— В организме парня, которого «подставили», обнаружен такой букет всевозможной дури, что даже при всём желании закрыть на это глаза не получится.

Он не просто принял что-то одно — он закинулся всем, чем только можно, блять.

— Э-это…

Они же просили. Они подали официальный запрос, чтобы этот конкретный препарат исключили из анализов…

В отчете из Национального института судебной экспертизы, который адвокат стискивал в руках, чёрным по белому значился не только тот наркотик, который он просил исключить из проверки, но и другие вещества, о которых адвокат даже не подозревал.

Пока адвокат, не в силах скрыть досаду, хватал ртом воздух, Му Ён протянул ему ещё один документ.

— А вот это — ходатайство об ордере на арест. Я распечатал его, как только пришел на работу.

— П-постойте. Прокурор Со! Здесь какая-то ошибка. Это же результаты нашего клиента…

— Вам что, ДНК-тест сделать? Чтобы доказать, что данные на этой бумажке принадлежат вашему потерпевшему, а точнее — моему подозреваемому?

— И всё же, это слишком! Это нарушение прав человека! Мы же договаривались проверять только по согласованному списку…

— Договаривались?

По лицу Му Ёна промелькнуло резкое раздражение. Губы скривились так же сильно, как и взлетевшая вверх бровь.

— Кто? Когда? Мы же сегодня впервые видимся, разве нет?

— Да что вы творите, прокурор Со?! Вы что, звонка сверху не получали? Знаете, кто я…

— Эти ваши уловки оставьте для своих младших коллег.

Возражения адвоката были безжалостно обрублены окриком, холоднее льда.

Видимо, он рассчитывал на почтение к «старшему», которое так распространено в прокуратуре, но для Му Ёна подобных вещей не существовало в принципе.

Прокурор — это официальное, признанное государством независимое должностное лицо.

— Я действую строго по закону. Для этого я здесь и сижу.

Казалось, это говорит совсем другой человек, а не тот, кто ещё пару минут назад вёл допрос скучающим тоном.

Отдел по расследованию тяжких преступлений и незаконного оборота наркотиков Центральной окружной прокуратуры Сеула. И в этом отделе — самый отмороженный из всех, прокурор Со Му Ён.

— Адвокату со значком за пять тысяч вон придётся выстраивать линию защиты с самого начала.

Его пронзительный взгляд переместился на безработного, но богатенького ублюдка, который всё ещё грыз ногти. Му Ён заговорил спокойным, но оттого лишь более пугающим, подавляющим басом.

— Видимо, башка совсем не варит, потому что из-за допроса не получилось дозу принять…

Только сейчас заметивший перемену в обстановке парень глупо захлопал глазами и уставился на своего адвоката.

— Г-господин адвокат, что вообще происходит?..

Дорогой адвокат, который наверняка гарантировал ему либо приостановку дела, либо условный срок, плотно сжал губы и зажмурился, отвернувшись от клиента.

— Вместо того чтобы нести здесь всякий бред, вам лучше приберечь силы для следующего заседания. Как-никак не зря столько лет свой хлеб ели.

В данной ситуации молчание было самым разумным решением. Что бы они сейчас ни сказали, всё могло обернуться против них.

— Ким Хён Гвон. Тебе интересно, что сейчас происходит?

Что ж, Му Ён решил любезно всё объяснить.

— Это значит, что тебе, дружок, пиздец.

Беги, отпирайся или ищи связи¹ — плевать на всё это.

¹ В корейском сленге следователей есть поговорка: «일도이부삼빽» — первое: беги, второе: отрицай, третье: ищи связи (досл. «первое — побег, второе — отрицание, третье — блат»).

— Знаешь почему? Потому что я — тот самый отморозок, у которого на нариков руки чешутся.

***

Подозреваемого, явившегося на допрос в полной уверенности в своём адвокате-отставнике, задержали прямо на выходе из кабинета.

Поскольку подозрения подтвердились, основанием послужил риск уничтожения улик и попытки скрыться. Далее всё пойдёт по накатанной: слушание по ордеру в суде и прямая дорога в СИЗО.

Отличное, чистое начало дня.

— Ох, ну просила же: выбирайте выражения! Что будете делать, если опять придерутся к словам? — не выдержала и высказалась инспектор Ом Хэ Ён, убирая со стола там, где сидели подозреваемый и адвокат.

— Придерутся так придерутся. Сказали сделать — я сделал.

— Зачем вам лишний раз злить начальство? Только головная боль от этих разговоров.

На равнодушный ответ Му Ёна инспектор Ом отложила поднос и упёрла руки в бока. Верный знак: сейчас начнётся полноценная лекция.

— Торчащий гвоздь всегда забивают. Сколько раз я вам говорила: если хотите подольше продержаться в прокурорах, не наживайте себе врагов!

Ом Хэ Ён, добродушная женщина за пятьдесят, была ветераном с двадцатилетним стажем.

— Пусть вы не станете элитным прокурором, но хотя бы безработным не останьтесь. Если вот так, не разбирая дороги, лететь напролом, можно упасть на спину и нос сломать!

С таким опытом она обладала авторитетом, с которым не могли не считаться даже прокуроры, хотя формально она была лишь их помощницей.

Не будет преувеличением сказать, что в этом здании не осталось ни одного высокопоставленного прокурора, который не прошёл бы через её руки.

— Как ещё прокурор должен разговаривать с преступным ублюдком? Я и так с ним вполне по-джентльменски обошёлся.

— Да я не о преступнике, а об адвокате! Как ни крути, он ваш старший коллега, и наверняка у него полно связей наверху…

— Инспектор, давайте без нотаций. Начальство я, может, и не слушаю, но вас-то всегда внимательно слушаю, правда?

Ом Хэ Ён сверкнула на него глазами, а Му Ён отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил. Женщина глубоко вздохнула, и повисшую паузу заполнил инспектор Чо.

— Кстати, прокурор Со. Как прошло ваше свидание вслепую на днях?

Свидание? Му Ён вздёрнул бровь: «О чём это ты?»

— Ну как же. Девушка-флейтистка, в субботу, в отеле «Каприччио», — продолжил Чо Гён Су. — Начальник Ю из уголовного отдела ещё так настоятельно рекомендовал с ней встретиться, говорил, очень милая и красивая девушка.

— А…

В прошлую субботу он действительно встречался с женщиной. Вот только лицо, оставшееся в памяти, принадлежало вовсе не той, с которой у него было свидание.

В этот момент в голове промелькнула сцена, которую он изо всех сил старался забыть.

— Господин «Банановый презерватив»?

— …

— Разве не банановый?

— Я предпочитаю клубничные.

***

Свидание проходило по классическому сценарию: в лаундже отеля.

Каждый сидел со своей чашкой кофе; в голове Му Ён держал краткую сводку, полученную от посредника, а разговор состоял из пустых и бессмысленных вопросов.

Как и говорил начальник Ю Джэ Ха, девушка действительно была милой и красивой.

Если бы не тот факт, что она была дочерью близкого друга старшего коллеги, встреча продлилась бы от силы минут тридцать.

Из уважения к коллеге Му Ён вёл себя максимально вежливо, но не более того.

Для него интерес к тому, что его не цепляет, подобен искре, из которой, как ни старайся, не раздуть пламя.

Проще говоря, ему было скучно, очень скучно и ещё раз скучно.

Двадцать шесть лет. Совсем юная, на девять лет младше его. Вдобавок — флейтистка.

Какая, к чёрту, флейтистка для человека, который даже на блокфлейте играть не умеет?

Му Ён, далёкий от искусства, не мог найти точек соприкосновения с девушкой, чьим хобби было прослушивание классической музыки.

— Мне с детства нравились взрослые, солидные мужчины. Я хотела выйти замуж сразу после окончания университета.

— Вот как.

— Как только поженимся, я хочу родить ребёнка, чтобы мы все вместе носили одинаковую одежду, фотографировались и путешествовали. Каждый сезон — за границу, а по выходным — в походы с палатками.

«А. Вот как». Это был единственный ответ, который он мог выдавить на этот словесный поток.

— Мне кажется, было бы идеально: мальчик и девочка. Первый обязательно сын. Старший брат будет трогательно заботиться о младшей сестрёнке, а она будет за ним хвостиком бегать: «Братик, братик!» Представляете, как мило?

При этом её щёки порозовели. Му Ён почувствовал лёгкое головокружение, не зная, с чего начать разрушать её оторванную от реальности картину мира.

— Вы мыслите… очень ориентированно на будущее.

По девушке было видно: росла в богатой, дружной семье, купаясь в любви. Она ни на секунду не сомневалась, что кто-то посмеет отвергнуть такую, как она.

Пока кофе остывал, девушка успела вывалить на него целую гору информации.

В основном это были односторонние рассуждения о будущем, которое ещё даже не наступило.

И это при том, что жизнь такая штука — завтра, да что там, сегодня тебя может насмерть сбить машина.

Ей очень понравился Му Ён: внешне холодный, но спокойно слушающий её щебетание.

Мол, именно о таком взрослом мужчине она и мечтала.

Правда, Му Ён её не слушал. Он просто размышлял. Например, о том, как бы ей максимально вежливо отказать, чтобы не обидеть. Хотя она даже рта ему раскрыть не давала.

Физически он никогда не был слабаком, но сейчас чувствовал себя так, будто из него выкачали всю энергию. Тело зудело от желания вскочить и сбежать прямо сейчас.

Он поглядывал то на телефон, то на часы. А потом пару раз постучал пальцами, спрятанными под столом.

Когда он уже решил, что больше не выдержит, и собрался закругляться, у неё зазвонил телефон.

— Ох… Что же делать? Я так хотела пойти куда-нибудь ещё… Выпить и поговорить по душам…

— Всё в порядке. Срочные дела важнее. Идите, конечно.

Когда девушка заговорила о скорой второй встрече, Му Ён вежливо сослался на загруженность делами, пообещал свериться с графиком и поспешно покинул лаундж.

Какое счастье. Сколько раз он мысленно с облегчением выдохнул?

Вот поэтому он и терпеть не мог свидания по протекции знакомых. Для человека вроде Му Ёна, чётко разделяющего симпатии и антипатии, это была пытка.

Обычно он бы отказался не раздумывая, но отказать коллеге, которому был обязан, он не мог.

Прежде чем пойти за машиной, Му Ён направился в курилку на улице. В открытом саду отеля то тут, то там мелькали пьяные.

Если подумать, в подвале этого здания…

Отель «Каприччио» славился прекрасным видом из номеров, но клуб, открывшийся на минус первом этаже год назад, тоже был весьма популярен.

Зажав сигарету в зубах, Му Ён поднял запястье, чтобы проверить время.

Ещё и девяти нет, а они уже либо пьяные, либо обдолбанные чем-то другим.

Его выразительные глаза внезапно сузились.

Он глубоко затянулся, выпуская сизый дым, и окинул взглядом сад. Сквозь рассеивающийся табачный дым его чёрные глаза стали холодными и острыми.