Контент удален!

Оторвав взгляд от Чхве Ин Хо, Му Ён указал подбородком куда-то в сторону.

— Вон там камеру видите? Нам сегодня нужно её проверить.

— А ордер?

Му Ён пожал плечами и криво усмехнулся. Откуда у отстранённого прокурора такие документы?

— Дорамы и фильмы всё испортили. Чуть что надо проверить, так любая собака сразу просит ордер.

— Они наверняка откажут, прикрываясь защитой личной жизни гостей.

— Есть идеи получше?

— В таких отелях с этим строго. Сюда заглядывают влиятельные и богатые люди, тут часто собирают компромат на изменщиков, да ещё и клуб в подвале.

Без ордера нужно хотя бы предъявить доказательства причастности к преступлению, но сейчас у них не было ничего.

— Хм… Выходит, и для талантов инспектора Чхве есть предел.

— Может, лучше сначала подать ходатайство о сохранении улик, а потом уже получить ордер и всё проверить?

— Времени нет. Прошёл уже месяц.

Немного поразмыслив, Му Ён развернулся и зашагал к стойке регистрации. Чхве Ин Хо поспешил за ним.

— А вы связывались с владельцем здания? Насчёт камер на входе в дом Юн Джун Ёна.

— В день убийства мы проверили их первым делом, но ничего подозрительного не нашли. Входили и выходили в основном жильцы, а из посторонних — только курьеры да доставщики еды.

Ловко лавируя между людьми в лобби, Му Ён слушал Чхве Ин Хо и мысленно восстанавливал планировку квартиры Юн Джун Ёна.

— Когда мы были у него дома, окно на балконе было открыто. Это вы его открыли, инспектор?

— Э-э… Нет.

— Значит, преступник ушёл через балкон?

— Мы сейчас собираем записи с видеорегистраторов машин, припаркованных поблизости. Должно же хоть что-то всплыть.

— Раньше как-то обходились без камер и прекрасно ловили преступников, а теперь без них как без рук.

Когда-то следствие могло опираться только на косвенные улики и чутьё, но сейчас это звучало бы как абсурд.

В наше время успех расследования зависит от того, удастся ли найти записи с видеокамер.

Грубо говоря, сейчас уже нельзя собрать всех соседей в кучу и устроить допрос. Теперь, чтобы встретиться с подозреваемым или свидетелем, нужно отправлять официальную повестку.

Времена, когда дело можно было сшить на сплетнях в духе «во столько-то соседи ели то-то, сын из дома напротив сидит безвылазно в своей комнате как хикикомори, а у мужа из соседней квартиры завелась любовница», давно канули в Лету.

Современное правосудие — это война улик. И видеонаблюдение здесь — одно из самых мощных орудий.

Конечно, камеры, понатыканные в каждом магазине и на каждом углу, порой раздражают, напоминая о Большом Брате, но нельзя отрицать: они незаменимы, когда нужно отследить маршрут преступника или подтвердить его вину.

Зато преступления, совершённые в «слепых зонах», всё чаще пополняют папки с «глухарями». Особенно если учесть, что чистосердечное признание — редкое явление в наши дни.

В прошлом году раскрываемость тяжких преступлений в Корее составила 76,4%. Это гораздо выше, чем во многих других странах, но и случаев, когда подозреваемых отпускали из-за нехватки улик или невозможности установить личность, тоже хватало.

Поэтому, чтобы это дело не стало очередным «висяком», им нужно было найти хоть какую-то зацепку.

— Дело Юн Джун Ёна на днях передадут в убойный отдел. Вот тогда ваша помощь понадобится мне ещё больше, инспектор.

— Прокурор Со, почему вы так вцепились в это дело? И откуда вы знаете Ли Джон Хе? Из чувства прокурорского долга?

Чхве Ин Хо не стал вслух добавлять: «Вы вообще на такого не похожи». Му Ён с безразличным видом потёр подбородок. Его красивые губы скривились в усмешке.

— Не знаю насчёт убеждений, чувства долга и торжества справедливости. Просто раз уж эти ублюдки попались мне под руку, я из них всю дурь выбью. Из принципа.

И заодно выполню грандиозный план по зачистке Кореи от наркоманов.

На ходу Му Ён достал телефон и быстро набрал сообщение инспектору Чо Гён Су, который наверняка остался на сверхурочные.

[Пожалуйста, достаньте записи с камер у дома Юн Джун Ёна.]

— Идём.

Сунув телефон в карман пальто, Му Ён снова зашагал вперёд.

Безупречно одетая девушка за стойкой регистрации приветливо улыбнулась.

— Добро пожаловать. Вы бронировали номер?

Её голос звучал мягко и профессионально.

— Мы из Центральной окружной прокуратуры Сеула.

Му Ён протянул удостоверение. Девушка слегка склонила голову, изучая документ.

— По какому вопросу?

Она по-прежнему улыбалась, но её голос стал на тон ниже, а в выпрямившейся спине читалось напряжение.

— Нам нужно посмотреть записи с камер в лобби и лифтах за двадцать седьмое декабря.

Как Му Ён и ожидал, при словах «записи с камер» дежурная улыбка дала трещину.

— Простите, но это не в моей компетенции. Не могли бы вы немного подождать?

Цепкий взгляд Му Ёна скользнул по бейджу на её груди. Там чётко значилось: «Менеджер консьерж-службы».

Конечно, он не рассчитывал, что ему тут же всё покажут, поэтому с показным великодушием согласился подождать.

— И что теперь? — тихо спросил Чхве Ин Хо, когда менеджер скрылась в офисе за стойкой.

— Если не получится договориться по-хорошему, придётся угрожать.

— Я знал, что вы привыкли идти напролом, но такой подход вызовет только сопротивление.

— Для этого я вас и позвал, инспектор.

Ага, позвал он. Позвонил, приказал явиться и бросил трубку. Пока Чхве Ин Хо недоумевал, Му Ён продолжил:

— Я буду играть роль плохого копа, а вы со своим располагающим лицом просто мягко их успокаивайте.

— Вы думаете, моё лицо всегда срабатывает?

— О, так вы всё-таки осознаёте, что оно у вас располагающее?

— Что?

Инспектор уставился на этого отморозка с немым вопросом на лице: «Что он вообще творит?», как вдруг менеджер вернулась.

Её приветливая улыбка испарилась, уступив место предельной серьёзности.

А, ну ясно. Легко не будет.

Му Ён и Чхве Ин Хо переглянулись. Похоже, менеджер связалась с руководством и теперь собиралась говорить с позиции силы.

— Могу я сначала увидеть ордер?

— А-а, ордер.

Му Ён, до этого опиравшийся на стойку, выпрямился и добродушно улыбнулся. Почесав бровь указательным пальцем, он медленно, смакуя каждый слог, повторил слово «ордер».

— Забавное это слово — ордер.

— Он у вас есть?

— Вы дорамы смотрите?

— Простите?

Менеджер недоумённо нахмурилась: она просит ордер, а он спрашивает про дорамы.

— Там обычно люди в строгих чёрных костюмах вваливаются толпой с синими пластиковыми ящиками, словно грузчики.

Чхве Ин Хо тоже не понимал, к чему он клонит, но решил пока промолчать. Менеджер же выглядела так, словно её мешком из-за угла прибили.

— Куча здоровенных мужиков в куртках с логотипами прокуратуры выстраивается в ряд у вашей стойки, а прокурор громко заявляет…

Му Ён изобразил жест, будто со стуком впечатывает в стол белый лист с надписью «Ордер на обыск».

— «В вашем отеле найдены улики по делу об убийстве. Требуем оказать содействие в обыске».

— …

— В дорамах ведь всегда так.

Очень пафосно.

— Ну как? Хотите, чтобы мы устроили вам такую же сцену?

— К чему вы клоните?

— Давайте просто договоримся по-хорошему. Если, конечно, вы не хотите масштабного шоу, которое привлечёт внимание всех ваших гостей.

В низком голосе Му Ёна не звучало враждебности, но намёк был предельно ясен.

— Сейчас каждый второй сидит в соцсетях. Название вашего отеля разлетится по хэштегам в мгновение ока. «Отель, где произошло убийство». И неважно, как всё было на самом деле.

— Вам нужен чёрный пиар? — Му Ён пожал плечами, не переставая улыбаться.

Менеджер, стоявшая перед ним, побледнела как полотно.

Для любого бизнеса испорченный имидж означает прямые убытки. А для отеля, где статус и безопасность стоят на первом месте, это просто катастрофа. Здесь репутация важнее, чем где бы то ни было.

Пущенный слух не остановить, а уж если он связан с криминалом, то разлетится со скоростью лесного пожара.

А если такое шоу устроят прямо в лобби на глазах у толпы постояльцев? Сколько времени и сил придётся потратить на то, чтобы замять скандал, и получится ли вообще?

— Вы нам угрожаете?

— Не угрожаю, а констатирую факты.

Только теперь Чхве Ин Хо понял, к чему была вся эта тирада.

Вау… Этот парень просто уникум. Настоящий отморозок.