Контент удален!

Вместо ответа Алехандро большой рукой проник между её ног. Кстати, она забыла, что, пока била его, отпустила подол. Рука, скользнувшая в образовавшуюся щель, как у грубияна, принялась надавливать и тереть промежность.

Растерянность была не одна. Он незаметно встал, и её спина полностью прижалась к его груди. Алехандро обнимал так крепко, что Адель пришлось встать на цыпочки.

Не похоже, чтобы ему было неудобно — он наклонился и с чмокающим звуком поцеловал её волосы и макушку.

— Ха… гораздо лучше, чем я представлял.

Дыхание, коснувшееся уха, было хриплым.

«Не то чтобы мне не нравилось… значит, ему нравится?»

Так вот почему он молчал — потому что ему нравилось. Но с точки зрения Квон Гихона, было непонятно, чему тут радоваться. Может, они так часто прижимались, что появилась телесная привязанность? Но между Квон Гихоном и И Ёрим такого быть не могло. Решив, что он просто любит её унижать и так мстит, Адель выгнула спину и оттолкнула его.

— Мерзавец, денег полно, а одну вещь жалеешь… ы-ы, хх!

— Почему ты всё время так? Что ты делаешь в одежде?

Он переспросил так, будто искренне не понимал. Мол, в эту комнату без предупреждения входит только он, а её нагое тело он уже всего изучил и перепробовал — какие проблемы?

— А, да ну! Мне тоже, хах, чтобы ходить…

— Не выходи.

Он сказал это почти отчаянно.

— Оставайся здесь. Даже если душно, потерпи немного. Снаружи… для тебя слишком опасно.

От его слов внутри кольнуло.

«Опасно».

Это была правда. Здесь было неудивительно, если среди ночи врывался убийца, целясь в горло великого герцога. А до этого был случай, когда ребёнка подкупили и силой вручили ей послание наследного принца. Из-за этой мерзости её тело горело, и сколько она выстрадала. Она сама цеплялась к Алехандро и умоляла обнять её. Словно сама заползла в пасть тигру.

Но так она не могла жить всю жизнь. В конце концов, её сердце было в руках наследного принца.

— Тогда ты защищай.

Нападения убийц отчасти подстраивали сам великий герцог Калан и Мануэль. К тому же, пока её полезность — соблазнить Алехандро — не исчерпана, наследный принц вряд ли её убьёт. Так она рассчитала.

Адель, всё ещё в его объятиях, спокойно продолжила:

— Здесь, говорят, есть странные заклинания и проклятия. Ты, говорят, единственный в империи мастер меча — разве можно, чтобы в твоём собственном доме ты не мог защитить одного человека?

Она бросила взгляд — он всё ещё молчал, словно не успокоился.

«Хотя он заставлял меня делать всякие вещи, видимо, не хочет видеть меня мёртвой?»

Видя, как он тревожится о её безопасности, она вспомнила Квон Гихона из детства. Адель, чьё сердце смягчилось, полностью повернулась к нему. В момент, когда облака закрыли луну и стало совсем темно, она обвила руками его широкие, крепкие плечи.

— Сделай что-нибудь. Если правда тревожно… есть же здесь что-то, что может отследить местоположение?

Это был поистине великодушный план.

Обнимая его, который, как голодный пёс, впивался в её затылок, Адель покорно подставила тонкую шею.

— Это плохо.

Адель, небрежно откинувшись на диване в гостиной, равнодушно ответила. Тогда Мануэль, стоявший перед деревянной вешалкой, увешанной роскошными платьями, мгновенно уставился на Адель и громко откашлялся.

— Кхм!

В его взгляде читалась неприкрытая досада. Адель, полностью проигнорировав это безмолвное давление, небрежно пошевелила левой лодыжкой.

При каждом движении кольцо розового золота на её тонкой лодыжке звенело и издавало звук трения. Глаза Мануэля, следившего за ней, стали ещё острее. К сожалению, это было не нарочно — она носила его несколько дней, и он притёрся, став как родной.

Пять дней назад Алехандро собственноручно надел на её лодыжку браслет — украшение для отслеживания местоположения. Сплав золота и меди, искусно смешанный, чтобы подходить к бледной коже, был красивым и прочным. Дизайн тоже был неплох. Возможно, учитывая вкус Адель, не любящей броское, в него вставили мелкие красные камни, так что никто бы не принял его за драгоценность с иным назначением.

По словам Алехандро, между десятками камней были вставлены магические камни. В них заключена аура мастера меча, так что когда угодно он может узнать её местоположение.

Зачем он так тщательно подготовился? Замок был заперт, и, по его словам, раз надев, снять без разрезания невозможно.

Сначала, конечно, было невыразимо неловко. Когда рука Алехандро, поглаживавшая лодыжку и застёгивавшая браслет, отпустила, металлическое прикосновение ощутилось отчётливо, словно кандалы. К тому же в прошлой жизни она никогда не носила ничего похожего на браслет на ногу. И всё же чувство, что у неё появилась хоть какая-то защита, не могло не радовать.

Кольцо на лодыжке — не кольцо на палец, не браслет на запястье и не ожерелье на шее, которые легко снять и которые бросаются в глаза, — похоже, идеально попадало в вкус Алехандро. Каждую ночь, изливая в неё семя до краёв и поднимая член со словами «мало?», он целовал именно левую лодыжку с кольцом.

Однако из-за этого Мануэль, похоже, стал ненавидеть Адель ещё сильнее. Говорили, что такая вещь не для простой служанки из рабынь, и то, что она, приняв её, до сих пор не стала наложницей великого герцога Калана, злило его ещё больше.

Когда-то он поднимал шум, требуя убрать «подарок» от наследного принца, а теперь сам же бросал на неё взгляды, мол, кто ты такая, чтобы отказываться от места рядом с герцогом.

«На какую мелодию мне танцевать?»

Адель ничего не оставалось, как игнорировать Мануэля. Раз уж они не ладят, лучше бы вовсе не встречаться в огромном замке Калан, но проблема была в том, что Мануэль — ближайший помощник Алехандро.

К тому же в определённых вопросах Алехандро полностью доверял Мануэлю. Как сейчас.

«Почему у знати такая сложная одежда!»

Когда её вызвали в гостиную, чтобы сшить новое платье, Мануэль с колючим взглядом начал с упоением объяснять так, что уши завяли. Она думала, что можно просто надеть что-нибудь попроще, но тут были и цвет, и материал, и разные варианты — и от того, что открыть и что скрыть, менялся смысл. Он говорил долго.

Из-за этого интерес Адель совершенно угас, хотя перед ней и порхали роскошные платья. Ей хотелось вернуться в спальню и помочь, но её заставляли выбрать то, что нравится. Она выбрала несколько — и те не подошли. Когда она перестала скрывать раздражение, Мануэль, словно придя в ярость, стал пилить её ещё сильнее.

Единственный спокойный среди них Алехандро кивнул дизайнеру, стоявшему перед ними.

— Принесите другое.

Дизайнер, срочно приехавший из столицы по приказу герцога, быстро велел ассистенту показать приготовленные наряды. Говорили, что к такому обычно нельзя и подойти без записи, а дневная стоимость — за пределами воображения рабыни из Куэрто. Мануэль вместо неё хвастался этим.

По характеру она давно бы встала и ушла, но не могла из-за приглашения наследного принца, пришедшего как раз накануне.

Хавьер, неизвестно с какой целью, отправил Алехандро приглашение на празднование дня рождения и особо приписал: «привести с собой подарок, пожалованный в честь победы». Из-за этого ей пришлось выбирать платья не только для повседневной носки, но и для бала после официального торжества.

Что такого в этом дне рождения? Сложили бы торт, задули свечи — зачем тратить налоги? К тому же, как бы пышно ни было, Адель, не дворянка, едва сможет попасть во дворец только на приём.

— Мне и те не очень нравятся.

Адель, словно окончательно потеряв интерес, быстро отвела взгляд от платьев.

«Лучше бы осталась в том, что на мне!»

Отдав ей кружевную тряпку, видимо, только чтобы немного помучить, после надевания кольца Алехандро принёс несколько действительно обычных платьев.

Это были вещи из замка герцога, простой дизайн отражал скромный уклад Раскаласа, так что на этот раз Адель без возражений взяла и надела платье. Без узоров, свободное, не облегающее — ей довольно понравилось. Но он, наоборот, забеспокоился и поднял шум, что если потерпеть немного, он сошьёт ей новую одежду. Она решила подождать и посмотреть, что за одежду он сошьёт, — и вот её вызвали в гостиную и устроили это.

— Адель, есть среди них то, что тебе нравится?

— Третье, четвёртое, седьмое.

— Мануэль, а ты как считаешь?

— Одно слишком красное, другое слишком открытое, третье, кажется, откроет лодыжки.

— Тогда это будем носить только здесь. Дальше.

В итоге он сказал, что купит всё, что выбрала Адель, но Мануэль должен подобрать по назначению. Из-за этого Адель, сидя на мягком диване в гостиной, как будто лежа, вынуждена была терпеть недовольные взгляды.

После перепалки дизайнер продал большую часть показанных нарядов. Он ушёл с широкой улыбкой, пообещав снять мерки и прислать новые платья нужного размера. Мануэль, похоже, всё ещё имел что сказать и остался в гостиной, начиная ворчать.

— Разве не из-за дня рождения? Пяти платьев более чем достаточно.

— Верно. Ещё надо заказать туфли по размеру ноги. На низком каблуке, чтобы не болели ноги.

— Зря вы стараетесь. Хоть финансы Калана и не резиновые, лучше бы вы тратили на что-то другое.

— Мануэль.

— Разве я не прав? К простой служанке, даже не наложнице, так относиться…

Мануэль вздохнул и продолжил с досадой:

— Что, хотите устроить ей дебют?

И тут Адель, услышав слово «дебют», вновь ощутила, как в голове всплывает развитие оригинального сюжета, которого она никогда не видела.

«Алехандро не мог отвести глаз от Валентины, стоявшей рядом с наследным принцем.

— Этого, думаю, представлять не нужно. Мой кузен — герой, спасший страну.

Что бы ни болтал Хавьер, он смотрел только на ослепительно красивую Валентину.

— А, вы, кажется, знакомы с Валентиной?

— наследный принц произнёс с жестокой улыбкой.

— Вряд ли. Мою невесту слишком опекала семья, поэтому её дебют сильно задержался. Так что это её первый бал, на котором она присутствует «официально».

Алехандро молча смотрел на Валентину. Она выглядела растерянной. И Алехандро не хотел ставить её в ещё более затруднительное положение. Внутри груди словно что-то застряло. Казалось, внезапно поднялся непонятный импульс. Ему пришлось отступить, быстро справившись с незнакомыми чувствами».

Дебют после дня рождения был моментом, когда Алехандро впервые осознал свои чувства к главной героине Валентине.

Но оригинал уже был сломан.

На банкете в честь победы, на первой встрече Алехандро и Валентины, в его объятиях была рыжеволосая рабыня Адель. Чувство вины за то, что отняла место героини, было роскошью. Ведь это был путь, где на кону стояла её жизнь.

К счастью, Валентина, похоже, не была связана с Хавьером. Возможно, потому что он сосредоточился на великом герцоге Калане, считая, что получил полезный инструмент, — со стороны наследного принца тоже не распространялось никаких слухов о Валентине. Если так, все трое могли встретиться впервые именно на этом дебюте.

Прекрасная Валентина. Главная героиня этой истории, с сердцем, светлым и добрым, как и её красота, называемая «маргариткой Аргонеса». Благодаря чистой божественной силе она сможет спасти Алехандро, стоящего на пороге жизни и смерти, — великая святая. С золотыми волосами и свежими зелёными глазами она идеально подойдёт Алехандро. И без воображения ясно. Конечно. Ради этого автор и создавал персонажа. Может ли оригинал измениться?

Это был не тот вопрос, на который могла ответить рабыня, едва удерживающая свою жизнь, как свеча на ветру. Сколько бы она ни барахталась, всё откладывалось на несколько месяцев, и, как в оригинале, трое мужчин и женщин должны были собраться в одном месте. И даже если Валентина не невеста Хавьера, Алехандро влюбится в неё с первого взгляда. Словно от судьбы не уйти.

«…И что?»

В любом случае финал — хэппи-энд. Алехандро и Валентина после страданий обретут плод любви. Они разделят искренние чувства и пообещают вечность, а Адель, всего лишь рабыня, будет на месте второстепенного персонажа благословлять их.

Цель — выжить. Только это. Ничего другого не желаю… Нет, желать нельзя.

Получить счастливый финал хотя бы здесь — это право Алехандро. Право, которое Квон Гихон, встретивший И Ёрим, должен был получить давным-давно.

Когда мысли улеглись, голова словно остыла. Алехандро, казалось, внимательно смотрел на неё, внезапно замолчавшую, но это длилось лишь мгновение. Великий герцог Калан был чрезвычайно занят, и перед предстоящим выездом в столицу накопились горы дел. Адель вернулась в спальню в сопровождении приставленной охраны и рано закрыла глаза.

Сон не шёл.

Не потому, что нужно было надевать роскошное платье, не подходящее ей по вкусу. И не из-за давления, что придётся танцевать, выставляя напоказ больную лодыжку, и носить туфли.

— …

Без причины настроение упало. Импульс неизвестного направления метался туда-сюда. Она точно ничего не хотела, но жажда, казалось, всё росла.

Это было незнакомое чувство, которого она никогда не испытывала.