— Получается, она задохнулась из-за перекрытия дыхательных путей?

— Если быть точной, смерть наступила из-за вазовагального рефлекса.

— И что это значит?

— Когда инородное тело застревает в горле, оно не только блокирует дыхание, но и раздражает слизистую гортани или глотки, вызывая перегрузку парасимпатической нервной системы. В результате этого рефлекторно останавливается сердце.

— И чем же она подавилась?

Оргия или групповое изнасилование на наркотической вечеринке. Смерть на самом пике этого блядского разгула.

— Виноградной кожурой и спермой.

Пытаясь понять, как виноградная кожура и сперма могли оказаться в дыхательных путях, Му Ён представил себе наиболее вероятную картину произошедшего.

Его лицо резко перекосило от отвращения, а Джэ Ин с невозмутимостью ледяной принцессы продолжила излагать факты:

— Сперма также была обнаружена в пищеводе и желудке.

От столь тошнотворного уточнения Му Ён даже слегка опешил.

— Ха, блять…

Потеряв дар речи, он какое-то время стоял с ничего не выражающим лицом, а затем издал глухой, почти обреченный смешок.

— И часто такое бывает?

Джэ Ин на мгновение задумалась и покачала головой.

— Нет. Редкий случай.

В обычной практике подобное, может, и случается, но смертельных исходов именно по этой причине она ещё не встречала.

— И каково ваше заключение как судмедэксперта?

Джэ Ин мысленно вернулась к результатам вскрытия.

За исключением надрывов в области анального отверстия, на её половых органах не было обнаружено явных следов насилия.

Синяки на руках и ногах тоже не походили на следы от побоев. Ссадины на шее вызывали подозрения, но не напоминали след от веревки или иного удушающего предмета.

— Если опираться исключительно на факты, выявленные при вскрытии, то, к сожалению, однозначного ответа нет.

Заключение судмедэксперта могло быть неоднозначным, но для прокурора в этом деле всё было предельно ясно: изнасилование. А поскольку жертва мертва, это изнасилование, повлекшее смерть.

Может, прием наркотиков и половой акт изначально и были по обоюдному согласию. Но можно ли считать согласием извращения, далеко выходящие за рамки здравого смысла?

— Однако… — осторожно начала Джэ Ин. — Из-за воздействия наркотиков Пак Со Ра находилась в состоянии помутненного рассудка и вряд ли осознавала, что с ней происходит.

Жертва мертва. Как судмедэксперт она не могла утверждать наверняка. Но как женщина — хотела высказаться.

— Это лишь мое личное мнение, и я не знаю, какой будет юридическая трактовка.

Она не была уверена, уместно ли говорить подобное, но именно так она и считала.

Половой акт, перешедший все границы, ничем не отличается от изнасилования.

Му Ён встал со стула, подошел к Джэ Ин, легко сжал её плечо и тут же отпустил.

— Спасибо. Теперь я точно знаю, из кого и как вытрясать дерьмо.

Раз уж речь зашла об этом, он смягчил свою привычно жесткую ауру и тепло улыбнулся.

— Когда вы свободны?

— К чему вопрос о времени?

— Я же говорил: пришел, потому что есть что сказать и что спросить.

Круглые глаза Джэ Ин наполнились недоумением, словно она хотела сказать: «Разве мы не потратили на это достаточно времени?».

— То, что было до этого, — я спрашивал. А теперь буду говорить я.

Каждый раз, когда он оставался наедине со своими мыслями, перед глазами неизменно всплывал её образ, заставляя его то раздраженно фыркать, то сухо усмехаться.

До того как он увидел её имя в отчете о вскрытии, он и сам не понимал, почему на ней так зациклился.

И сейчас его уверенность касалась далеко не только этого расследования.

Она бросала ему в лицо чрезмерно откровенные слова с абсолютно невозмутимым видом. И при этом всё равно незаметно пыталась прощупать его настроение.

— Пообедаем. Чай попьем.

Смелая и в то же время робкая. Как ежик, который вынужден выпускать колючки, чтобы защититься от нападения извне. Это была объективная оценка.

— Ну а захотим — и сексом займемся.

— Насколько я помню, мы эту тему уже закрыли?

— Разве?

— Да. Мы договорились не переходить черту.

— Мне кажется, в тот день это решение было довольно односторонним.

А вот дальше шла исключительно субъективная оценка.

Этот неуклюжий диссонанс в её поведении дико заводил Му Ёна.

Мне нравится эта женщина. И сейчас я не хочу её упускать. Хочу узнать о ней больше.

— Вы сказали, что я вам не противен, а мне нравится такая Чон Джэ Ин.

Ему было искренне интересно, насколько притягательной окажется её истинная суть, спрятанная под этими острыми колючками. Но для начала…

— Поэтому я собираюсь пролезть за ту самую черту, которую вы нарисовали.

Лицо Му Ёна, озаренное самоуверенной улыбкой, было настолько притягательным, что вряд ли кто-то смог бы устоять.

Когда он серьезно слушал её отчет о вскрытии, Джэ Ин подумала, что он человек, четко разделяющий работу и личную жизнь. В рабочие моменты ей было легко — она просто отвечала сугубо профессионально. Но когда он вдруг менял тактику и переходил на личное, в ней тут же просыпалось привычное отторжение.

То, насколько он привлекателен как мужчина, не имело никакого значения.

Просто она впервые столкнулась с таким напористым мужским интересом и совершенно не знала, как на это реагировать.

И почему губы, которые только что так уверенно сыпали медицинскими терминами, вдруг онемели?

Нужно было отказать так же жестко, как тогда в отеле. Разум посылал сигналы тревоги, но они сминались, так и не превратившись в осмысленные слова.

Всё потому, что, пока Джэ Ин собиралась с мыслями, Му Ён уже шагнул к ней вплотную.

— Если не хотите, чтобы кто-то вторгался в ваше пространство, не оставляйте лазеек.

Этот мужчина, которому было плевать на понятие дистанции, беззаботно перешагнул через границы, которые Джэ Ин так старательно выстраивала.

И снова. Обоняние среагировало быстрее зрения.

Запах, напоминающий свежий, прохладный ветер. Аромат, который невероятно подходил этому мужчине.

Обоняние — это своего рода триггер. Стоит лишь раз его осознать, как он естественным образом завладевает сознанием. И каждый раз, улавливая похожий запах, ты невольно вспоминаешь то, с чем он связан.

Джэ Ин была уверена: если она еще когда-нибудь почувствует этот аромат, первым, о ком она вспомнит, будет Со Му Ён.

— Но это не значит, что я собираюсь прямо сейчас что-то с вами делать, так что не напрягайтесь.

Только что он нависал над ней, словно собирался поцеловать, затеняя её лицо своей широкой фигурой, а в следующую секунду плавно отстранился и покосился на дверь.

— Да и вообще, там кто-то стучит уже давно. Открывать не собираетесь?

Стучат? Кто стучит?

— А! Ох. Который сейчас час?

Внезапно придя в себя, Джэ Ин суетливо захлопала по карманам в поисках телефона.

Халат, брюки, снова халат. Когда она наконец достала телефон, чтобы посмотреть время, Му Ён ловко выхватил его из её рук.

— Вы что делаете? Отдайте!

— Лучше бы дверь открыли, пока время есть. А то у человека там запястье сломается от такого стука.

Джэ Ин и сама догадывалась, кто там, и понимала, что разумнее открыть дверь, чем препираться с ним, но поворачиваться спиной к мужчине, взявшему её телефон в заложники, было как-то тревожно.

Однако отдавать его просто так Му Ён явно не собирался.

— Ха-а…

В конце концов она решила уступить и направилась к выходу. На собственном опыте Джэ Ин усвоила: если уж сдаваться, то делать это быстро — так полезнее для психики.

Тем временем Му Ён быстро набрал на её телефоне свой номер и сделал вызов. Как только пошел гудок, аппарат во внутреннем кармане его пиджака завибрировал.

Он нажал отбой, тут же вбил в её контакты имя «Со Му Ён», добавил сердечко ♥ и сохранил. Всё это заняло считаные секунды.

— Я позвоню, так что трубку берите.

Он довольно улыбнулся и поднял голову, собираясь вернуть ей телефон, но в распахнутой двери стояла не Джэ Ин.

— Прокурор Со Му Ён?

Так же, как узнали его самого, Му Ён тут же узнал стоящего перед ним человека.

— Какими судьбами здесь, инспектор?

Инспектор Чхве Ин Хо из отдела тяжких преступлений полицейского управления Сеула.

— Скорее, это я должен спросить…

— Да у меня тут убийство, так что я в эти стены как к себе домой хожу. Сегодня утром тоже привезли тело на вскрытие, вот зашел послушать объяснения, пока официальное заключение не готово. Кстати, давно не виделись, прокурор Со.

Он протянул Му Ёну правую руку, добродушно улыбаясь. С внешностью богатенького сыночка он мало походил на сурового следователя. Однако за этим фасадом скрывался выпускник полицейской академии: при всей своей молодости он раскрывал дела с такой скоростью, что в управлении на него возлагали огромные надежды.

Му Ён, уже наслышанный о нем, крепко пожал протянутую ладонь и отпустил.

— В прошлом деле вы, инспектор Чхве, здорово постарались. Я так и не успел вас поблагодарить.

— Да бросьте. Это просто моя работа.

— Если бы все умели делать свою «просто работу», цены бы им не было.

— Это точно. Мы-то днем и ночью горбатимся, ловим ублюдков и приносим вам на блюдечке, а вот стариков-прокуроров, которые потом эти дела разваливают, тоже хоть отбавляй.

Инспектор отбил подачу без малейшего колебания, не стесняясь в выражениях.

— Но раз уж есть такие прокуроры, как вы, прокурор Со, значит, и мы не зря свой хлеб едим, верно?

— Придется мне работать еще усерднее. Чтобы вы, инспекторы, чувствовали, что не зря жопу рвете.