Пролог

Му Ён потирал затекшую шею, одной рукой вцепившись в руль, а другой разминая шею.

Время перевалило за полночь. За окном порхали хлопья чисто-белого снега. Первый снег с начала года, выпавший на третий день января.

Поздний час, но улицы, сияющие огнями, всё равно были полны людей. Видимо, отмечали смену года лишним стаканом выпивки.

Фары проезжающих машин выхватывали из темноты раскрасневшиеся, захмелевшие лица. У всех без исключения — приподнятое настроение.

Му Ён медленно вёл машину, объезжая людей, которые повыскакивали на проезжую часть в попытках поймать такси.

Люди праздновали наступление нового года, слушали звон колоколов или смотрели на рассвет, загадывая желания.

Семьями, парами, компаниями друзей — все они собирались вместе, лелея надежду на то, что, раз уж год начался, то и судьба их, возможно, изменится.

Но для Му Ёна просто сменилась цифра в дате.

Пока они пили, смеялись и болтали, Му Ён снова работал допоздна.

С приходом нового года преступные ублюдки вовсе не прекращали творить дела. Наоборот, с новыми силами и «свежим подходом» они распоясались еще больше.

Полицейские носились как угорелые, а в прокуратуру потоком потекли стопки переданных дел.

— Завтрашний допрос свидетеля, считай, подготовлен… Сколько там осталось обвинений с истекающим сроком давности?

Тук-тук-тук. Ритм постукивающих по рулю пальцев ускорился. Му Ён прокручивал в голове завтрашнее расписание, глядя на смену сигнала светофора пустым взглядом.

— Если б ушел вовремя, на выезде на Олимпийскую магистраль торчал бы как на рынке. А сейчас хорошо, свободно.

«Да плевать, просто хочу домой, в горячую ванну и спать», — пробормотал он, утешая себя этой примитивной мыслью, и как раз в этот момент проезжал перекресток Нонхён, где загорелся зеленый.

Краем глаза он уловил какое-то движение, и голова сама дернулась влево.

— !

На встречной полосе, предназначенной для автобусов, прямо перед ним с яростной скоростью вылетел самосвал. В тот миг, когда он осознал опасность, расстояние между машинами сократилось до минимума.

Секунда — даже среагировать не успел.

БА-БАХ!!!

Оглушительный грохот разорвал тишину.

СКИИИИИИР—!!

Звук горящей об асфальт резины пронзил перекресток.

В момент столкновения с грузовиком боковое стекло со стороны водителя разлетелось вдребезги. Перед глазами заплясали крошечные осколки, отражающие свет предрассветных фонарей.

Следом — ку-гум, бах, бах! Машину, протараненную самосвалом, отбросило на разделительный барьер.

«Смотри, а то схлопочешь по затылку. Будь осторожен».

Сколько дней прошло с тех пор, как это прозвучало?

«Могут прирезать так, что никто и не узнает».

Значит, это и есть «никто не узнает»… Да еще и посреди города?

Он зажмурился, а когда открыл глаза, всё вокруг было белым-бело. Из горла вырвался болезненный стон.

Му Ён приподнял голову, вдавленную в сработавшую от сильного удара подушку безопасности, и всё, что попадало в поле зрения, плыло и искажалось.

Смазанные световые пятна — ни одного четкого контура. В голове звенело, перед глазами всё кружилось, он никак не мог прийти в себя.

Тело не слушалось, будто он был в стельку пьян.

Начали собираться люди, напуганные внезапной аварией. Шум, гам, голоса.

— Что это, авария?

— Самосвал врезался и уехал.

— Это же «пострадал и скрылся»! Бегство с места ДТП!

— Тот человек ранен. Кровь! О боже, что делать?

— Эй, вы в порядке?

— Полицию надо вызвать, нет?

Казалось, время вокруг него замедлилось. Люди, обступившие машину, без конца шевелили губами, но почему-то не было слышно ни звука.

Что-то не так.

Му Ён с трудом отстегнул ремень и выбрался из машины, кто-то подхватил его под локти.

Что, черт возьми, происходит… Сознание мерцало, как перегоревшая пробка, он схватился за голову.

У какого ублюдка хватило духу пойти на такое — протаранить машину прокурора Республики Корея и скрыться?

Как только он осознал, что ладонь, которой он прижимал голову, стала липкой, в нос ударил резкий, тошнотворный запах крови.

«Ты ведь многим поперек горла стоишь».

Неужели… Нет, быть не может.

Несмотря на гул в голове и нескончаемый звон в ушах, мыслительный процесс Му Ёна не прекращался ни на секунду.

Авария… Это должна быть просто авария. Иначе получается, что это заказное убийство.

Из капота машины, впечатанной в разделитель, повалил дым, и гул толпы усилился. Голову раскалывало на части.

— А-А-А-А-А!

Не успел он упорядочить мысли, как пронзительный женский визг разрезал шумную атмосферу.

До этого момента он не слышал ни слова, но этот крик вонзился прямо в барабанные перепонки.

Вдалеке глухо выли сирены, звук приближался.

Му Ён с трудом скосил глаза, ища ту, что закричала. Женщина с мертвенно-бледным лицом на что-то указывала.

Её дрожащий палец был направлен на искореженный багажник.

В щели приоткрытого багажника что-то виднелось.

Рука? Нога? Что-то похожее на человеческую фигуру, похожее на манекен, торчало наружу.

То, чего в его машине быть не должно. То, чего там ни в коем случае быть не должно.

— А… блять. Пиздец.

Это проклятие стало последним, что он пробормотал, прежде чем его сознание окончательно погасло, словно обрезали пленку.

Глава 1

На столе красовалась табличка: [Прокурор Со Му Ён]. По одну сторону, у окна, сидел сам Со Му Ён, напротив — двое разодетых мужчин.

Один — адвокат, а другой…

— То есть вы хотите сказать, что кто-то подмешал наркотики в алкоголь, который вы выпили, не зная об этом?

На безразличный вопрос Му Ёна мужчина средних лет в дорогом костюме пожал плечами, мол, к чему эти формальности между своими, такие случаи — сплошь и рядом.

— Он не знал, что там наркотики. А потом его начали шантажировать: мол, плати, или заявим в полицию. Схема простая, но что поделать. Репутация нашего клиента на кону.

Значок адвоката на лацкане мужчины блестел особенно ярко.

Как же он раздражает.

Му Ён отложил отчет о расследовании и сжал кулак, подпирая им висок. Голова сама собой наклонилась набок.

— Сколько дали?

— Сначала десять миллионов вон, потом запросы росли, дошло до трехсот миллионов.

— То есть вы дали десять миллионов, потом еще триста, и даже после того, как выплатили всю сумму, шантаж продолжился?

— В истории переводов всё есть, мы уже передали все данные в полицию как доказательства.

Три сотни миллионов — это не хухры-мухры, денег, видать, куры не клюют.

Му Ён подавил желание озвучить эту мысль и скользнул взглядом по мужчине, сидевшему рядом с адвокатом. Недоросль, который с момента входа в кабинет не проронил ни слова, только остервенело грыз собственный большой палец.

На запястье — роскошные часы ценой в десятки миллионов вон, а сам выглядит так, будто жрать не на что, только ногти свои грызет. Смех пробрал.

А адвокат перебивал его с таким видом, будто так и надо. Стоило ожидать: один другого стоит.

— Кем вы работаете?

— А? Что?

— Работа. Вы утверждаете, что вас шантажировали на такие огромные суммы.

— Э-э…

— В протоколе написано «безработный». Откуда такие деньжищи?

— Прокурор Со, к чему это? Наш клиент в этом деле — не подозреваемый, а жертва. Его шантажировали.

Адвокат поспешно сменил тему. Они настаивали, что стали жертвами так называемой «подставы с подмешиванием» (понгдан).

Чушь собачья.

Ни работы, ни богатых родителей. Сразу видно: либо мутит с чем-то незаконным, либо стал внезапно богатым на крипте.

— Обидно, конечно, что пришлось отдать такие деньги шантажистам, но вы так усердно нанимаете адвокатов-отставников, бывших начальников прокуратуры, чьи услуги стоят бешеных денег… Могли бы лучше на эти деньги поесть нормально.

Если есть другие преступления, расследование покажет. Му Ён решил заткнуть рот адвокату, который, как попугай, повторял одну и ту же версию, слово в слово записанную в протоколе.

— Инспектор Чо.

— Да, господин прокурор.

Он позвал своего помощника, инспектора Чо Гён Су.

— Результаты экспертизы по делу Ким Хён Гвона готовы?

— Вот, пожалуйста.

Инспектор Чо Гён Су, внимательно следивший за ситуацией, как будто только этого и ждал, ловко протянул папку с документами.

— Слишком много страниц для простого случая употребления.

Одна страница, вторая, третья, четвертая. Му Ён, который даже не вчитывался толком, захлопнул папку и с глухим стуком бросил её на стол перед адвокатом.

— Допустим, с экстази вы стали жертвой подставы.

Он кивнул, предлагая ознакомиться. А сам лениво откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Под натянутой тканью рубашки отчетливо проступали линии крепких мышц.

— И что изменится, если я посмотрю? Мы всё проверили. Мой клиент — жертва. Он не знал, что принимал, нельзя обвинять человека за это.

Смешнее некуда. В двадцать первом веке, в Южной Корее.

— Мне это уже надоело… — Му Ён заговорил, с безразличием наблюдая за тем, как лицо адвоката, до этого державшегося уверенно, постепенно сереет. — «Есть деньги — невиновен, нет — сиди»… Давно сдох тот, кто это сказал, а вы всё по старинке. Деревенщина.

Разжав скрещенные на груди руки, он подался вперед, упершись локтями в столешницу.

В глазах Му Ёна вспыхнул отчетливый блеск, а красные губы изогнулись в изящной дуге.

Словно хищник, загоняющий в угол ничего не подозревающую жертву, он одним своим пронзительным взглядом внушал настоящий страх.