Вон, несколько шустрых репортеров уже топчутся у фотолинии — я сам их из окна видел, а он ещё так невозмутимо расспрашивает.

— Да. Поэтому времени у меня в обрез. Если вам есть что сказать, переходите сразу к делу.

Внутренне цокнув языком, Му Ён поторопил собеседника. Депутат, неторопливо наслаждавшийся ароматом из чашки, поставил её на стол и наконец заговорил.

— Говорят, вы прокурор Со?

— Со Му Ён.

— Заместитель Гу много о вас рассказывал. Говорил, вы перспективный кадр: не только талантливы, но и вкалываете за двоих?

Как же. Этот человек слишком занят выстраиванием связей, чтобы сказать обо мне хоть слово хорошего. Тем более о человеке с официальным статусом главного отморозка прокуратуры.

— Мне нравятся такие люди. Те, кто начинает с нуля и всего добивается своим упорным трудом, как прокурор Со.

Депутат говорил с почтением и легкой строгостью, но по лицу было видно: внутри у него свернулось несколько змей.

Будь сейчас эпоха Чосон, с таким лицом он бы точно стал предателем родины.

— Благодарю за столь высокую оценку.

«…Только вот я не из тех, кто старается. Просто так вышло, что стал прокурором, и так уж вышло, что сажать плохих парней стало моим хобби», — эти слова он проглотил вместе с чаем. Не хотелось тратить время на лишнюю болтовню.

Если спросить, у кого из присутствующих троих была самая адекватная самооценка, ответ очевиден — у самого Со Му Ёна.

Стремление в политику? Да хуй там плавал. Стать элитным прокурором? Тоже в пизду.

Так что, блять, если вы собрались нести чушь, просто оставьте в покое меня — человека, который день и ночь пашет, чтобы преступные ублюдки получали по заслугам.

Скрыв свои дерзкие мысли за ледяным выражением лица, Му Ён молча пил чай. Депутат, внимательно за ним наблюдавший, продолжил:

— Слышал, вы ведете дело о вечеринке с наркотиками...

— Да.

— Мне бы не хотелось, чтобы перед всеобщими выборами в апреле возникла шумиха. Надеюсь на вашу помощь, прокурор Со.

Му Ён криво усмехнулся, пряча губы за краем чашки.

— Мой сын просто связался не с той компанией. Эх... С самого детства я позволял ему всё, вот он и вырос дураком, который не может отличить золото от дерьма.

— ...

— Внимание прессы всё равно приковано к этому актеришке, так что, если вы тихонько закроете дело, думаю, я смогу предоставить прокурору Со отличную возможность...

— «Тихонько закроете» означает...

— Если снять обвинения нельзя, как насчет отсрочки предъявления обвинения?

— Ха!

Вздох удивления всё-таки сорвался с губ Му Ёна.

Он слышал, что в этом деле замешан сын какого-то депутата, но не думал, что фигура окажется настолько крупной...

— Я всё понимаю. Там погибла молодая девушка. Но мой сын оказался на той вечеринке просто за компанию с другом. Девушку эту видел впервые и словом с ней не обмолвился. Стал бы он врать собственному отцу?

— Да. Понимаю.

— К тому же это друг-актер её привел, говорят, они были довольно близки? Прокурор Со, уверен, вы читали протоколы. Это дело не имеет никакого отношения к моему сыну. Ему просто не повезло оказаться в таком месте.

— ...

— Как только всё уляжется, я сам за него возьмусь. Заставлю заняться общественными работами, отправлю учиться за границу, чтобы мозги на место встали.

— ...

— Прокурор Со, вы ведь не собираетесь вечно возиться с мелкой сошкой? Хватит барахтаться на дне, пора бы и свежим воздухом на вершине подышать. Разве не так, заместитель Гу?

— Абсолютно верно. Если прокурор Со благополучно закроет это дело, я найду для него местечко в отделе общественных расследований.

— Уверен, вы человек неглупый и понимаете, что это отличный шанс.

Му Ён встал с дивана, застегнул пиджак, который расстегнул, когда садился, и лучезарно улыбнулся.

— Я прекрасно вас понял.

— Вот и отлично. Идите работайте, не буду задерживать.

Поклонившись так же вежливо, как и при входе, Му Ён покинул кабинет заместителя.

Пройдя по коридору к лестнице, он спустился на пролет под гулкое эхо собственных шагов и остановился на лестничной площадке.

У депутатов, видимо, уйма свободного времени, раз сидят и втирают дичь, в которую не поверит ни один дурак.

Дел по горло, а пиздец тут расцветает во всех красках. Кому не повезло — так это мертвой девчонке. А имеет ли ваш сыночек ко всему этому отношение — посмотрим, когда я вытрясу из него всё дерьмо.

Му Ён ослабил узел галстука. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, глубоко вдохнул и выдохнул так, будто это был стон.

Несправедливо получается: кто-то получает двойную зарплату, а добрые госслужащие въебывают до седьмого пота.

— Я, блять, не из тех ублюдков, что горят чувством долга, но после таких выебонов так и хочется кому-нибудь глотку перегрызть.

Вернувшись в свой кабинет, Му Ён сразу же обратился к следователю Чо Гён Су:

— Инспектор Чо. Поднимите-ка еще раз отчет о вскрытии Пак Со Ры, той, что умерла на наркотической вечеринке.

— Что? Прямо сейчас? Так внезапно? А как же актер Юн Джун Ён?

— Да, прямо сейчас. Внезапно появилась необходимость пересмотреть дело.

Тридцать минут назад Му Ён выходил из кабинета с выражением крайнего раздражения, а вернулся с лицом, не предвещающим ничего хорошего. Заметив это, инспектор Чо без лишних слов быстро нашел нужный документ и передал Му Ёну.

И что там может быть...

Му Ён внимательно перелистывал страницу за страницей.

Что-то точно есть. Не зря же он сам прибежал ко мне, чувствуя, что запахло жареным. Притащил адвоката, который и так справлялся, лично начал беспокоиться о моем светлом будущем... Видимо, сильно занервничал...

И тут взгляд Му Ёна, пронзающий отчет о вскрытии, зацепился за одно имя.

Знакомое имя в графе судмедэксперта.

Чон Джэ Ин.

***

Поскольку причин прогонять Му Ёна больше не было, Джэ Ин предложила ему сесть.

— Присаживайтесь туда.

Едва опустившись на стул, он демонстративно закинул длинную ногу на ногу и посмотрел на неё снизу вверх вальяжным взглядом.

Похоже, вопросов у него накопилось немало. Избегая этого взгляда, Джэ Ин поставила чайник.

Если вопросы касаются работы, она ответит. Если личного характера — предпочтет отказаться.

— Есть кофе и ромашка. Что будете? — спросила она, стоя к нему спиной.

— То же, что и Чон Джэ Ин.

В его ответе, как обычно, сквозила усмешка. Словно он видел её насквозь. Джэ Ин было не по себе от этого мужчины, который в любой ситуации чувствовал себя уверенно и раскованно.

Взяв два бумажных стаканчика, Джэ Ин вернулась к круглому столу и поставила один из них перед Му Ёном.

Му Ён взял стаканчик, заглянул внутрь и протяжно усмехнулся. С виду она казалась человеком, пьющим только американо, а тут какао.

— Любите сладкое?

— Да.

— А я не очень.

И что мне с этим делать?

— Вы сами сказали: «то же, что и вы». Если не нравится, могу заварить...

— Просто теперь имейте в виду.

Джэ Ин хотела предложить что-то другое, но решила пропустить его слова мимо ушей.

Он сделал глоток какао, которое она приготовила, и слегка поморщился. Это она тоже проигнорировала.

Раз уж пришел по делу, пусть быстрее спрашивает и уходит.

Прочитав её мысли, Му Ён отставил стаканчик и мотнул головой на пустой стул напротив себя.

— Садитесь.

Забавно, но хозяин и гость словно поменялись местами.

Когда Джэ Ин села, он расцепил скрещенные ноги и подался вперед, опираясь на стол.

— Я прочитал отчет о вскрытии Пак Со Ры, и у меня возникли кое-какие сомнения.

— Пак Со Ры?

— А, имя ни о чем не говорит? Три месяца назад, смерть девушки лет двадцати пяти на наркотической вечеринке в пентхаусе.

В загруженные дни она проводила по три-четыре вскрытия, за месяц набиралось несколько десятков, так что запомнить всех по именам было сложно. Он хотел было добавить деталей, но она ответила первой:

— Я помню. Пак Со Ра.

Ей было двадцать пять. Самый расцвет жизни.

— Что не так с этим делом? Возникли проблемы?

— Было в нем что-то необычное?

При внешнем осмотре были обнаружены лишь легкие синяки на руках и ногах и следы трения в области шеи. Кроме того, на её теле и внутри были найдены ДНК нескольких мужчин.

— Да, было.

Как только прозвучало имя, она сразу вспомнила этот случай, поэтому ответила без колебаний.

— И что же?

— В крови был обнаружен препарат под названием лидокаин.

— Лидокаин?

Лидокаин — это местный анестетик, блокирующий передачу болевых сигналов в мозг. Препарат широкого спектра применения.

— В данном случае он использовался для каудальной анестезии.

— Каудальной анестезии?

— Это разновидность эпидуральной анестезии нижней части тела, при которой анестетик вводится непосредственно в копчик. Обычно такой метод применяют в ортопедии или проктологии.

Выслушав объяснение Джэ Ин, Му Ён помрачнел. На его лице читался немой вопрос: «Какого хуя на вечеринке с наркотиками понадобилась анестезия нижней части тела?»

— В области женских половых органов были обнаружены множественные следы повреждений, а также разрывы анального отверстия.

— То есть вы хотите сказать, что её изнасиловали?

— Окончательное решение принимают следственные органы, но как врач я сделала заключение, что имел место половой акт, сопряженный с экстремальной физической нагрузкой. Я указала это в отчете. А что не так?

Однако в протоколах полиции не было ни слова об «экстремальном половом акте». Как не было упоминания и о лидокаине.

У Му Ёна возникли сильные подозрения, что кто-то намеренно подделал часть отчета о вскрытии.

— Могу я взглянуть на этот отчет прямо сейчас?

— Секунду.

Джэ Ин подошла к столу, пару раз кликнула мышкой и распечатала копию своего заключения. И в нем действительно были те детали, которых Му Ён раньше не видел.