По телевизору каждый день крутили новости о самоубийстве Юн Джун Ёна, а в интернете плодились сплетни. В большинстве своём это были пустые догадки, начинающиеся со слов «а я слышал, что…».
Сидя на диване в гостиной и ожидая Му Ёна, Джэ Ин тяжело вздохнула.
Он тоже стал мишенью для этих безосновательных обвинений и насмешек — тем самым «прокурором Со * *», о котором говорилось в предсмертной записке. Безликая толпа в интернете наперебой строчила комментарии, уводя внимание всё дальше от сути дела.
Конечно, она предложила встретиться, чтобы рассказать о новых зацепках после вскрытия Ли Джон Хе, но тревога за Му Ёна занимала её куда больше.
Опасения подтвердились: когда они созванивались, его голос звучал слегка измотанным. Для вечно уверенного в себе мужчины такой упадок сил был редкостью.
Она хотела было сказать: «Уже поздно, давайте встретимся завтра», но проглотила эти слова. Услышав его голос, она поняла, что хочет увидеть его. Странно, но казалось, что только так она сможет успокоиться.
Это чувство одновременно пугало её и навевало грусть.
«Так что, у тебя правда никого нет?» — вопрос брата снова зазвучал в ушах, словно галлюцинация. Тогда она покачала головой, но на самом деле вспомнила Му Ёна.
Мужчину, с которым они сплетались телами, который целовал и ласкал каждый сантиметр её кожи. Мужчину, разбудившего в ней чувства, о которых она и не подозревала. Мужчину, чьё желание было настолько сильным, что у неё сводило низ живота.
Со Му Ён был первым, кто обращался с ней так, не вызывая при этом отторжения.
Как бы она ни пыталась отрицать, её неудержимо тянуло к нему.
Со Му Ён был объективно привлекателен.
Крепкое тело, красивое лицо и это странное, волнующее чувство, исходящее от его расслабленной, слегка небрежной манеры держаться. И всё же в его поступках то и дело сквозила скрытая забота. А уж сексуальной притягательности ему было не занимать.
Особенно когда их взгляды встречались. Его чёрные глаза затягивали так, что хотелось сделать шаг навстречу, поддавшись необъяснимому порыву.
Её глаза… Те самые глаза, из-за которых её называли жуткой и непроницаемой, которых боялся даже её собственный брат. А Му Ён, наоборот, мог смотреть в них не отрываясь.
Как можно отказаться от этой сладкой, безмолвной поддержки?
Наверное, поэтому, когда он смотрел ей в глаза, проникая в неё всё глубже, ей почему-то хотелось плакать. Даже в его грубых, диких движениях чувствовалось тепло. Это была первобытная, неприкрытая страсть, и именно эта прямолинейность делала её такой чистой.
Динь-дон.
Звонок домофона вырвал Джэ Ин из оцепенения. На экране появилось лицо Му Ёна. Она нажала круглую кнопку.
Дверь внизу открылась, и он вошёл в дом.
Стук сбрасываемых туфель, затем шорох пальто, повешенного на крючок. Даже не глядя, она могла узнать его по этим звукам.
А затем — тяжёлые, уверенные шаги по лестнице, которые, казалось, отдавались стуком прямо в её сердце.
Стоя на верхней площадке и ожидая его, Джэ Ин не знала, как назвать то, что сейчас чувствует. Ей оставалось лишь надеяться, что она сможет встретить его с таким же спокойным лицом, как всегда.
— Знаешь, чем дольше я здесь нахожусь, тем больше понимаю, что этот дом — вылитая ты.
Му Ён, заметивший её ещё на середине лестницы, чуть заметно усмехнулся.
На первом этаже её узкого двухэтажного дома были только кабинет и туалет, а всё остальное — кухня, гостиная и спальня — находилось наверху.
— Внизу всё так просто и сурово, а поднимешься наверх — и тут тепло и уютно.
Остановившись на две ступеньки ниже, Му Ён посмотрел на неё снизу вверх.
— Так и тянет возвращаться снова и снова. Что к дому, что к тебе. Удивительно.
Откуда этому мужчине всё известно? Они ведь виделись всего пару раз. Его неожиданные слова запали в душу так глубоко, словно она всю жизнь мечтала их услышать.
Как она и думала: держать дистанцию с самого начала было плохой затеей.
Сможет ли этот мужчина разглядеть за моим холодным фасадом израненную, пустую душу? — мелькнула робкая надежда.
А раз появилась надежда — значит, появились и чувства.
Ах… Я всё-таки впустила этого мужчину в своё сердце.
Джэ Ин потянулась к Му Ёну.
— Что у вас с лицом?
— А… Ты об этом?
Му Ён послушно прижался щекой к её ладони. Джэ Ин осторожно провела большим пальцем по его коже.
Вокруг царапины всё покраснело и припухло. Она не могла не спросить, где и почему он получил эту ссадину.
— Как вы умудрились?
— Да так, выпендривался не по делу, вот и отхватил.
Его шутливый тон болезненно кольнул её в грудь. Му Ён не из тех, кто может совершить нечто такое, за что получают по лицу. Ей стало одновременно обидно и горько за него.
— Вообще-то я планировал поныть, пожаловаться, как мне больно, чтобы ты меня пожалела, но, кажется, в этом уже нет необходимости.
Так уж устроено человеческое сердце. Когда появляются чувства, прощаешь и позволяешь куда больше.
— Ты ведь уже смотришь на меня. И в твоих глазах столько тревоги.
Она не хотела поддаваться этим чувствам, но ей оставалось лишь принять их. Не хотела больше обжигаться, но сама шла навстречу боли. Зная, что будет сожалеть.
И эта пустота внутри… кажется, она начинает заполняться.
Как ни пытайся сопротивляться, от этой тяги уже не отвернуться. Это был не вопрос логики, а сложнейшая эмоциональная головоломка.
Джэ Ин молча смотрела на Му Ёна, а он так же неотрывно смотрел на неё в ответ. Кого-то другого такой пристальный, изучающий взгляд мог бы смутить, но он принимал его без малейших колебаний.
— Почему…
Му Ён, не разрывая зрительного контакта, вдруг склонил голову набок.
— Такое чувство, будто ты мне только что что-то разрешила.
— Что именно?
— Понятия не имею. Но интуиция подсказывает, что для меня это точно обернётся чем-то хорошим.
— Как вы можете быть в этом уверены, если даже не знаете, о чём речь? А вдруг это что-то плохое?
— Например?
— Например, я могу прямо сейчас столкнуть вас с лестницы.
— С такой высоты не убьёшься.
— Человеческий череп кажется крепким, но проломить его на удивление легко.
— Звучит жутковато, но в этом и есть твоё очарование, Чон Джэ Ин.
Точно отморозок. Ни капли страха, одна слепая самоуверенность. Если бы она действительно толкнула его сейчас, он бы, может, и выжил, но голову пробил бы точно.
— Только учти: если полечу я, то потяну тебя за собой. Если я во что-то вцепился — хватки не ослаблю.
Му Ён поднял руки и потянулся к Джэ Ин. Его огромные ладони разом обхватили её щёки и затылок.
— Так что не толкай. Лучше притяни меня к себе. Поцелуем.
— …
— Сейчас я готов отдать тебе всё, что попросишь.
— …
— Ты же врач. Наверняка знаешь, где у меня печень и желчный пузырь.
— Хорошо, что печень умеет восстанавливаться. Если отрезать кусочек, на качестве жизни это особо не скажется.
— Ты только послушай её. Ещё ничего не было, а она уже планирует пустить меня на органы. Аж сердце замирает.
Джэ Ин тихо рассмеялась, обхватила лицо Му Ёна ладонями и наклонилась к нему.
Правда? Ты действительно сможешь дать мне всё, что я захочу? Даже если я потребую заполнить этот бездонный сосуд любви, который не наполняется, сколько в него ни лей?
Джэ Ин прекрасно знала, что не станет этого делать.
Но ей так хотелось поверить в эту иллюзию, потому что она отчаянно желала хотя бы раз избавиться от этого гнетущего чувства пустоты, за которое цеплялась всю жизнь.
Едва их мягкие губы соприкоснулись, Му Ён жадно ответил на поцелуй. Его горячее дыхание, ворвавшееся в её приоткрытый рот, прошило её тело, словно разряд тока.
Что ж, пусть это будет неправильно, пусть это будет жадностью — она хотела забрать всё. Если только чувства, которые этот мужчина готов ей подарить, искренни.
***
В глазах Му Ёна, которые она успела заметить за мгновение до того, как закрыла свои, бушевало неприкрытое желание.
Му Ён вошёл в пустую, выстывшую комнату её сердца. И странным образом заполнил её до краёв.
С трудом приоткрыв глаза, она видела всё того же пылающего страстью мужчину. Сейчас он горел куда ярче, чем во время поцелуя.
Его плоть, толстая и горячая, медленно проникала в её влажное, пульсирующее лоно. Этот жар был настолько обжигающим, что казалось, будто часть её мозга плавится и стекает вниз.
— Ха-а, ах!
Глубокий толчок, доходящий до самого основания, глухой удар изнутри, а затем медленное скольжение наружу — от каждого движения по спине пробегал холодок, и с её губ срывался непроизвольный стон.
Боль от натяжения нежной плоти и глубокого проникновения уже давно сменилась острым удовольствием.
Его влажный, оценивающий взгляд блуждал между её широко разведённых ног, словно он любовался редким шедевром искусства. Стыд сменился эйфорией, и от этого она становилась лишь влажнее.
Чем жёстче он входил в неё, тем стремительнее нарастало возбуждение. Шлёпающие влажные звуки ускорялись, и тонкие, прерывистые стоны Джэ Ин заполняли всю комнату.
— Ха-а…
Его хриплое дыхание заводило её ещё сильнее. Сама того не замечая, Джэ Ин счастливо улыбнулась.
Снова до конца вогнав член в её податливое лоно, Му Ён, глядя на неё, тоже улыбнулся.
— Тебе хорошо?
— Ха-а, да…
Джэ Ин с трудом кивнула и выгнула спину. Её лоно, плотно сжимавшее его плоть, судорожно пульсировало.
— Вижу, что хорошо. Совсем голову потеряла.
— Не знаю… У меня внутри… ха-а, всё заполнено вами… ах…
Когда он вошёл на всю длину и начал медленно, с нажимом двигать тазом, Джэ Ин закусила нижнюю губу; её бёдра мелко задрожали.
— Раз тебе так хорошо, фу-ух… назови моё имя.
— Зачем?
— Буду делать тебе ещё приятнее каждый раз, когда назовёшь.
— Мне и сейчас… м-м-м, достаточно хорошо…
— Просто попробуй.
— Со Му Ён, ах!
Слегка отстранившись, он вывел головку почти к самому входу, а затем резко, одним мощным толчком вогнал её до самой шейки матки.
— Ах! Со, ах, Му Ён…
Вытягивая и снова вонзаясь, жёстко проходясь по складкам тесного влагалища, его плоть, казалось, разрывала её изнутри.
— А-ах! Со, Му Ён, Со Му… ха-а, Му Ён!
— Блять.
Подумать только: всего лишь имя, но как же от этого сносит крышу. От её отчаянного зова его и без того стоящий колом член налился свинцом и вздулся ещё больше.
— А-ах, Му Ён, ах, Со Му Ё-ён…
— Ещё. Назови меня ещё.
