Онлайн чтение книги Я ни за что не стану воспитывать дочь дракона No Way I’m Raising a Dragon Daughter
49 Непоколебимый цветок (4/5)

— Хочу умереть.

Эту фразу я произносила бессчётное количество раз.

Но в этот раз это была не просто привычная фраза, бессознательно сорвавшаяся с губ.

Это было моё искреннее желание, произнесённое сдавленным голосом из пересохшего горла.

Всё это время я преувеличивала ради ментальной защиты, но сегодня я по-настоящему, искренне хотела умереть.

— Хнннг...

Примерно в тот момент, как мой пот начал высыхать. Моё тело содрогнулось от внезапного озноба. Возможно, дело было не только в холоде.

Хотя все раны на моём теле уже зажили, ощущения остались.

Я не ожидала такого.

Сколько бы ни говорили, что все аристократы звери, я думала, что подобного не случится в банкетном зале, полном людей.

Нет, такие рассуждения ничего не изменят.

Я ослабила бдительность.

В этом мире с ужасной безопасностью не только тёмные переулки должны настораживать.

Я должна была понять раньше, что загородный дом маркиза не менее опасен, если не более.

Сама вошла в логово тигра и потеряла бдительность.

Я была слишком самоуверенна.

Сначала я думала, что всё можно решить словами.

Поэтому я выбрала переговоры вместо крика.

И я до сих пор жалею об этом решении.

Воля простолюдинки изначально не была для маркиза чем-то, что стоило принимать во внимание.

Поэтому, даже не выслушав, что я хотела сказать, мне заткнули рот.

Как только моё запястье схватили, а рот закрыли, воспоминания, которые я отчаянно пыталась забыть, всплыли на поверхность.

Эти воспоминания мгновенно вызвали чувство беспомощности, которое быстро переросло в страх, охвативший всё моё тело.

Когда я пришла в себя, я уже вовсе не сопротивлялась.

Нет. Я стала неспособна сопротивляться.

Помимо того, что моё тело было обездвижено, а рот закрыт, я полностью потеряла волю к сопротивлению.

Это ужасное мгновение длилось не очень долго.

То ли его функция была несколько нарушена, то ли он чувствовал себя неуютно в таком открытом месте.

Или, возможно, ему надоело насиловать женщину, которая превратилась в куклу со сломленной волей и потерявшую сознание из-за травмы.

Когда хватка на моей талии ослабла, я рухнула и упала вперёд.

Маркиз с минуту смотрел на меня, затем исчез быстрыми шагами, словно убегая, не сказав ни слова.

Эта ситуация напоминала кое-кого

«Раз уж меня рекомендовала сюда тот ублюдок Герой... Не могло быть, чтобы сам маркиз был нормальным...»

Ко мне вернулась некоторая сила.

Я натянула обратно бретельку и глубоко выдохнула.

Только сейчас таинственный страх, сковывавший моё тело, исчез.

Но моё тело всё ещё дрожало.

Желание умереть ничуть не уменьшилось.

«Мне нужно уйти.»

Мне нужно выбраться отсюда прямо сейчас.

Эта мысль заполнила мой разум.

Меня охватило чувство опасности, что я могу снова пережить то же самое, если останусь.

Но куда мне идти после ухода?

К кому мне идти?

Когда я дошла до этих вопросов, силы снова покинули мои ноги, пока я пыталась привести себя в порядок и встать.

Хозяин таверны? Нет. Я не хочу встречаться ни с какими мужчинами.

Ирен? Тоже нет. Я хочу показывать ей только свою сильную сторону.

Саша — тем более. Я не могу прижимать к себе этот символ невинности в таком осквернённом состоянии.

А как насчёт Героя Леопарда? Абсолютно нет.

Она практически виновница этой ситуации.

Зная, что она женщина, зная, что она лесбиянка, я чувствовала некоторое родство.

Я думала, может, она не совсем безнадёжная гадина, и пыталась уцепиться за надежду...

Но чувство предательства было довольно сильным.

Хотя сомневаюсь, что наши отношения были достаточно близкими, чтобы называть это предательством.

«Я ни с кем не хочу видеться.»

Никто не сможет проявить ко мне сочувствие или предложить слова утешения.

Даже если бы и смог, вскоре выяснилось бы, что это ложь.

Я одинока в этом мире.

Это естественно, раз меня закинули сюда одого, без друзей, семьи и вообще чего-либо.

Неспособная сделать то, что хочу, бессильная даже выбрать себе смерть, я совершенно одинока без какого-либо понимания.

Сегодня этот факт ударил по мне больнее, чем когда-либо.

«Я правда хочу умереть.»

Внезапно мне стало любопытно.

Неужели я действительно не могу умереть?

Я слышала, что не могу умереть, только от этого жуткого священника.

Другими словами, я не уверена, является ли это просто способностью к быстрому исцелению или же это действительно проклятие бессмертия.

Метод проверки прост.

Мне просто нужно привязать камень к лодыжке и броситься в море.

Если слова священника были ложными, я мирно встречу смерть, а если правдивыми — буду жить с лёгкими, вечно наполненными водой.

Я знаю, что это довольно азартная авантюра.

Но разве жизнь в любом случае не такая?

Иногда нужно знать, когда стоит рискнуть, чтобы достичь счастливой пенсии, вернее, счастливой смерти.

Так что прямо сейчас...

— Мама!

Молния сверкнула, и на мгновение свет залил коридор.

Увидев маленькую фигурку, стоящую в конце коридора, я замерла.

Нет, она уже не такая маленькая.

Она только кажется маленькой в моих глазах.

В глазах Тии, которые моё излишне хорошее зрение успело уловить в это короткое мгновение, стояли слёзы.

Почему она пришла?

Нет, как она узнала, куда идти?

— Как ты...

— Я шла по маминому запаху!

— Хороший носик...

— Мама! Не говори, что хочешь умереть!

Тия, в одно мгновение преодолевшая это длинное расстояние, прижалась ко мне.

Почувствовав эту силу, сжимающую мою талию, я наконец успокоилась.

Тия ничего не видела из того, что случилось только что.

Я была в этом уверена.

— Почему? Зачем вообще? Зачем ты хочешь умереть? Тия же здесь, так почему...

— Ах...

Да, точно, был один... Один-единственный человек.

Кто-то, кто мог бы принять меня несмотря ни на что.

Только моё второе «я», моя дочь, могла сделать это.

Но, конечно, я не собираюсь взваливать на Тию такую тяжёлую ношу.

С телом семилетнего ребёнка и разумом трёхмесячного младенца она никак не могла бы понять, что со мной сегодня случилось.

Она просто та, кого я обнять и свободно рыдать.

Для меня Тия — единственное существо, с кем это возможно.

И ещё — драгоценное существо, которое не даёт мне привязывать камни к лодыжкам.

— Прости. Что сказала это. Я больше не буду.

— М-м, нет. Тия виновата! Что не знала, что маме так тяжело...

На первый взгляд может показаться, что она плачет от печали, но если присмотреться, всё немного иначе.

Как мать, я могла сказать.

Тия сейчас плакала за меня.

Не потому, что боялась, что её наругают или бросят, а потому что ей искренне было больно за меня.

Тия уже так выросла.

Ребёнок, который умел только плакать, устраивать истерики и настаивать на своём, теперь умеет утешать свою мать.

Я почувствовала, что могу расплакаться от гордости.

Я обняла Тию, которая продолжала зарываться лицом мне в грудь, как младенец.

И, как когда она была младенцем, я поддержала её за попку и подняла.

Это было трудно, но терпимо.

И сквозь юбку, я погладила её хвост, выросший до размеров бамбукового побега.

Я также нежно погладила её рожки, которые начали расти, загибаясь назад. Ох, их становилось трудно прятать даже под шапкой.

То, что обычно казалось отвратительным, сегодня выглядело довольно надёжным.

— Если тебе тяжело, скажи, что тяжело, мама!

— Правда? Спасибо. Я так и сделаю.

— И можешь рассказать Тии все свои трудности! Тия всё выслушает!

— М-м... Люблю тебя, моя доченька.

— Ммммммх! Тия сейчас сломается!

Тронутая до слёз, я крепко обняла Тию, до хруста в рёбрах.

Потому что я люблю её.

И чтобы всё замаскировать.

— Люблю тебя...

Как будто я могу тебе рассказать.

Что ты сама причина моих трудностей.

Что ты всего лишь моя страховка.

Что я ращу тебя только как оружие для своего спокойного отдыха.

Что я намерена заставить тебя расплачиваться за своё воспитание наказанием в виде убийства собственной матери. Как будто я могла бы такое сказать.

— Спасибо. Благодаря Тие я чувствую себя сильнее.

— Правда? Мама больше не хочет умирать?

— Вот именно. Конечно.

Я решила попытаться ещё немного.

Потому что у меня есть подтверждённый билет в загробную жизнь.

Пока я хорошо забочусь об этом ребёнке, я могу спокойно закрыть глаза в любой момент.

Ещё не пришло время сдаваться.

***

— Меня тошнит...

В загородном доме Драгония.

Маркиз низко надвинул шляпу, пряча лицо.

Мысли о вчерашних событиях вызывали у него желание залезть в какую-нибудь нору и спрятаться.

«С чего это я повёл себя как бешеная собака... Ха-ах...»

Это был первый раз, когда он совершил подобный поступок.

Нет, на самом деле второй... он повторил ту же ошибку, поддавшись импульсу, поразительно похожему на первый раз.

Он считал себя довольно терпеливым, но не смог устоять перед этим сильным импульсом.

Это было неприятное чувство, словно он стал кем-то другим.

Конечно, он достаточно хорошо понимал, что это никак не оправдывает его.

«Она, наверное, не придёт на работу.»

Маркиз слегка приподнял шляпу, чтобы взглянуть на плотно закрытые главные ворота.

Она не казалась человеком с достаточно сильным духом, чтобы гордо вернуться после такого ужасного случая.

И она не выглядела как одна из тех бесстыдных женщин, которые используют интимную связь с маркизом как ступеньку к успеху.

Хрупкий стеклянный цветок, который легко ранить.

Тот цветок, что лелеяла Леопард, он сломал его, потому что не смог контролировать свои низменные желания.

Он чувствовал себя виноватым во многих смыслах.

— Маркиз.

— ?..

Услышав стук в дверь за спиной, маркиз молча обернулся.

Это был голос дворецкого.

Что могло случиться, что дворецкий побеспокоил его в этот час, чего никогда не случалось?

— Я привёл горничную. Как вы и приказали, я дал ей только базовое обучение: титулы и приветственный этикет.

— Что...

Горничную?

Неужели он самовольно выбрал одну из горничных, чтобы заменить женщину, которая не смогла выйти на работу?

Зачем ему было делать это без приказа?

Он работал без проблем довольно долгое время, но, возможно, пришла пора его уволить.

Маркиз заговорил раздражённым тоном.

— Просто открой дверь!

— Слушаюсь. Я пришлю горничную.

— Приветствую вас, господин. Мы снова встретились.

— ...

Когда дверь открылась и появилась женщина в опрятной одежде, маркиз замер, не в силах скрыть своего ошеломлённого выражения.

Та самая женщина, которая прошлой ночью рухнула с застывшим, измождённым лицом, сейчас смотрела на него свирепыми глазами.

Глазами, которые говорили, что её дух ничуть не был сломлен.