Я понял, что молчание — самый мудрый выбор.
Это был не просто извращённый мир.
Это был мир, где люди гибли из-за нескольких строк в книге.
Согласно этой книге, человеком, избранным Богом, была Святая — я, или, скорее, Джулия, хозяйка этого тела.
Увидев, как людям перерезают горло за то, что они бросили Святую и бежали, я стал осторожен в словах.
Если бы я внезапно заявил, что я не Святая, а мужчина из другого мира...
«Меня бы моментально сожгли на костре».
Они бы объявили меня ведьмой.
Они бы утверждали, что Святая была проклята злым драконом и её душа развращена.
Это были те же люди, которые забивали до смерти юных мальчиков и девочек за то, что те не защитили Святую, и со мной они поступили бы гораздо хуже.
Я даже не хотел представлять агонию сжигания заживо и при этом постоянно исцеляться, не в силах умереть, пока моя кожа обугливается.
Так что пока мне нужно было притворяться, что я где-то ударился головой.
Концепция амнезии.
Я вел себя так, как будто мои языковые способности регрессировали из-за травмы.
На самом деле, последнее, возможно, вовсе не притворство...
Даже сейчас я содрогаюсь, вспоминая боль, которая промазала мою нижнюю часть тела.
Ощущение полной неподвижности.
Острые когти, впивающиеся в мои плечи, словно готовые прорезать их.
И мучительная боль во время проникновения, от которой я чуть не терял сознание...
По крайней мере, когда тот узкоглазый мужчина, священник этой деревни, был рядом, эти травмирующие воспоминания не всплывали.
Может, это звучит немного по-гейски, но держаться за руку этого ублюдка как-то успокаивало мой разум и тело.
Нет, это нормально — в трудные времена искать утешения в ком-то надёжном, независимо от пола.
Я не гей.
Я не такой.
— Привет, Святая!
— Рада тебя видеть, Анна.
Я улыбнулся и поприветствовал маленькую посетительницу, ворвавшуюся в дверь.
Святая Джулия, судя по всему, всегда приветствовала людей с улыбкой.
Даже несмотря на то, что я притворяюсь, что ничего не помню, я решил, что должен попытаться подражать поведению Святой
Анна стояла там, держа мою одежду, которую она стирала вчера, сияя яркой улыбкой.
— Одежда полностью высохла! Как вам?
Ты называешь это мытьем?
Мне хотелось щёлкнуть её по лбу.
Пятна крови полностью не исчезли.
И она развесила её как попало. Из-за этого вся одежда была мятой.
Я правда не хотел это носить.
Не то чтобы я хотел их надеть, даже если бы они были в идеальном состоянии, просто это была одежда для шлюх.
— О боже... Большое спасибо.
— Хе-хе!
Несмотря на мою слегка саркастичную благодарность, Анна просто счастливо улыбнулась.
Но она милая.
В отличие от других, этот ребёнок казался по-настоящему чистым душой.
Может, я могу рассказать ей свою тайну.
Мне начинало казаться, что я задыхаюсь.
Если это сон, я хотел бы проснуться.
Но сколько бы раз я ни бился головой о стену и ни щипал себя за щёки, я не мог проснуться, поэтому мне отчаянно хотелось с кем-нибудь поделиться.
— Что случилось, Святая?
— А, ничего.
Я могу оказаться мёртвым, если попытаюсь расслабиться.
Я решил промолчать.
По крайней мере, пока я не очнусь от этого сна, пока не найду выход из этого мира, я буду хранить это в тайне.
Это был самый безопасный вариант.
— Ваши воспоминания хоть немного вернулись?
— А? Воспоминания?
— Да! Вы, должно быть, были в шоке! Вы сейчас выглядите как совершенно другой человек. Хе-хе.
— ...
Это задело.
Если это заметила даже такая девочка, как она, то, должно быть, заметили все.
Тем не менее отговорка о том, что я ударился головой и потерял память, похоже, сработала.
По крайней мере, они не привязывали мне к ногам камни и не бросили в пруд за ересь.
— Прости. Я правда ничего не помню. Совсем ничего...
— Это нормально! Вы всё ещё Святая! Я уверенна, вы скоро восстановите потерянные воспоминания!
— Спасибо.
Святая.
Оставшись один, я тайком провел эксперимент: порезал палец и прикусил губу, чтобы проверить свою догадку.
Тело Святой обладало необычайными целительными способностями.
Сначала я подумал, что, все в этом мире исцеляются так же быстро.
Но это было не так.
Это была особенная способность тела Святой.
Без неё я бы давно умер от потери крови на той лужайке.
Даже валяться в навозе лучше, чем умереть. По крайней мере, мне повезло остаться в живых.
Или нет? Возможно, смерть была условием возвращения в мой исходный мир?
В конце концов, я попал сюда после того, как меня сбил грузовик, и я умер.
— Святая...!
— А? Да?
— Взбодритесь! Я поделюсь с вами своей силой! Хннг хннг хннг хннг...
Анна внезапно схватила мою руку и зажмурилась.
Она пыталась передать мне энергию?
Я не мог не улыбнуться.
Верно. Смерть будет последним, самым последним средством.
Слово «сдаться» не для меня.
— Пожалуйста, не беспокойте Святую, мисс Анна.
Как раз в этот момент дверь распахнулась, и вошёл крепкий мужчина.
Это был тот священник в опрятном облачении.
Как всегда, он прищурился и мягко улыбнулся.
Я инстинктивно избегал его взгляда.
Моё лицо внезапно стало горячим.
— Священник! Я её не беспокою!
— Это решать тому, кого беспокоят, мисс Анна.
— Хмпф. Я правда не беспокоила!
— Анна права, Священник. Я просто приятно беседовала, чтобы развеять скуку.
— О, правда? Тогда я приношу извинения за то, что прервал приятную атмосферу. Ха-ха.
Он был неизменно мил и во внешности, и в речи.
Никто не бывает от природы таким сладким.
Он определенно чего то хочет.
Скорее всего, его целью было это сексуальное тело.
Отвратительный ублюдок.
— Не могли бы вы выйти на секунду, мисс Анна? Я хотел бы поговорить со Святой наедине.
— Это важно?
— Да, это важно.
— Оу... Ладно. Я вернусь позже, Святая!
Анна ушла, яростно размахивая руками.
Мне с трудом удалось помахать в ответ.
Прощай, единственная чистая душа в этом месте.
— ...
— ...
Теперь, когда мы со священником остались наедине, в комнате повисла неловкая тишина.
Ничего не поделаешь.
Вчера, то... это...
Ах, блять.
Он видел, как я обмочился, упав на пол.
Верный своей сладкой натуре, он быстро закрыл дверь, пока никто не заметил, и сам всё убрал.
К сожалению, из-за боли в пояснице нижняя часть моего тела не реагировала на команды, поэтому мне приходилось во всём полагаться на этого узкоглазого священника...
Кроме мытья интимных мест.
Я думал, что умру от смущения.
— Ха-ха-ха. Это неловко, не так ли?
— Да...
— Конечно, я сохраню вчерашний инцидент в секрете. Так что не волнуйтесь.
— Секрет...
— У всех бывают смущающие моменты. Это была моя вина за то, что я не понял ваше состояние. Я поставил ночной горшок , так что...
— Какова цена за это?
— ...
Священник стоял с открытым ртом.
Судя по его реакции, я попал в точку.
Хотя его ответ был предсказуем, я всё же спросил.
Мне пришлось набраться смелости.
Быть униженным, зная, что тебя ждёт.
Быть изнасилованным, не зная, что тебя ждёт.
Если бы мне пришлось выбирать между этими двумя вариантами, я бы выбрал первый.
Не то чтобы я сознательно хотел подвергнуться насилию. Мне просто нужно было знать, смогу ли я сопротивляться или сбежать.
— Цена? Её нет.
— Что?
— Хотя, если я могу нагло попросить об одной услуге, пожалуйста, хорошо отзывайтесь обо мне перед Богом. Я мечтаю когда-нибудь стать Святым. Ха-ха.
— Ах...
Значит, он всё ещё копит на свой сладкий домик.
Он не возьмёт меня прямо сейчас, а сначала заставит больше зависеть от него.
Когда я полностью доверюсь ему душой и телом, он изольёт в меня свои похотливые желания.
Он хочет насладиться тем, как мой доверчивый взгляд сменится предательством и отчаянием.
Я знаю всё.
Как человек, который когда-то был мужчиной, я мог видеть этого священника насквозь.
— Я думаю, ты уже на пути к тому, чтобы стать Святым.
— Ха-ха-ха. Мне всё еще не хватает добродетели. Я ничто по сравнению с тобой, Святая.
— ...
Я не думаю, что стать святфм— это вопрос накопления добродетели.
Кстати, эта святая, должно быть, совершила какой-то невероятно добрый поступок.
Интересно, смогу ли я даже притвориться такой.
Единственное доброе дело, которое я сделал в прошлой жизни, это волонтёрство в качестве офицера безопасности на местных мероприятиях, чтобы выполнить часы службы.
Даже тогда я просто просил друга подменить меня, пока я играл в тени, бесплатно отрабатывая волонтёрские часы.
— Тебе уже лучше? Как твоя нога?
— Ах. Кажется, немного лучше.
Для протокола, я утверждал, что у меня повреждена нога, а не поясница.
Если я скажу, что у меня болит поясница, они могут подумать, что меня изнасиловал дракон...
Травма ноги больше похожа на повреждение мышц или нервов.
— Как думаешь, ты можешь ходить?
— Не уверенна.
— Тогда может потренируемся прямо сейчас? Я тебя поддержу
— Ах. Звучит хорошо.
Как мило.
Я и так уже начинал нервничать.
Я хотел увидеть мир за пределами этой комнаты.
Судя по одежде и стилю домов, это казалось средневековым.
Разговоры о Святых и драконах наводили на мысль, что это один из тех фэнтезийных миров, которыми так одержимы гики.
Мне было интересно, как выглядит внешний мир.
Единственным пейзажем за пределами замка был огромный луг, которым я «восхищался», лёжа лицом в грязи и блюя, благодаря дракону.
— Хочешь взять меня за руку?
— Нет. Я попробую встать сама.
— Ха-ха. Как пожелаешь.
Тю-тю.
Я едва сдержался, чтобы не выругаться.
Моя поясница всё ещё была напряжена, а низ живота болел, но хотя бы не так сильно, как вчера.
Я опустил ноги на пол и поставил босые ступни на землю.
О, я думаю, я смогу стоять.
Я наклонился вперёд и встал.
Стоять было немного некомфортно, но всё же возможно.
Самой большой проблемой было смещение центра тяжести из-за увеличения объёма бёдер и груди.
Должно стать лучше, когда я буду ходить и привыкну к этому.
С этой мыслью я сделала шаг вперёд.
— Ай!
Чёрт. Я чуть не выругалась вслух.
Я слегка поцарапался о выступающий из пола деревянный брусок.
Блядское средневековое фэнтези.
Когда я уже падал вперёд...
— О боже. Ты в порядке?
— Да...
Священник подскочил и поддержал меня в своих объятиях.
Ах. Его рука касается моей талии.
Чёрт, даже от этого у меня мурашки по коже.
Кажется, у меня там тоже всё мокро.
Это поистине безумное женское тело...
Может, Святая — это не та святая девственница, которую я знаю, а скорее «святая удовольствия», которая дарит верующим приятные ощущения?
Это сводит меня с ума.
— Я приношу извинения. Я слишком долго тебя обнимал.
— Нет, всё в порядке.
— Позволь мне просто взять тебя за руку.
— Спасибо.
Держась за руку священника, я медленно делал маленькие шаги.
Когда я шёл, мои бёдра естественным образом отводились назад, а грудь выпячивалась вперёд. Я задумался, а правильно ли это.
Сука. Почему даже обычная ходьба кажется такой непристойной?
Эта комната всегда была такой просторной?
Несмотря на боль в пояснице, я кое-как доковылял до двери.
— Выйдем?
— Да. Я бы хотела подышать свежим воздухом.
Дверь со скрипом открылась.
Внезапно ослепляющий свет хлынул внутрь.
Я думал, что сейчас день, но то, что я увидел, прищурившись, не было солнцем.
Это была красная полная луна.
Нет, синий полумесяц.
— Ах.
Оба были правы.
Было две луны.
В звёздном ночном небе ярко сияли две огромные луны.
Благодаря им, несмотря на то, что была ночь, видимость была довольно хорошей.
Хруст... хруст...
Ступая по траве, издавался приятный звук.
Мне больше не нужно было держать священника за руку.
Когда я отпустил его, он отступил с обеспокоенным выражением лица, но, когда я стал идти более уверенно, он улыбнулся и пошёл рядом со мной.
— Кажется, вы почти полностью восстановились
— Кажется так. Ах...
— Что-то не так?
— Запах травы такой приятный.
— Ха-ха-ха. Да, это приятно.
Лужайка была бесконечной.
Вдали виднелась маленькая деревня.
И за ней, горизонт.
Это было поистине захватывающее зрелище.
В Корее нельзя увидеть ничего подобного.
К тому же со всех сторон доносится стрекотание насекомых.
И звук ветра, пробивающегося сквозь траву.
Закрыв глаза, я почувствовал умиротворение.
Это освежает.
Ах. Возможно, этот мир не так уж плох.
— Урп!
— Святая?
— Ууургх!
Внезапно меня тошнило.
Затем что-то поднялось из моего желудка и вылилось изо рта.
Белая рвота продолжала хлестать.
Мне пришлось опуститься на колени и довольно долго промывать желудок.
У меня даже живот не болел.
Что происходит?
