показались маленькие черные пятнышки.
Нет, не пятнышки, а рожки.
Я инстинктивно потянулся потрогать их, но, почувствовав твердую, шершавую текстуру, в ужасе отдёрнул руку.
— Почему… Почему… Почему…
Почему он так выглядит?
Не отвратительная ящерица, но и не совсем человек.
Почему такой двусмысленный облик?
На глаза навернулись слезы.
— С-Святая.Пожалуйста, присмотри пока за ребёнком. Я пойду сообщу старосте деревни.
— Нет. Это неправильно. Я хочу проснуться прямо сейчас. Кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня…
Глядя на плачущее существо у меня на руках, я продолжал качать головой.
Я хотел остановиться.
Я хотел всё бросить.
Я хотел вернуться домой.
***
Слухи в этой маленькой сельской деревне распространяются быстро.
Если новость о том, что один ребенок ударил другого, облетает всю деревню за полдня, то что уж говорить о новости, что Святая родила ребенка с рогами?
Было очевидно.
Испуганная повитуха помчалась в деревню, и меньше чем через час это стало горячей темой для обсуждения.
Мне нужно было как-то сбежать в этот промежуток.
Но последствия только что перенесенных родов, выхода плаценты и массивной потери крови были серьезнее, чем я ожидал.
Каждая попытка встать сопровождалась покалыванием во влагалище, не дававшим как следует управлять ногами.
Рухнув на пол при попытке подняться, я понял, что всё тело дрожит, словно в лихорадке.
Тогда до меня дошло.
Это было не то физическое состояние, которое можно преодолеть силой воли.
Возможно, даже мое ментальное состояние было подорвано.
Учитывая способности этого тела к исцелению, низ живота и влагалище должны были уже полностью восстановиться, но я все еще страдал от фантомных болей.
— Правда, что ли? Святая родила ребенка демона?
— Дай посмотреть! И мне покажи!
— Так и знал! о её похотливому виду было понятно, что она переспит с демоном!
Шум за окном становился все громче.
Теперь было уже поздно.
С этой мыслью я потерял все силы и рухнул лицом вниз на пол.
— Разойдись! Нам нужно схватить и сжечь дитя демона!
— Нет! Еще даже не подтверждено, что это дитя демона!
— Староста деревни видел демонические рога! И повитуха тоже! Кто ты такой, ученик жреца, чтобы перечить старшим!
— Ты же тоже видел! Были у него рога или нет? Отвечай!
— Это… Угх. Я все равно не могу вас пропустить!
— Ах ты ...!
Сквозь щель в двери отчётливо доносились звуки ударов.
Священник, похоже, упрямо охранял дверь, и вскоре в разбитое окно полетели камни.
— Ах.
Очнувшись, я обнаружил себя свернувшимся калачиком на полу, прижимающим к себе ребенка.
Подставляя спину и голову под броски камней…
Вблизи лицо ребенка было куда уродливее, чем когда я мельком взглянул на него раньше.
От плача его глаза заблестели, они были то приоткрыты, то закрыты, и в нём действительно можно было разглядеть что-то милое.
Если бы только не эти черные рожки на голове.
Это всё из-за тебя.
Я попал в это тело, оказался придавлен драконом и сразу после прибытия подвергся всевозможным унижениям. Я оказался в ловушке в этой деревне, и всё из-за тебя.
С этой мыслью я обхватил шею ребенка все еще дрожащей правой рукой.
— Хм…?
Почувствовав внезапную тишину, я приподнялся.
Громкие голоса, обзывающие меня шлюхой, стоны избиваемого священника и безостановочные броски камней — всё стихло.
К тому времени боль внизу живота, из-за которой я чуть не потерял сознание, утихла, и я смог встать на дрожащие ноги.
С каждым шагом я всё сильнее сжимал звенящий таз и, пошатываясь, двигался к окну.
Я услышал, как под моими ногами хрустнуло стекло, но мне уже не было больно.
— Что это…?
Вдалеке огромный огненный столб осветил ночное небо, как дневной свет.
Вся деревня была охвачена пламенем и окутана чёрным дымом.
А внутри между горящими зданиями двигалась массивная тень, показавшаяся мне знакомой.
— Нашел тебя.
СУКА, это ты ублюдок.
Мое тело двигалось, словно одержимое.
Поскользнувшись из-за лишком резкого шага, я грубо выдернул вонзившиеся в руку осколки стекла и поднял ребенка.
Затем я побежал по пустынной степи по направлению к деревне.
Время от времени в деревне с глухим рёвом «КУООООХ» возникал ещё один огненный столб, и я бежал к нему в своём окровавленном платье.
Едкий дым начал давить на легкие, но мне было не до того.
— Хаа… Хааа…
И наконец я смог встать перед этим существом.
Зверь, занятый тем, что изрыгал пламя и крушил дома, со странным звуком повернул ко мне голову.
Да, я здесь, сволочь.
Столкнувшись лицом к лицу с существом, чьего лица я не мог разглядеть, когда оно прижимало меня к земле своими когтями, я ощутил прилив всей накопленной обиды.
К черту всё это.
Я поднял ребенка, чтобы существо его увидело, и взорвалась гневом.
— Эй!!! Ты, ебучая ящерица!
— Куох?
— Видишь это? А? Видишь?! Это твой ребенок! Дитя, которое я родила из-за тебя!
— Круууу…
— А чего ты отступаешь! Бери ответственность! Это твой ребенок, так что неси ответственность!
— КРААААК…!
Возможно, узнав отца, ребенок снова принялся энергично плакать, разрушая мои барабанные перепонки.
Когда я протянул ребенка, ящерица не смогла скрыть растерянности и попятилась, пока не споткнулась о стену.
Когда я попытался приблизиться, чтобы отдать ребенка, он немедленно расправил крылья, что были спрятаны за спиной, и улетел в небо.
— Сволочь…
Сбежал.
После того как изнасиловал меня и заставил родить ребенка, он, видимо, не захотел брать за ребенка ответственность.
Теперь у меня не осталось сил ни злиться, ни смеяться над этой нелепостью.
Прижимая сверток, я побрел из деревни и обнаружил у входа множество людей с перепачканными сажей лицами.
Не меньше было и тел, лежащих на земле, уже превратившихся в черный уголь.
Люди, выстроившиеся по обе стороны, молча смотрели на меня, а возможно, на ненавистного ящереныша в моих руках.
— Неужели этот злобный Чёрный Дракон сбежал?
— Святая, должно быть, использовала силу Бога! Это очевидно!
— Тогда она может и потушить пожар?!
— Верно! Да!
Их взгляд пугал меня.
Трудно было поверить, что это те же самые люди, которые всего несколько минут назад осыпали меня немыслимыми оскорблениями и забрасывали камнями. Их глаза молили о спасении.
Это было куда отвратительнее, чем чудовище в моих руках.
— С-Святая! Пожалуйста, потушите пожар в нашем доме! Годовой запас продовольствия вот-вот сгорит!
— И в нашем тоже! Пожалуйста, помогите и нашему дому!
— Что вы делаете?! Одних слов мало! Святая! Я заплачу вам, сколько хотите! Только, пожалуйста, потушите огонь!
Это было просто отвратительно.
Я больше не видел в них людей и не желал с ними разговаривать.
Я слегка отодвинул ткань свертка, обнажив чудовище с уродливыми рожками на висках.
Выражения лиц людей, которые фальшиво улыбались и потирали руки, словно я был самим спасением, мгновенно изменились.
— С-Святая…
— …
Среди них был священник с опухшим лицом в ужасном состоянии.
Он протянул руку, чтобы схватить меня, но взглянул внутрь свертка, отдернул руку и отступил.
Даже после того, как я прошел мимо священника, никто не попытался меня остановить.
У меня вырвалась усмешка.
Потому что я понял, что здесь нет ни одного человека, которому я мог бы доверять.
Я прошёл мимо людей и направился по пустой главной дороге.
Я пошел в сторону поднимающегося рассвета.
Мне было всё равно.
Рухну ли я от изнеможения по пути или буду атакован и убит диким зверем — мне было безразлично.
Я просто хотел как можно скорее покинуть эту отвратительную деревню.
— Иик.
Раздраженный тем, что сверток извивается у меня в руках, я резко приподнял его.
Был ли смысл тащить эту обузу, если я даже не был уверен, что смогу самостоятельно добраться до следующей деревни?
Не будет ли лучше для нас обоих, для меня и этой маленькой жизни, если она умрет здесь?
Моя рука, держащая сверток, задрожала, сжимая его.
Я уже собирался бросить его на землю, но маленькая ручка нежно схватила меня за большой палец.
Словно умоляя не бросать его.
— Хах…!
Что я только что собирался сделать?
Своими руками отнять ни в чем не повинную жизнь…
Я разрыдался и снова обхватил сверток руками.
Если мир катится в пропасть, это не значит, что я тоже должен катиться в пропасть.
Я держал в руках этот комок обиды, который сосал мой палец, и просто бесцельно шёл вперёд.