Услышав отчаянный стон, сорвавшийся с губ Джэ Ин, Му Ён почувствовал, как по затылку побежали мурашки. Если наркотики дают именно такой эффект, то это ощущение и впрямь вызывало зависимость.
Поразительно, как это хрупкое, миниатюрное тело могло дарить столь ошеломляющее, головокружительное удовольствие.
От невыносимой сладости заныли плотно сжатые челюсти. В нём даже вспыхнуло дикое желание впиться зубами в её плоть и растерзать, проглотить её целиком.
Его член уже вошёл до самого основания, и в её узком лоне не оставалось ни миллиметра свободного пространства. Но ему хотелось проникнуть ещё глубже, и он с силой протолкнул головку дальше.
Хлюп, хлюп, хлюп… Му Ён и сам понимал, что двигается слишком грубо. Но остановиться не мог. Каждый раз, когда их тела с громким шлепком ударялись друг о друга и расходились, смазка брызгами разлеталась по паху.
Неужели секс может быть настолько охуенным?
От удовольствия, бьющего по нервным окончаниям, макушку словно прошивало разрядами тока.
Вот почему змеи во время спаривания сплетаются в клубок и могут делать это по шесть часов кряду. И он, и они — одинаковые звери, только у змея, сука, два хуя. Счастливчик.
Му Ёну хотелось вообще не вынимать член и остаться в ней навсегда.
Правда, для этого член должен стоять круглые сутки, триста шестьдесят пять дней в году, а слабый человеческий организм от постоянной эрекции просто умрёт. От инфаркта. Разве не это называют смертью от оргазма?
Пока Му Ён наслаждался ею, Джэ Ин накрывало от стимуляции, вынести которую было просто выше её сил.
Она то судорожно комкала наволочку, то мотала головой из стороны в сторону. От пронзительного, доводившего до озноба удовольствия её тело покрылось румянцем — от напряжённых сосков до уголков зажмуренных от наслаждения глаз.
— Му Ён… а-а, Со Му Ён… ах!
Влажные ресницы Джэ Ин мелко подрагивали, а с губ не переставая срывалось его имя.
Сначала она действительно произносила его вместо стонов, как он и просил, но теперь звала с отчаянной мольбой прекратить.
Когда она выпустила наволочку и её руки беспомощно зашарили в поисках опоры, Му Ён наклонился и подхватил её. Прижав к себе Джэ Ин, которая отчаянно цеплялась за его плечи, словно утопающая, он успокаивающе погладил её по спине, как ребёнка, и снова с силой всадил член до самого конца.
— Больше… больше не могу терпеть… ах, м-м…
Она уткнулась горячим лбом в его плечо и замотала головой. В этом было что-то детское, и Му Ён не удержался от смеха.
— Твоя киска, кажется, всё ещё наслаждается. Потерпи ещё немного.
Обхватив ладонями её бледные ягодицы, он раздвинул их и принялся мощно толкаться снизу вверх. Её лоно жадно сжималось и разжималось, вбирая в себя тёмно-багровый член.
— Хватит… ах, стимуляция слишком… ух… сильная.
— А я не хочу останавливаться.
— Тогда ме… медленнее… ах.
— Медленнее?
— М-м… ме… медленнее…
— Я думал, ты не умеешь кокетничать. Фу-ух… Что мне с тобой делать, раз ты такая милая? М?
Он хотел довести её до предела, чтобы она держалась, сколько сможет, а потом сломалась и рассыпалась на части. И хотел, чтобы она запомнила: тем, кто поймает её и соберёт по кусочкам, всегда будет он.
— Ах, пожалуйста, Со Му Ён…
Несмотря на её жалобные мольбы, он лишь продолжал неглубоко толкаться и усмехаться. Темп он так и не сбавил.
— И как ещё? Как ещё мне это сделать?
— Н-нет… я сейчас… ах, снова кончу… а-а…!
Взгляд Джэ Ин расфокусировался. Резко сжав его член мышцами, она до боли вцепилась ногтями в его плечи. Не желая уступать, Му Ён обхватил её за талию и с силой насадил на себя.
Головка упёрлась в шейку матки, безжалостно сминая чувствительную точку, и удовольствие, перешедшее критическую отметку, обрушилось на неё с первобытной мощью. Запрокинув голову, Джэ Ин зашлась в беззвучном крике.
В момент ослепительного, как вспышка света, оргазма Му Ён уткнулся лицом в её мягкую грудь, до предела стиснув челюсти.
***
Выйдя из душа, Джэ Ин села на край кровати. Она начала было накидывать кардиган, но замерла и подняла глаза на Му Ёна:
— Отстранение от должности?
— Ага. Так вышло.
Оставшись в одних боксерах, Му Ён беспечно тёр мокрые волосы полотенцем, будто речь шла о какой-то ерунде.
— Нет, но почему…
— Хм… Наверное, потому что так у меня будет больше свободного времени?
— О чём вы…
— И потом, это именно то, чего хочет противник. Решил подыграть им для вида.
— Противник? Вы о чём вообще?
Чем дольше она с ним разговаривала, тем больше вопросов у неё появлялось. Она раздражённо нахмурилась, а Му Ён лишь пожал плечами:
— Что именно тебя так интересует?
— Странно было бы не интересоваться, разве нет?
— Вот я и спрашиваю: с чего вдруг такой интерес? Тебе же, Чон Джэ Ин, на меня плевать.
Они несколько раз переспали, она пустила его к себе в дом — неужели она не имеет права задать такой простой вопрос? Даже если между ними нет никаких чувств.
— Обязательно нужно испытывать к вам интерес, чтобы об этом спросить? Вы же мне не чужой человек, к тому же я судмедэксперт по этому делу…
— И это всё?
— Если дело дойдёт до суда, возможно, я смогу помочь вам в качестве свидетеля…
— Правда?
Джэ Ин, ожидавшая от него совсем другого ответа, запнулась и лишь беззвучно приоткрыла рот.
Ещё пару минут назад он обещал дать ей всё, что она попросит, а теперь… Как и ожидалось, в этом мире ничего не даётся просто так.
Почувствовав себя обманутой, она ощутила укол обиды.
Если она продолжит с ним встречаться, эти обиды будут только копиться. И со временем они превратятся в оружие, которое её же и разрушит.
— А какой ответ вы хотите услышать?
Лицо Джэ Ин, до этого расслабленное и мягкое, мгновенно вернуло своё привычное холодное выражение, и Му Ён усмехнулся.
Ледяная принцесса снова в деле. Остывает за секунду.
Бросив влажное полотенце в корзину, он подошёл к ней и опустился на одно колено. Застёгивая пуговицы на её кардигане, с которыми она так и не справилась, он произнёс:
— Сугубо личный ответ.
Ни больше ни меньше.
— Честный. Достаточно всего одной фразы. А уж причину я сам додумаю.
Глядя на Джэ Ин снизу вверх, Му Ён ласково улыбнулся:
— Скажи, что я тебе стал интересен. Что тебе интересно, где я и что делаю, и что ты за меня волнуешься.
— …
— Потому что мне ты интересна, Чон Джэ Ин. Никак не выходишь у меня из головы. Ни вчера, ни сегодня… И, наверное, завтра тоже не выйдешь.
Это не было громким признанием в любви или банальным «ты мне нравишься», но в его словах определённо крылось нечто большее. Слишком лёгкое, чтобы испугаться, но слишком весомое, чтобы это проигнорировать.
— Мне достаточно одной этой фразы, и больше ничего не нужно.
Его чёрные глаза со слегка приподнятыми, изящными уголками смотрели на неё прямо и твёрдо.
Разве это не здорово? Как только мужик соврёт, ты сразу это просечёшь.
Джэ Ин знала: в словах Му Ёна не было ни грамма лжи. И дело было не только в его твёрдом взгляде и искреннем лице.
Если подумать, Со Му Ён был единственным человеком за всю её жизнь — как в профессиональной, так и в личной сфере, — который ни разу ей не солгал.
Не было ни мелкой лжи, ни крупной, ни во благо, ни во зло — той самой лжи, к которой рано или поздно прибегает любой человек.
Джэ Ин отвела взгляд и опустила голову:
— Мне интересно.
— Кто?
— Вы, Со Му Ён.
Добившись желаемого ответа, Му Ён больше не стал донимать её расспросами. Словно выполняя своё обещание: сам додумает, что именно скрывается за её «интересом».
После этого Му Ён и Джэ Ин перебрались в гостиную и сели за обеденный стол. Поужинав рамёном на скорую руку, они долго разговаривали.
Му Ён подробно, шаг за шагом, объяснил ей всю цепочку событий: от дела о наркотиках в пентхаусе, которое стало отправной точкой, до самоубийства Юн Джун Ёна. А Джэ Ин внимательно слушала.
И ещё: отстранение не было наказанием, он сам это предложил.
Приказ заместителя главного прокурора Пэк Ён Джэ закрыть дело за отсутствием состава преступления был во многом продиктован давлением со стороны третьего заместителя Гу Ён Гвана.
На экстренном совещании с главным прокурором заместитель Гу упомянул труп, найденный в машине Му Ёна, и заявил, что внимание СМИ к прокуратуре сейчас может обернуться катастрофой.
Дело и так оказалось по уши в дерьме из-за самоубийства Юна. Если журналисты с их феноменальным нюхом прознают, что главным подозреваемым в деле о трупе в багажнике является прокурор Со Му Ён, связь между этими двумя событиями станет очевидна. И тогда скандал будет уже не замять никакими силами.
Гу Ён Гван настаивал, что на кону стоит репутация всей прокуратуры, поэтому любые потенциальные проблемы нужно немедленно пресечь на корню. И вообще, Му Ёна следует уволить или отстранить от должности, возложив на него всю ответственность.
Пэк Ён Джэ тоже оказался в безвыходном положении. Если настоящий убийца сам не придёт с повинной, такие дела за одну ночь не раскрываются.
Но и выбросить на улицу своего подчинённого, который ни в чём не виноват, он не мог. В итоге ему пришлось подчиниться приказу начальства и прикрыть расследование.
Однако у Му Ёна был другой план.
— Уж лучше отстраните меня от должности.
— Ты что, щенок? Решил пойти вразнос? И что ты теперь сделаешь? Тебя же самого сожрут с потрохами!
— Эти ублюдки играют человеческими жизнями. И всё это — лишь для того, чтобы подставить меня.
— Вот именно. От дерьма уворачиваются не потому, что его боятся, а потому, что оно воняет.
— Как вы думаете, почему в новостях до сих пор не прозвучало ни слова о студентке? Из-за эмбарго?
С каких это пор журналисты стали такими послушными? Захотели бы — давно бы раструбили. Особенно те, кто охотится за сенсациями.
Дело было вовсе не в запрете на публикацию. Суть в другом. Этот труп — своего рода козырь. Джокер.
Оставленный про запас, чтобы тот, кто кидает приманки и с наслаждением наблюдает за барахтающимся Му Ёном, мог получить ещё больше удовольствия.
Раз уж он всё равно оказался в таком жалком положении, нужно сделать так, чтобы этот козырь стал бесполезным.
