Контент удален!

Глава 33

Ни на день рождения, ни на дебют — как бы то ни было, Адель, будучи рабыней, не могла туда попасть, даже если бы сопровождала герцога.

Поскольку ни одна из сторон этого не хотела, а выбора не было, отказ был непривычен, и настроение было отвратительным. Хотя она всё знала заранее. Настроение не улучшалось, и что бы она ни ела, её тошнило.

Время от времени через слуг она передавала Алехандро, чтобы он не пропускал еду, но эффекта почти не было.

— От этого ещё хуже.

Каждый раз, вспоминая его самодовольную физиономию, подступал такой стресс, что тошнило. Сделав несколько глотков сока, Адель лежала в отведённой герцогом спальне.

В общем, она ничего не сделала плохого, но Алехандро и на второй день изо всех сил пытался угодить Адель. Он сам жалел, что она заметно похудела, и пытался найти причину: не подходит ли еда, не из-за того ли, что она под одной крышей с этим ублюдком наследным принцем, или не нравятся ли платья и туфли.

Но он, похоже, даже не подозревал, что проблема в нём самом.

«Даже не догадывается, что это из-за него!»

Ей ничего не нравилось. И то, что он открывал лоб, убирая чёлку, и то, что в парадной форме со сверкающими эполетами приковывал все взгляды, — всё это была его вина. И Алехандро, не понимавший этого, вызывал досаду.

Из-за высокого роста и широких плеч каждый раз, когда он возвращался, спальня, не такая уж и маленькая, казалась тесной. И это ничуть не помогало Адель, ставшей ещё более чувствительной. Каждое утро, после того как Алехандро уходил, становилось ещё тоскливее.

Он заставил её испытать чувство, которого она никогда не знала, — значит, всё это раздражение было его виной.

Когда Адель, придя к такому выводу, рассеянно смотрела в окно, —

— Госпожа Адель, это десерт, который его светлость великий герцог заказал специально для вас. Позвольте войти на минутку.

С аккуратным голосом служанки дверь спальни со скрипом отворилась. Она не помнила, чтобы отвечала, — что это за порядки в разрушенной стране, — и, раздражённо повернув голову, увидела, как служанки с большими подносами направляются к прикроватному столику.

На подносе, покрытом красной тканью с золотой вышивкой, стоял круглый купол, позолоченный золотом. Слишком вычурное украшение резало глаз, но раз это было от Алехандро, гнев, казалось, немного утих.

Ей всё ещё было тяжело, и это она тоже не смогла бы съесть, но этот загадочный десерт был доказательством того, что он всё ещё думает о ней. Помимо раздражения при мысли об Алехандро, то, что он из-за неё так тревожится, было довольно приятно.

Тук. Служанки по просьбе Адель поставили поднос на столик и исчезли. Это не было особенно вежливо. Впрочем, служанка, прислуживающая рабыне. Ей бы не понравилось.

Адель, не придав этому значения, открыла купол. Но внутри был не сладкий десерт, подходящий её вкусу, а всего лишь две вишни.

— Э… это, ч-что…

Стоило ей увидеть две одинокие ярко-красные вишни, как сердце, казалось, остановилось. Тук, тук. Ей показалось, что на неё снова обрушилась та кошмарная боль.

«Как… откуда он знает?»

Она даже вскользь не упоминала Алехандро о ребёнке, который дал ей вишню. Но когда Адель дрожащей рукой подняла одну вишню, —

Тук. Под вишней показалась квадратная записка.

«До того, как уйдёт закат».

Под ней была наспех нарисованная карта.

Почерк, который невозможно забыть. Ни отправитель, ни получатель указаны не были, но Адель точно знала, что означает эта записка.

Наследный принц ищет её. Словно демонстрируя, что вызвать её от имени Алехандро — забава смешнее детских шалостей, — он нарочно пошёл на такие хлопоты.

Это был приказ, которому нельзя отказать. Адель, прикусив распухшую нижнюю губу, смяла записку.

Небо окрасилось в красный, словно залитое кровью.

Но вскоре, словно ничего и не было, заходящее солнце полностью исчезнет. Прямо перед тем, как всё погрузилось в кромешную тьму, Адель едва успела добраться до места, отмеченного X на карте наследного принца.

В нескольких метрах впереди стоял наследный принц с надменной осанкой. Плечи напряглись. Адель, сама того не замечая, сглотнула и подошла к нему.

— О, наконец-то пришла.

— «Простите за опоздание» — и этого сказать не умеешь?

Он насмехался над ней, перепуганной. Адель быстро опустила голову.

— Ну и ладно. Это моя вина, что я ждал такого от тебя.

Хавьер махнул рукой.

— Итак, каким был мой подарок?

«Сумасшедший ублюдок!»

Подарок, надо же. Взяв её сердце в залог и превратив в течную зверушку, он ещё смеет произносить это. Наглость этого злодея превзошла ожидания Адель.

— Почему у тебя такое лицо?

Она и сама чувствовала, что лицо застыло. Словно недовольный этим, Хавьер длинным указательным пальцем ткнул Адель в щёку и продолжил:

— Казалось, ты не справляешься со своим делом, и я сам решил помочь. Цк.

Адель изо всех сил старалась не поднять уголки губ. Хавьер перед ней был страшен, но в то же время смешон.

Если речь о том, что она «должна была сделать», — она делала это так, как хотел наследный принц.

Хотя Алехандро и раскрыл её истинную сущность, он не оттолкнул её, как она боялась. Наоборот — словно так он мстил — почти каждый день сплетался с ней. Алехандро, а точнее Квон Гихон внутри него, зная, кто она, стоило им встретиться взглядами, прижимался губами к её губам. И вскоре низ набухал. Когда чувствовалась неигнорируемая тяжесть, он крепкой рукой обхватывал её худую поясницу и толстыми бёдрами проникал между её ног.

Из-за этого даже сейчас, стоя прямо, поясница была не в лучшем состоянии. Даже в занятости он не пропускал это дело, и её и без того пухлые губы распухли.

У него была своя причина.

«Я нужна тебе!»

«Это для тебя».

Всё это выглядело как забота о ней. Тогда зачем заставлять её делать все эти постыдные вещи, а не просто передавать жидкости без смущающего соприкосновения лиц? Он не давал сдерживать стоны и не позволял отводить взгляд.

Судя по тому, как он был настойчив и неутомим, по крайней мере, это тело, похоже, пришлось великому герцогу Калану по вкусу. К сожалению, его сердце принадлежало главной героине — Валентине.

Адель плотно сжала губы и кивнула. Если она сейчас подаст голос, внутри всё сожмётся, и горло перехватит.

— Хорошо. Вообще-то я уже знал. У меня тоже есть уши. Ты всё-таки соблазнила этого каменного Калана.

— …

— Итак, каково это — быть в его объятиях?

— …Что?

— Неужели так хорошо, как все говорят? Судя по всему, у вас потрясающая совместимость. Говорят, он по полдня не выходит из-под подола твоей юбки.

— Э… это не так. Его светлость просто почувствовал новый интерес к незнакомому…

Она знала. Просто, погрузившись в последние безмятежные дни, забыла. Зачем Хавьер выбрал именно её и отправил к Калану.

Причина, по которой он так старается ради простой рабыни, которую можно использовать и выбросить, — в том, что Адель для него довольно полезная пешка. Чтобы в самый подходящий момент ударить Калана. Когда это будет и каким способом — неизвестно. Ясно одно: она не хотела стать для наследного принца решающим козырем.

Реальность, с которой она столкнулась без подготовки, была холодной. От напряжения во рту пересохло. Хавьер, словно оценивая, оглядел Адель с головы до ног.

— Вот как?

Тук. На этот раз палец наследного принца коснулся тонко огранённого ожерелья.

— И это ты надела на неё просто как украшение для глаз?

— А? Попробуй ответить. Даже во дворце из нескольких кусков шёлка, что привезли, он обмотал твоё низкое тело — неужели это и правда новое увлечение?

Он сделал шаг ближе. Адель инстинктивно отступила. Но наследный принц, с посиневшим лицом и ледяным блеском в глазах, повысил голос:

— Говорят, ты вызвал из столицы лучшего портного, чтобы одеть одну рабыню? Навесил на тело рабыни драгоценности, которые и знатным девицам не по карману?

«Проклятье!»

Говорят, во всём нужна мера, — и вот теперь Адель придётся расхлёбывать последствия того, что Алехандро сорил деньгами. Он, видимо, не знал, что такое «умеренность», потому что жил скромно, полагаясь лишь на красивое лицо и высокий рост.

— Смешно. Выгравировать герб Калана на каждой пуговице, которую и не видно? Уже стала наложницей?

— Н-нет!

Но наследный принц не принял её оправданий. Он грубо дёрнул пуговицу на груди, словно готовый оторвать её. Адель, рефлекторно попытавшаяся оттолкнуть его руку, потеряла равновесие из-за того, что он сам отбил её руку.

С самого начала победить Хавьера силой было невозможно. Тело покачнулось и откинулось назад. Но прежде чем её ягодицы коснулись земли, наследный принц силой притянул Адель.

При этом их кожа неизбежно соприкоснулась. Отвращение к Хавьеру? Даже от такого мимолётного касания подступала тошнота. От подступающего отвращения на затылке выступил холодный пот. Ослабевшие ноги дрожали.

А Хавьер, словно играя с игрушкой, ухмылялся и возился с Адель. Он нарочно отпускал, затем сильно толкал и снова притягивал. С жуткой улыбкой, растянувшей уголки губ.

Адель, отчаянно пытавшаяся отстраниться, в конце концов не смогла одолеть его силу. Он сильно толкнул — и она полностью упала на спину.

Затылок ударился о твёрдый пол. Но ощутить боль было некогда. Небо, уже потерявшее закат, стало ещё темнее.

«Сейчас он уже должен был вернуться!»

Как ни жалко, но даже в такой ситуации она думала об Алехандро. О шраме, который знала только она, — точной копии Квон Гихона, — значит, и внешне, и внутренне это был Квон Гихон, Алехандро де Калан. Адель, лежа затылком на зелёной траве, изо всех сил сопротивлялась Хавьеру. Пытаясь придумать причины, которые он мог бы принять.

В конце концов, пуговица, не выдержав силы, с треском отлетела от груди Адель. Как только образовалась щель, на неё обрушились грязные ласки.

— Пф-ф! Так вот как ты соблазнила своего любовника?

— Это не…

— Я же хвалю, почему «нет»? Мне нравится. Хорошо. Кажется, у тебя и киска намокает неплохо?

Рука Хавьера, словно у уличного хулигана, ощупывала грудь Адель. Сквозь тонкую ткань мягкая грудь сминалась и давилась.

Но удовольствия не было ни капли. Только грязь. Казалось, что вот-вот вырвет.

Адель, дрожа посиневшими губами, с трудом покачала головой.

— О-одежда, ваше высочество, теперь… хватит…!

— Почему? Мы с этим калановским выродком двоюродные братья, разве не можем одолжить друг другу ночную рабыню? Твою девственность забрал он, так что теперь мне нечего стесняться.

И тут, когда наследный принц нёс эту безумную чушь, —

— Х-хнык…!

Кто-то, услышав всхлип Адель, приблизился.

— …Ваше высочество?

Мягкий голос. Стоило ей услышать его, как её охватило смутное чувство узнавания.