— Говорят, этот отморозок опять в какую-то историю вляпался?
Вытянув руку с бутылкой соджу, заместитель главного прокурора Гу Ён Гван наполнил стопку сидевшего напротив Ли До Хёна.
Почтительно держа свою стопку обеими руками, тот напряжённо сглотнул.
По дороге из допросной к Ли До Хёну подошёл секретарь Гу Ён Гвана и ненавязчиво поинтересовался, не хочет ли прокурор, если у него есть время, выпить с заместителем.
То, что заместитель главного прокурора лично приглашает сотрудника не из своего отдела, было редкостью, и отказаться Ли До Хён, естественно, не мог. Более того, он понадеялся, что это и есть тот самый шанс, которого он так долго ждал.
— Ну, для начала выпьем.
Гу Ён Гван поставил бутылку, взял свою стопку и протянул её вперёд. Ли До Хён осторожно чокнулся с ним, следя за тем, чтобы край его рюмки ни в коем случае не оказался выше стопки начальника.
Выпивая, он поддерживал запястье свободной рукой, слегка наклонился вперёд и отвёл взгляд в сторону.
Это был жест абсолютного подчинения, характерный для структур с жёсткой иерархией. Ли До Хён, ещё будучи зелёным прокурором, усвоил эти правила и теперь следовал им неукоснительно.
— Знаешь, везде есть такие люди. Им хоть дерьмо дай, хоть соевую пасту — пока на вкус не попробуют, разницы не поймут.
Как только Гу Ён Гван опрокинул стопку и поставил её на стол, Ли До Хён тут же схватил бутылку, чтобы наполнить её снова. Наблюдая, как стопка заполняется прозрачной жидкостью, Гу Ён Гван будничным тоном продолжил:
— Вот в таких мелочах и лезет наружу нехватка воспитания. Ты же сам прекрасно знаешь, насколько Со Му Ён безродный.
— …
— Вылез из какой-то помойки, о которой и упоминать-то стыдно, кое-как дослужился до прокурора и теперь живёт на широкую ногу, думая, что он тут хозяин жизни. Своего места не знает.
Когда кто-то поливает грязью человека, который ему не нравится, в ход идут любые зацепки. Но, услышав слова «безродный», «помойка» и «своё место», Ли До Хён инстинктивно понял: они адресованы не только Со Му Ёну.
Его собственная семья тоже не могла похвастаться благородным происхождением, и ему не раз приходилось глотать унижения, натыкаясь на невидимый потолок того самого «места», которое для него определили другие.
Единственное, что было у Ли До Хёна — это престижное образование. Когда-то давно его нельзя было купить ни за какие деньги, но сейчас это было «всего лишь» образование.
Выйдя в реальный мир, он понял, что был лягушкой в колодце. Да, это лучше, чем ничего, но он рвал жилы и харкал кровью не для того, чтобы довольствоваться «всего лишь» этим.
— Хоть происхождение у вас и похожее, но ты ведь не такой, как он, верно? Ты умеешь подстраиваться под систему и понимаешь, чего хочет начальство.
— Я исхожу из того, что у любых распоряжений руководства есть веские причины, и действую соответственно.
Ответ пришёлся Гу Ён Гвану по душе. Взяв с гриля кусочек мяса, он переложил его в тарелку До Хёна и продолжил благосклонным тоном:
— Если честно, мне нравятся парни с крепким стержнем. Те, кто пробился наверх, несмотря на трудности, и добился успеха собственным потом и кровью. Таких я ценю особенно.
— Вот как.
— А то как же? Парни, которые бегали по грязи, падали и поднимались, в критических ситуациях соображают куда лучше тех, кто всю жизнь гулял по стриженому газону. Разве нет?
— Не знал, что в этом кроется такой глубокий смысл.
— Так вот, к чему я это. Слышал, тебе поручили это дело?
Ли До Хён догадывался об этом с того самого момента, как человек, который раньше не обращал на его потуги никакого внимания, вдруг пригласил его на говядину. И всё же, когда ему задали этот вопрос так прямо, в лоб, он не мог не напрячься.
— Как вы наверняка знаете, Со Му Ён — не убийца.
— Думаешь, я позвал тебя, потому что этого не знаю?
— Тогда почему…
Ли До Хён осторожно начал вопрос, но так и не договорил, оборвав фразу. Змея, спрятавшая ядовитые клыки, уже сверкала глазами, готовясь задушить его в своих кольцах.
— Разве ты сам не понимаешь? Ценность человека зависит от того, как его использовать. Это же очевидно.
Наполнив стопку Ли До Хёна, Гу Ён Гван взял свою и, словно между делом, бросил:
— Если к концу года не станешь старшим прокурором, то и работать будет не в радость, верно?
— Надеюсь, ты правильно понял, что я имею в виду?
С побледневшим лицом Ли До Хён вслед за заместителем Гу поднял свою стопку.
То, что Со Му Ён перешёл дорогу Гу Ён Гвану, секретом не было. Но чтобы заместитель главного прокурора пошёл на такое ради того, чтобы просто прижать рядового прокурора… Это не укладывалось в голове.
Неужели заместитель Гу замешан в этом деле?
Убийство, сокрытие трупа, уничтожение и фальсификация улик. Зачем человеку, метящему в кресло главы прокуратуры, так рисковать?
Тогда почему? Вопросы наслаивались друг на друга, и подгоревшая на гриле говядина Ли До Хёна больше не интересовала.
***
Сложив руки перед телом, накрытым белой простынёй и лежащим на холодном секционном столе из нержавеющей стали, Джэ Ин закрыла глаза, почтив память покойной минутой молчания.
Пусть твоя смерть не будет напрасной.
Закончив короткую молитву, Джэ Ин открыла глаза, и следователь-ассистент откинул простыню. В этот момент дверь смотровой открылась.
По правилам, при вскрытии жертв убийств обязательно присутствует следователь или детектив по делу. Но сегодня Джэ Ин не предупреждали о присутствии наблюдателей, поэтому она удивлённо взглянула на стекло.
Увидев через прозрачную перегородку человека в смотровой, Джэ Ин растерянно моргнула.
Что он тут делает?
Заметив её лёгкий недоуменный прищур, Со Му Ён помахал здоровой рукой и широко улыбнулся. Если бы не строгий костюм и швы на лбу, расслабленная поза делала бы его похожим на местного бездельника.
Встретившись с ним взглядом, Джэ Ин коротко кивнула в знак приветствия и посмотрела на электронные часы на стене секционной.
— Время 17:28. Начинаю вскрытие.
С головы до ног. Спереди, по бокам и сзади. В складках кожи и скрытых местах. Она тщательно осматривала каждый участок тела, фиксируя все следы на фотокамеру.
Даже самая крошечная царапина могла стать ключом к разгадке смерти, так что упускать ничего было нельзя.
Случай с телом из багажника был необычным: на коже обнаружились синяки разного цвета, появившиеся в разное время. Обычно такое обилие застарелых и свежих гематом заставляет подозревать систематическое физическое насилие.
При первичном осмотре Джэ Ин сделала предварительное заключение о смерти от удушения, основываясь на красных ссадинах на шее и субконъюнктивальном кровоизлиянии в белках глаз.
Вскрытие подтвердило гипоксическое повреждение мозга из-за компрессии шеи. При этом переломов щитовидного хряща или подъязычной кости не обнаружилось. На шее присутствовала странгуляционная борозда, напоминающая след от ремня, но она не была непосредственной причиной смерти.
Судя по следам давления и отпечаткам, причиной смерти стала асфиксия от удушения руками. Орудием преступления послужили большие мужские руки с толстыми пальцами.
К счастью, тело не было сильно повреждено, так что вскрытие прошло без осложнений. Когда Джэ Ин закончила зашивать разрезы, прошло уже около полутора часов.
На то, чтобы собрать воедино все улики и составить официальный отчёт, уйдет около двух недель, но краткий брифинг можно было провести уже сейчас.
Джэ Ин повернула голову к смотровой, чтобы найти Му Ёна.
— А куда ушёл прокурор из смотровой?
— Да он недавно вышел, — ответил следователь-ассистент, убирая инструменты.
Способность этого мужчины внезапно появляться и так же внезапно исчезать почему-то вызвала у Джэ Ин чувство обиды.
Мог бы хоть слово сказать на прощание.
— Заканчивайте здесь. Отличная работа.
— Да, доктор, вы тоже отлично потрудились.
Выйдя из секционной в шлюз, Джэ Ин стянула окровавленные перчатки и маску. Замерла.
Обида?
Увидела его — обрадовалась, ушёл без предупреждения — обиделась. Странные эмоции по отношению к человеку, с которым она даже не была близка.
Джэ Ин как никто другой знала скрытую жестокость обиды. Сейчас это лишь лёгкое разочарование, но, накапливаясь со временем, эти эмоции изматывают и вытягивают все силы.
А Джэ Ин устала уже давно.
Начинается с пустяка, а заканчивается тем, что и сам человек становится пустяком — суть обиды не понять, пока не испытаешь это на себе.
Так что это чувство совершенно не подходило для её отношений с Со Му Ёном. Тем более что никаких отношений у них и не было.
Словно пытаясь стряхнуть это внезапное наваждение, она сбросила перчатки, маску и шапочку в специальный контейнер и направилась в душевую.
Уже после, устало бредя по коридору третьего этажа к своему кабинету с чуть влажными волосами, Джэ Ин заметила возле двери знакомый высокий силуэт.
Со Му Ён, внезапно исчезнувший, так же внезапно появился здесь.
— А чего так долго? — недовольно спросил он, склонив голову набок.
Почувствовав неожиданную радость от того, что снова видит его лицо, Джэ Ин застыла на месте. Му Ён в несколько широких шагов преодолел разделявшее их расстояние.
— А-а, ты душ приняла.
Протянув здоровую руку, он коснулся её влажных волос и заправил прядь за ухо. Его пальцы, скользнувшие по щеке, были обжигающе горячими.
— Чего так смотришь? Ты же видела меня в смотровой.
— Я думала, вы ушли.
— Серьёзно? Думаешь, я пришёл к тебе, чтобы просто развернуться и уйти, даже не поздоровавшись?
Мужчина, лукаво улыбаясь, заглянул ей в глаза и внезапно наклонился.
— Вкусно пахнет.
Он почти коснулся носом пушка на её шее и тут же отстранился.
— Шампунь прямо как ты. Сладкий.
Его смех, похожий на тихую рябь на воде, прозвучал над самым ухом и отозвался где-то в сердце. Она стояла как вкопанная, не в силах даже моргнуть, словно под гипнозом.
Отчего это? То ли из-за ледяного холода в больничном коридоре… То ли из-за прохладного, освежающего аромата, исходившего от этого мужчины. А может, из-за его горячих рук, которые дарили тепло независимо от того, какая погода стояла на улице.
— Давай зайдём. Почему волосы до конца не высушила? Простынешь.
Му Ён по-хозяйски приобнял Джэ Ин здоровой рукой за плечи и развернул к двери кабинета.
