Хоть этот стон сорвался с её губ, он был настолько тонким и слабым, что казался чужим.

А-а, как же странно.

Это извращенное, непередаваемое возбуждение, разливающееся между ног, будоражило всё внутри, заставляя кровь кипеть. Казалось, если это продлится дольше, её мозг просто расплавится.

Глубоко в непрерывно пульсирующем, распахнутом до предела лоне начали скапливаться десятки, сотни, тысячи тех самых зёрнышек.

Джэ Ин широко раскрыла рот, её тело пробила мелкая дрожь.

Правда странно. Что это? Что-то ведь не так, да?

В тот момент, когда предельно надувшиеся крупицы, казалось, были готовы лопнуть, столкнувшись друг с другом, в ушах раздался пронзительный звон. Мышцы влагалища судорожно сжались и резко обхватили его.

— Угх! Если ты так сожмешь, я тоже кончу.

Му Ён, чьё лицо исказилось от дикого давления на ствол, с такой силой впился пальцами в её ягодицы, что на них остались синяки.

— Ха, блять!

Сквозь стиснутые зубы вырвалось хриплое дыхание. Глотая проклятия, Му Ён начал неистово, без единого зазора, вбивать свои бедра в её промежность.

В тот же миг тысячи зёрнышек внутри живота Джэ Ин разом распустились и взорвались. В помутневшем сознании вспыхнула ассоциация: сотни, тысячи попкорнов, взмывающих в воздух.

***

Когда Му Ён вышел из душа, накинув халат, Джэ Ин была уже полностью одета.

— Уходите?

— Да. Собираюсь уходить. Мы ведь закончили?

— А вы хладнокровны. Я думал, мы останемся вместе до утра.

— Я придерживаюсь принципа, что спать нужно дома.

— А-а. Вот оно как.

Му Ён небрежно взъерошил полотенцем мокрые волосы и развязал пояс халата.

— Подождите минуту. Я вас подвезу.

— Всё в порядке. Я возьму такси.

— Это уже не по-джентльменски. Вы, наверное, устали сегодня. Если не хотите показывать, где живете, подвезу до ближайшей станции.

— Правда, не стоит. И скажите, сколько стоил номер?

Му Ён, надевавший брюки, замер, так и не застегнув ширинку. Он провел языком по внутренней стороне щеки, будто прикидывая что-то. Настроение, которое до этого момента было отличным, рухнуло на самое дно — это читалось по его лицу.

— С чего такой вопрос?

— Я заплачу свою половину.

Му Ён бросил рубашку, которую держал в руках, на подлокотник кресла. Небрежным жестом откинув упавшие на лоб волосы, он встал перед Джэ Ин.

— Я вам не понравился? Я был недостаточно хорош? И это после того, как вы дважды в моих объятиях кончили?

— Дело не в этом.

Широкие плечи Му Ёна, словно навес, отбросили на неё тень. Его потемневший, спокойный взгляд изучал её лицо.

— Если дело не во мне, то почему вы вдруг стали такой холодной?

— …

— Я спрашиваю, потому что не понимаю ситуацию. Нам ведь было хорошо вместе, разве нет?

— Да. Верно. Было хорошо.

— И?

Как ему это объяснить?

Для Джэ Ин секс не был чем-то сакральным, чем-то, чем занимаются только с любимым человеком.

В её понимании секс был просто разновидностью телесного контакта. Хочешь — делаешь, не хочешь — не делаешь.

Конечно, бремя первого опыта всегда весомее, но, судя по всему, она сделала весьма удачный выбор.

С точки зрения эволюции внешность мужчины свидетельствовала о превосходных генах; то же касалось и телосложения. Особь высокого класса, чьи показатели значительно превышали средние.

У неё не было с чем сравнивать, чтобы с уверенностью оценить уровень самого акта.

Однако, согласно исследованиям одного эксперта по женской медицине, доля женщин, испытывающих вагинальный оргазм при проникающем сексе, составляет всего от пяти до восьми процентов.

Опираясь на эту статистику, можно было смело утверждать, что они с этим мужчиной отлично подходили друг другу. Раз уж она с первого раза испытала тот самый труднодостижимый вагинальный оргазм.

Спазмы влагалищных мышц, сокращения и шлейф послевкусия. Это трио подарило ей истинное удовольствие. Настолько приятное, что ради него не жаль было вымотаться вконец.

Любопытство было удовлетворено. Следовательно, на этом всё. Больше не было нужды продолжать. Можно даже сказать, что её первый секс выдал исчерпывающий результат исследования.

— Спасибо.

Мне повезло.

Если бы она не встретила его, пришлось бы искать другого, а теперь эта морока отпала.

— Слышать здесь «спасибо» ещё более странно. Я же не шлюха-альфонс, пришедший оказать вам услугу.

— Я не это имела в виду.

— А что тогда?

— Я хотела сказать, что сегодняшней встречи вполне достаточно, и вам больше не нужно быть со мной таким обходительным.

Джэ Ин прекрасно понимала, что как бы подробно она ни объясняла ситуацию, этот мужчина её не поймет. Это было знание, приобретенное благодаря богатому жизненному опыту. Все её знакомые шептались за её спиной, называя асоциальной.

В какой-то степени Джэ Ин признавала это. Ведь она сама выбрала путь изоляции. Не завязывая ни с кем глубоких связей, она была вполне довольна своей нынешней жизнью.

Взамен она обрела покой. Всё это было плодом её упорных усилий.

— Значит, раз мы оба встретились ради развлечения, то и за черту переходить не стоит?

— Да.

Именно. Это была приятная встреча, но на этом всё. Не пересекайте черту.

— Хорошо. Так и поступим.

Зачем навязываться, если она сама не хочет? Но вопреки спокойному тону, Му Ён почувствовал себя опустошенным.

Он импульсивно переспал с женщиной, которая заявила, что пришла сюда ради секса, но сам процесс ему охуенно понравился.

Её обычно невозмутимое лицо, искажающееся от удовольствия, — этот контраст был невероятно притягательным. И даже то, как она умудрялась разрушать всю романтику каждым своим словом, казалось забавным.

Поэтому он захотел узнать о ней больше. Хотел предложить: зачем встречаться с какими-то уебками из приложений, если можно встречаться с ним?

Но его жестко отшили еще до того, как он успел открыть рот.

— Тогда я пойду.

Женщина почтительно поклонилась. У Му Ёна снова вырвался смешок.

Серьёзно? Просто возьмет и уйдет?

Было такое чувство, будто это его использовали и бросили.

Ощущение было настолько мерзким, что, будь гордость осязаемой, она была бы скомкана, как жалкий клочок бумаги.

В тот момент, когда он, поддавшись упрямству, уже готов был схватить её и снова бросить на кровать со словами «Раз уж использовала, используй ещё раз», женщина, уже взявшаяся за дверную ручку, обернулась.

На её губах мелькнула и тут же исчезла слабая, похожая на вздох улыбка.

— Я Чон Джэ Ин.

И зачем она это сейчас сказала? И что мне с этим делать? Сама же сказала не переходить черту, так нахера имя называет? Му Ён бросил на неё ледяной взгляд.

— Меня беспокоит, что я знаю ваше имя, Со Му Ён, а вы моё — нет.

Беспокоить её должно было вовсе не это. Оставив лишь своё имя, женщина ушла.

Говорят, зверь умирает — оставляет шкуру, человек умирает — оставляет имя. Вот уж воистину.

Блять, если уж решила назваться, оставила бы номер телефона.

***

В Законе о трудовых стандартах существовало понятие рабочего времени. Сорок часов, пять дней в неделю. Так называемые «с девяти до шести». Это означало: приход на работу в девять, уход в шесть.

Хотя в последнее время многие компании перешли на гибкий график и удаленную работу, это был закон той страны. А в этой стране были свои законы.

Законы этой страны гласили, что об уходе в шесть нельзя даже мечтать, а окна, гаснущие до девяти вечера, — огромная редкость.

Конечно, возможен был и обратный вариант: прийти в шесть утра и уйти в девять вечера.

Так жил и Му Ён.

Солнце, взошедшее на востоке, уже давно село на западе, растворившись во тьме, но свет из окна кабинета, в котором он сидел, был ярче павшего в бою светила.

Вечером, когда помощница и инспектор уже ушли, Му Ён, застыв как статуя, продолжал читать документы. Его глаза покраснели от усталости.

Дел, которые ему поручили, была целая гора, а тех, что он не успел закрыть, — ещё больше. Материалы следствия, казалось, размножались почкованием.

Горы неразобранных бумаг заполняли шкафы, громоздились на столе и уже высились башнями на подоконнике.

— Копаю, копаю, а конца и края нет. Прямо золотая жила.

Му Ён отложил ручку, не дочитав документ, и потер лицо руками. Сквозь зубы вырвался тяжелый вздох.

Сегодняшнее дело — смерть от передозировки медицинским препаратом. Трудно сказать, насколько уместно называть это «несчастным случаем», но жертва умерла во время инъекции пропофола. Заключение патологоанатома — острая остановка сердца из-за наркотического отравления.

— У них что, цель — заставить всю страну торчать, чтобы мозги высохли? Это же самая настоящая наркомафия, блять, кто же ещё.

Наркотики, которыми раньше промышляли только преступные синдикаты, становились всё более массовыми. В последнее время фентанил, который прозвали «наркотиком зомби», тоже то и дело всплывал в сводках.

Препараты, оборот которых должен был строго контролироваться на государственном уровне, слишком легко попадали в чужие глотки благодаря одному-единственному рецепту врача.

Доступность — вот главная причина, по которой ничего не подозревающие люди незаметно для себя становились наркоманами.

Что в том деле, что в этом. Все твердили одно и то же:

«Болело тело», «болела душа», «просто пил то, что прописал врач».

Кого тут прижимать? Врача, который выписывал рецепт, прекрасно зная, что пациенту уже выдали такой же в другой клинике? Или самого торчка, который кочевал по больницам в поисках дозы?

Клятва Гиппократа была пустым звуком для тех, кто продавал свою совесть за деньги.

Раздумья Му Ёна были недолгими.

Они жалуются, что система контроля за наркотическими препаратами бесполезна из-за своей неэффективности, но у этих врачей-ублюдков напрочь отсутствует даже малейшее чувство ответственности.

— Тот, кто продал, зная правду, и тот, кто сожрал, зная правду, — оба одним миром мазаны.

Мертвецу уже всё равно, так что займемся живыми. Он решил предъявить обвинение во врачебной ошибке, повлекшей смерть, доктору, выписавшему наркотические обезболивающие.

С громким стуком поставив печать на обвинительном акте, Му Ён встал из-за стола и, переводя дух, обернулся. Взгляд упал на бумажные башни на подоконнике, которые он изо всех сил старался не замечать.

Он вывернул запястье и посмотрел на часы. Стрелка перевалила за десять вечера.

Даже если он поспешит, всё равно уже поздно. Он с трудом мог вспомнить, когда в последний раз уходил вовремя.

— Всё равно дома делать нечего…

Пока он оценивал высоту бумажной башни, раздумывая, браться за нее или нет, в голове внезапно всплыло совершенно неожиданное воспоминание.