Трагедия, вызванная наивным убеждением, что наказание способно изменить человека.
Тогда я ещё не понимал, что жить с наркоманом — всё равно что болтаться на шатком буйке посреди бушующего штормового моря.
Разозлившись, что мать не дала ему денег на дозу, отец жестоко избил её, а затем в неадекватном состоянии поджёг наш дом.
Это случилось, когда я только-только получил нашивки рядового. Тот ужас, который я испытал, глядя на обугленное тело матери, невозможно забыть даже спустя десять лет.
Так моя ни в чём не повинная мать погибла, а отец из конченого наркомана превратился в убийцу. И остался жив.
Это был самый настоящий ад.
Я больше не мог смотреть на отца как на человека. Он превратился в зверя, утратившего человеческий облик.
Употребление наркотиков и поджог, повлекший смерть. А в итоге — признание невменяемым из-за состояния аффекта.
Блять. Какой же ебучий закон. Ублюдок-наркоман нажрался дряни ради своего кайфа и убил человека, а ему списывают всё на невменяемость… От этой абсурдности я просто лишился дара речи.
Спустя десять лет я снова столкнулся с бесконечным падением этого человека.
Выйдя из тюрьмы, этот старый, уродливый зверь на дряхлых ногах снова побрёл искать дозу. Мой отец.
Даже самые мерзкие демоны преисподней не вызывали бы у меня такого отвращения.
Я ненавижу наркоманов. Даже если это родитель, давший мне жизнь. Именно среди наркопреступников самый высокий процент рецидивов.
Каждый день — это цикл из пустых надежд и разочарований. Преступление, которое утягивает в ад всех, начиная с самых близких.
Мне хотелось выжечь под корень семя этих злобных тварей, чья живучесть превосходит тараканью.
Я стал прокурором, но больше не пытался отправить отца в тюрьму. Вместо этого я принудительно упёк его в закрытую психиатрическую клинику.
Раз я не могу разорвать кровные узы, значит, запру его там, где больше никогда не увижу. Так я вырвался из ада. А отец остался гнить в своём собственном бесконечном чистилище.
Когда я стоял в грязи и отрешённо смотрел, как ревущее пламя пожирает дом, вся жизнь пронеслась перед глазами, словно на киноплёнке.
Разве такое бывает не только перед смертью?
Сквозь плотно сжатые губы прорвалась холодная усмешка.
«Видимо, у меня совсем нет хороших воспоминаний, раз в такой момент перед глазами всплывает это дерьмовое прошлое».
«У меня столько дел, которые нужно срочно решить, нет времени на эту херню с воспоминаниями…»
В этот момент острая боль, словно удар молнии по макушке, пронзила Му Ёна, и он резко распахнул глаза.
— Угх!
Он подскочил на жёсткой кровати как ошпаренный, и первое, что почувствовал, — режущую боль в плече, словно от удара ножом. Следом накатила тупая пульсация в висках.
Окончательно придя в себя, он понял, что у него болит абсолютно всё.
— Ха-а…
Издав сдавленный стон вперемешку с матом, он попытался поднять руку, но раздался лишь металлический лязг: запястье оказалось прикованным к месту.
— Что за?..
В недоумении опустив взгляд, он уставился на наручники, фиксирующие его руку к поручню больничной койки.
— Это… Какого хера…
Пытаясь понять, что происходит, Му Ён стал перебирать обрывки памяти сквозь пульсирующую боль. По дороге с работы, на перекрёстке, он попал в аварию. Что было потом — сплошная чёрная дыра.
Самосвал, вылетевший на красный свет. Удар на огромной скорости.
Встречная полоса там шла под уклон. Стоит немного нажать на газ — и машина безумно ускоряется. Водитель грузовика так и не нажал на тормоз.
Как только он осознал эту странность, перед глазами полыхнула ослепительная вспышка. А после — ничего, словно оборвалась киноплёнка.
Детали аварии можно выяснить и позже. Но что это за наручники? Меня протаранил грузовик, так с какого перепугу я прикован к кровати?
В тот самый момент, когда он остро нуждался в объяснениях, дверь палаты открылась.
— Прокурор Со!
Чо Гён Су, зашедший в палату с телефоном у уха, широко раскрыл глаза, увидев очнувшегося Му Ёна.
— П-подождите секунду, господин заместитель, прокурор Со очнулся. Да, да-а. Понял.
Сообщив начальству новость, инспектор Чо сбросил вызов и в два шага оказался у кровати.
— …Инспектор. Какого хрена тут происходит? — хриплым, сорванным голосом спросил Му Ён.
Лицо инспектора Чо помрачнело.
— Я сам хотел бы это знать, прокурор Со. В какое дерьмо вы вляпались на этот раз? А?
— В смысле «вляпался»? Я вообще-то в аварию попал.
— Ха-а…
Схватившись за затылок, инспектор Чо тяжело выдохнул и с мрачным видом оглядел Му Ёна.
— На лбу рваная рана, наложили семь швов. Врачи говорят, сотрясение мозга, но серьёзных последствий быть не должно. На ключице трещина, к счастью, без смещения, так что обойдётся без операции, нужно только понаблюдать месяц-другой.
Му Ён, едва пришедший в себя, пропустил медицинскую сводку мимо ушей. Его волновало совсем другое.
— Плевать на травмы. Вы мне вот это объясните. Меня больше интересует, почему я пристёгнут.
Му Ён дёрнул рукой, и наручники на поручне снова звякнули.
— Эти наручники…
Чо Гён Су коротко покосился на дверь палаты, нахмурился и цокнул языком, словно сам не верил в то, что собирался сказать.
— В багажнике вашей машины нашли труп.
— Что… нашли?
— Труп.
Му Ён нахмурился и переспросил:
— Вы что за бред несёте?
Это было самое абсурдное из всего, что он слышал за последнее время.
— Откуда в моём багажнике труп?
Это что, новогодний подарок? Если да, то шутка слишком затянулась.
Он даже на секунду подумал, что инспектор просто издевается над ним. Но выражение лица Гён Су совершенно не походило на шутливое.
Если это шутка, то Чо Гён Су явно ошибся с выбором профессии. Осознав, что всё серьёзно, Му Ён сквозь зубы процедил короткое ругательство.
— Мне нужно лично всё проверить. Есть материалы предварительного расследования? Какой участок выезжал на место? Нонхён? Панпхо?
Нужно узнать, кто это, чтобы понять, с какого перепуга этот труп оказался в моей машине. Личность — ключ ко всему.
— Заместитель главного прокурора сейчас едет в больницу, так что давайте пока подождём.
— А он-то тут при чём?
— Подчинённый попадает в аварию и оказывается в больнице, а в багажнике его машины находят труп. Как думаете, что сейчас творится в прокуратуре? Всё вверх дном!
Труп в багажнике действующего прокурора. Отличная наживка для стервятников, которые клепают кликбейтные заголовки ради просмотров.
— И что, из-за этого нужно сразу надевать на меня наручники, даже не проверив факты? Относятся так, будто я главный подозреваемый!
— …
— Надеюсь, что это не так, — процедил Му Ён.
На лице Чо Гён Су залегла густая тень.
— На данный момент вы и есть главный подозреваемый, прокурор Со.
— Ха-ха, ха…
У наших копов не может быть всё настолько плохо с мозгами. Зачем прокурору марать руки убийством? Если надо кого-то засадить, я могу просто сфабриковать дело и отправить его за решётку.
Хотя, читая полицейские отчёты, которые иногда поступали в прокуратуру, он частенько натыкался на полнейший бред. Особенно в графе «мотив». Каждый раз, видя мотив, высосанный из пальца так, что сценаристы мыльных опер обзавидовались бы, Му Ён не мог удержаться от смеха.
Интересно, какой мотив припишут мне? Страсть? Или месть?
Ладно. Отбросим всё и представим, что я действительно совершил убийство. Но прокуроры ведь не идиоты? Я бы закопал труп в лесу, где его никто не найдёт. Только конченый псих будет кататься с трупом в багажнике по центру города…
Но даже самые абсурдные вещи могут обрести смысл, если их правильно подать. Иногда расследования фабрикуют именно для того, чтобы подогнать факты под нужный ответ.
Святых не бывает, и никто не выдержит, если под него будут копать и вгрызаться в него до самой смерти.
Му Ён медленно провёл рукой по лицу, от лба до подбородка, и издал обречённый смешок.
Прямо как любила повторять помощница Ом Хэ Ён: Му Ён оказался тем самым торчащим гвоздём, по которому ударили молотком, а когда он упал на спину, ещё и нос сломали.
— Ха… Похоже, меня конкретно подставили…
— Подставили? — недоумённо переспросил Чо Гён Су.
— Это ещё что за сброд?! Вы что, на представление пришли пялиться?!
За дверью тихой палаты внезапно раздался гневный рёв. Услышав знакомый голос, Му Ён и инспектор Чо одновременно посмотрели на выход.
Дверь с грохотом распахнулась без стука, и в палату решительным шагом вошёл мужчина средних лет.
— Господин заместитель.
Это был заместитель главного прокурора Пэк Ён Джэ — высший руководитель отдела, в котором работал Му Ён. Чо Гён Су пулей подскочил к двери, захлопнул её и встал рядом с начальником, как преданный адъютант.
— Ишь ты, Со Му Ён. Смотрю, неплохо устроился?
Взгляд Пэк Ён Джэ, которым он сверлил одетого в больничную пижаму Му Ёна, был полон презрения, словно тот был безнадёжным отбросом.
— Ха! Ах ты ж отморозок. Я-то думал, чего ты в последнее время притих, а ты, оказывается, бомбу готовил! Прямо голливудский размах, ублюдок.
— Господин заместитель…
— Ну и? Тебе есть что мне сказать?
Заместитель Пэк Ён Джэ, говоривший с ярко выраженным кёнсанским акцентом, не отличался богатырским телосложением, но его взгляд и свирепое лицо пугали сильнее, чем кулаки любого здоровяка.
