Вся их с Джэ Ин переписка за две недели была настолько короткой, что умещалась на одном экране без прокрутки. Напишешь ей — и ждёшь ответа как второго пришествия.

Но когда тебя так стабильно динамят, начинает играть упрямство.

[Не хотите ужинать — давайте позавтракаем.]

Вот почему он это написал. Просто стало интересно, что она ответит. Впечатав в каждый символ всю свою уязвлённую гордость, он отправил сообщение и бросил телефон на стол.

Когда она прищуривает свои длинные глаза, то выглядит как надменная кошка, но при этом совершенно не притворяется недотрогой.

Она меня избегает или и правда так занята?

Хотя отвечает всегда, пусть и с опозданием. Поэтому хочется её подначивать.

А-а… Может, мне просто одиноко?

«Вам всего тридцать пять, жизнь только начинается. Неужели ваша цель на новый год — умереть в одиночестве на работе?»

Вспомнились слова инспектора Ом Хэ Ён, которая недавно выслушала нагоняй в кабинете начальника отдела за сорванное свидание и потом пилила Му Ёна нотациями.

Воистину, это было похоже на проклятие.

В канун Рождества он тоже пахал сверхурочно. Сегодня, в последний день года, сотрудники заявили, что если останутся ещё и сегодня, то лучше напишут заявление по собственному, и разошлись по домам. Оставшись один в пустом кабинете, без всяких планов на вечер, Му Ён только потянулся за очередным документом, как…

Телефон на столе коротко завибрировал. Глядя на экран со странным выражением лица, Му Ён не выдержал и усмехнулся.

Всего пара слов, а как мастерски выбивает из колеи.

[Почему бы и нет?]

— Чем больше узнаю, тем больше убеждаюсь: ебанутая женщина.

***

Джэ Ин выехала на дорогу, следуя указаниям навигатора.

Она сама села за руль и ехала на встречу. Это было незапланированное, довольно импульсивное решение.

Она не избегала его намеренно. Просто тайминги не совпадали. А потом пришло сообщение: «Не хотите ужинать — давайте позавтракаем». Вспомнив мужчину, который упрямо допивал до приторности сладкое какао, она невольно улыбнулась.

Почему?

Задав себе этот вопрос, она не нашла простого ответа. К тому же ей почему-то казалось, что их связь не закончится той одной ночью.

[Почему бы и нет?]

Вскоре после того, как она отправила это сообщение, телефон зазвонил.

И она ответила. Ответила на звонок мужчины, который должен был казаться ей неудобным и обременительным, но почему-то постоянно лез в голову.

[— Вы хоть понимаете, что значит «позавтракать вместе», раз так легко согласились?]

В циничном тоне мужчины, который с ходу, без всяких предисловий забросал её вопросами, сквозила усмешка.

— Вы же не предлагаете встретиться на рассвете и поесть треугольных кимбапов в круглосуточном?

[— Ха…]

— Завтракают обычно после того, как проведут вместе ночь, разве нет?

[— Значит, вы всё поняли и всё равно согласились?]

Услышав его довольный смешок, она вдруг почувствовала, как к ушам прилил жар, а губы пересохли.

[— И когда?]

— Сегодня вам неудобно?

Куй железо, пока горячо. На завтра она освободила расписание, чтобы написать отчёты о вскрытии, так что если и выделять время, то сегодня — самый подходящий момент.

— Если нет, то ничего не поделаешь.

[— Во сколько?]

— Даже если я выеду прямо сейчас, дорога займёт час.

[— Идёт.]

Местом встречи был отель «Каприччио», где они познакомились.

И даже сейчас, по дороге к Со Му Ёну, жизненное кредо Джэ Ин оставалось неизменным.

Джэ Ин хотела быть стоячей водой, а не бурлящим потоком. Но Со Му Ён то и дело бросал камни в её запруду, пуская круги по воде.

Как ни закрывай двери и ни запирай засовы, свет всё равно просочится, а ветер проникнет в щели. Тем более что человеческое сердце — механизм сложный, и цепная реакция неизбежна.

Пусть даже катализатором этой реакции выступает простая симпатия. Со временем она всё равно померкнет и превратится в выцветшее воспоминание, как спрятанная в саду банка из-под печенья.

Тогда это казалось ценным, но пройдут годы, и ты забудешь даже место, где её закопал. Вот чем был для неё этот интерес.

[Со Му Ён♥]

Поэтому она решила позволить ему остаться в своей жизни. Как это имя, сохранённое в телефоне.

***

Войдя в лобби отеля, Му Ён посмотрел на часы.

Даже если они выехали одновременно, дорога из Янчхон-гу займёт больше времени.

Он впервые ждал женщину, чьей единственной целью был секс. Подумав об этом, Му Ён едва заметно покачал головой и усмехнулся.

Конечно, он не собирался строить из себя идиота, отказывающегося от того, что само идёт в руки, но перед этим ему хотелось хотя бы поговорить, чтобы узнать её получше.

Поэтому вместо того, чтобы снять номер и ждать наверху, он решил остаться в лобби, откуда был виден вход.

Его взгляд упал на массивную инсталляцию в центре холла. Му Ён неспешным шагом подошёл к ней.

Зеркало на полу, имитирующее лужу, и подвешенная к потолку перевёрнутая статуя образовывали одну вертикальную линию.

Он запрокинул голову и посмотрел на скульптуру.

— Что-то из древнегреческих мифов?

Казалось, статуя корчится в муках, и от этого зрелища возникало странное чувство. Затем он опустил глаза на пол.

Отражение в зеркале имело совершенно иное лицо.

Если подвешенная фигура извивалась от боли и отчаяния, то её отражение в зеркале улыбалось, захлёбываясь от радости и экстаза.

Для Му Ёна, далёкого от глубокого мира искусства, этот диссонанс был непонятен. Просто жутковато.

Хотя, если подумать, сколько в мире картин, где краски просто размазаны по холсту, а их называют искусством и продают за бешеные миллионы.

Окончательно потеряв интерес, Му Ён уже собирался отвернуться, как вдруг в него врезалась шатающаяся женщина.

Коротко вскрикнув, она рухнула на пол.

— А, извините.

Му Ён поспешно опустился на одно колено, чтобы помочь ей.

— Вы в порядке?

Женщина была очень хрупкой. Столкнувшись с таким громилой, немудрено было упасть. Но с ней явно что-то было не так.

Я не настолько сильно её задел, чтобы она не могла прийти в себя…

Взгляд Му Ёна, изучающий дрожащую, словно в прострации, женщину, стал острым и цепким.

— Если сильно ушиблись, давайте съездим в больницу.

Только тогда, словно очнувшись, женщина вздрогнула и начала судорожно собирать рассыпавшиеся из сумочки вещи.

Помада, пудреница, зажигалка, кардхолдер. Ничего особо важного, но она суетилась так, будто от этого зависела её жизнь. Му Ён молча наблюдал за ней.

Опухшие веки, проглядывающие сквозь растрёпанные волосы. Потрескавшиеся, разбитые губы. И синяки на запястьях, мелькающие каждый раз, когда задирались рукава пальто.

Поднявшись вслед за пошатывающейся женщиной, Му Ён наклонился и тихо, чтобы слышала только она, спросил:

— Если нужна помощь, скажите.

Женщина, укутанная в белоснежную норковую шубу до самого подбородка, дрожала как осиновый лист.

Она мельком взглянула на Му Ёна и вместо слёз выдавила из себя усмешку. В точности как та статуя, подвешенная под потолком.

— Или я оставлю визитку, подумайте и свяжитесь со мн…

Пока Му Ён лез во внутренний карман за визиткой, женщина просто отвернулась и пошла прочь, проигнорировав его.

— Послушайте!

Она даже не оглянулась на его оклик. Женщина спешила покинуть это место как можно скорее, и стук её каблуков торопливо удалялся.

С трудом толкнув стеклянную дверь, она выбежала на улицу, прыгнула в ожидающее такси и скрылась из виду.

Му Ён, сощурившись, смотрел на место, где она только что была, словно видел её остаточный силуэт. Вздохнув, он зачесал волосы назад.

— Ха… Паршивое чувство. Но и повода лезть без спроса тоже нет.

В этот момент он заметил на полу какую-то карточку.

Видимо, она обронила её в спешке. Му Ён наклонился и поднял её.

На чёрной прямоугольной визитке не было ни имени, ни телефона, ни адреса. Только выбитая золотом английская буква «C» готическим шрифтом по центру.

На другой стороне перекрёстка показалось здание отеля. Навигатор сообщил о скором прибытии. В этот момент экран телефона Джэ Ин на держателе сменился, и раздался звонок.

***

Это была мать.

— Да, алло?

[— Ты где? Едешь с работы?]

— Да, еду.

[— Ужинала?]

От нежного тона матери, заботящейся о ней, на лбу Джэ Ин пролегла тонкая морщинка.

— Нет. Как раз собираюсь.

[— Что ж ты до такого времени голодная ходишь, здоровье же посадишь! Приезжай домой. Я накрою на стол, поешь и поедешь. Я твою любимую скумбрию потушила и ещё пару закусок сделала.]

— У меня сегодня планы. Я уже почти приехала.

Услышав отказ, мать на мгновение замолчала.

Раньше Джэ Ин бы занервничала и стала оправдываться, но теперь она просто молчала, ожидая, пока мать заговорит первой.

[— Планы? У тебя? Это ты теперь так говоришь, когда не хочешь домой ехать?]

Как и ожидалось, от ласкового тона не осталось и следа. Сквозь динамик Bluetooth отчётливо слышалось сдерживаемое раздражение.

[— Твоя сестра сейчас прибежала вся в слезах. Говорит, больше с зятем жить не будет. Приезжай, посмотришь на неё, заодно и поговорим. Немедленно.]

— Я же сказала, у меня планы. Завтра приеду.

[— Завтра когда? Нет уж. У меня завтра свои дела. Я тебе готовлю, убираю, а ты думаешь, я тут целыми днями бездельничаю?!]

Матери было плевать на её планы. Джэ Ин всегда была послушной дочерью, соглашавшейся на всё под таким напором, поэтому мать привыкла не считаться с её мнением.

— Я не это имела в виду.

[— Что ты мне обещала, когда съезжала? Сама говорила, что по первому зову примчишься! Знаешь, как отец бесился, что незамужняя девка будет жить одна, и что люди скажут? Забыла, как я его уговаривала?!]

Она слышала это уже тысячи раз.

Что только благодаря этому обещанию ей и разрешили съехать. Уговоры и разрешения. Мать снова вытащила на свет спор пятилетней давности и принялась сыпать упрёками.

[— Думала, я не замечаю, как ты каждый раз врёшь про занятость и отмазываешься?]

— Я не отмазывалась, я правда была занята. И сегодня у меня действительно встре…

[— Ты что, с мужчиной, что ли, встречаешься?!]

— …

[— Хотя, кто на такую позарится. Всё, хватит болтать. Если сегодня не приедешь — считай, что у тебя больше нет матери.]