— Я встречаюсь с мужчиной через приложение уже в третий раз. У первого так жутко несло изо рта, что я не смогла это терпеть, а у второго всё время, пока мы перекинулись парой слов, не переставая вибрировал телефон. Мне плевать, со сколькими он встречается за день, но я решила, что мне это не нужно.

Третьим оказался тот, кто сидел перед ней сегодня. Мужчина по имени Со Му Ён, заявивший, что вместо бананового предпочитает клубничное.

— Так уж вышло, что вы — третий. И я впервые дошла с кем-то до отеля.

Естественно, она не стала добавлять, что и секс для неё — впервые. Лицо мужчины и без того вытянулось от абсурдности ситуации, да и зачем говорить об этом тому, с кем она видится первый и последний раз?

— Я просто на всякий случай спрошу…

Словно пытаясь её раскусить, Му Ён пристально посмотрел на Джэ Ин и заговорил с явным сомнением в голосе.

Услышав, что до отеля она дошла впервые, он почувствовал, как его начавшее было портиться настроение пошло в гору. Но он совершенно не ожидал, что она вывалит на него целый список своих предыдущих встреч.

— Вы ведь не под кайфом?

— Я периодически принимаю ибупрофен, но сегодня не пила. Хотя, глядя на ваши размеры, кажется, придётся выпить.

— Я не такие препараты имел в виду.

— А какие?

— …Да забудьте.

— Кстати, вот.

Джэ Ин вытащила из заднего кармана брюк маленькую коробочку и протянула её Му Ёну.

— Я слышала, многие мужчины не любят надевать презервативы, но говорят, этот практически не ощущается.

На крошечной квадратной упаковке, лежащей на её ладони, крупно красовалась надпись: Ультратонкие 0,02 мм.

— Потрясающе.

Даже Му Ён, который в отмороженности не уступал никому, растерял весь свой боевой настрой.

— Я, конечно, с первого взгляда понял, что с вами не соскучишься, но…

Едва сдерживаемая усмешка прорвалась наружу громким, искренним хохотом.

Мало того, что она выдавала вещи, которые обычная женщина вряд ли бы произнесла, так ещё и сам диалог, странно съехавший с темы, казался не просто абсурдным — он был шедевральным в своей нелепости.

Он даже представить не мог, на каком уровне мыслит эта женщина.

Что это за ебанутая баба? Но с ней забавно.

— Хорошо. Раз уж мы зашли так далеко, давайте заканчивать разговоры и опробуем этот презерватив.

***

Обтянутая ультратонким латексом головка с силой надавила на плотно сжатую промежность.

Джэ Ин, с силой вцепившись в плечи мужчины, почувствовала, как узкий вход начал раздвигаться. Зажмурившись от боли, она до крови прикусила губу.

Она сидела верхом на его бедрах, сама широко раздвинув ноги, но принять в себя его плоть оказалось не так-то просто. Это было гораздо больнее и тяжелее, чем она ожидала.

— Вот поэтому я и говорил, что сделаю всё сам.

— Подождите, подождите, я справлюсь.

— И к чему это упрямство?..

Раз уж женщина решила сама оседлать его и двигать бедрами, Му Ён не видел причин отказываться.

Проблема была лишь в том, что его член, который даже толком не вошел, уже раздулся до предела и пульсировал от боли. Его терпение таяло на глазах от этих дразнящих, тягучих прикусываний: она то впускала его на миллиметр, то тут же отступала.

— Если не хочешь порваться, так толком и не начав, предлагаю для начала расслабиться…

Услышав Му Ёна, Джэ Ин медленно выровняла дыхание. Грудь приподнялась — глубокий вдох, затем выдох. Вдох, выдох.

После долгих мучений ей наконец удалось впустить в себя головку, и сквозь стиснутые зубы вырвался болезненный стон.

Столкнувшись с непредвиденным препятствием, Му Ён задумался.

Её неуклюжие попытки вызывали легкую жалость, но главная проблема заключалась в том, что добрая часть его хуя всё ещё оставалась снаружи. Стояк, вздувшийся жуткими венами, уже давно изнемогал от нетерпения.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Всадить всё одним резким толчком, наплевав на её боль, или проявить дьявольскую выдержку и позволить ей делать так, как она хочет?

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Да что это за странное пыхтение, чёрт возьми? Оно так действовало на нервы, что сосредоточиться было абсолютно невозможно.

Видеть перед собой трясущиеся, порозовевшие сиськи было охуенно возбуждающе, но эти нелепые звуки дыхания убивали на корню всё настроение.

Когда Му Ён уже начал сомневаться, правильным ли путем они пошли, женщина приоткрыла крепко зажмуренные веки.

Её влажные, затуманенные глаза были до нелепого красивы, и у него вырвался смешок.

— Что это за странное дыхание?

— Дыхательная гимнастика, Ламаза.

— И зачем вы это делаете?

— Вообще-то, хах, это рефлекторный метод для минимизации боли, ах, у рожениц перед родами. Но благодаря достаточному притоку кислорода в организм, фух, он помогает расслабить мышечные ткани.

— …

От того, как спокойно и доходчиво она всё это объясняла, Му Ён в очередной раз потерял дар речи.

— Влагалище, ах, это тоже мышца, так что должно помочь.

Я что, больной ублюдок, раз у меня от таких разговоров только сильнее стоит хер и крышу сносит?

— А какая гимнастика нужна мне, если я уже начинаю сомневаться, доживу ли до того момента, когда вы заглотите меня целиком?

— Этого я не…

— Похвально, что вы так стараетесь, но вы не смогли принять даже половины. Не думаете, что ваш метод не работает?

— Я попробую, ещё немного. Это всё потому, что вы больше, чем я ожид… А-ах!

Му Ён рывком поднял Джэ Ин, перевернул её и уложил на кровать. Теперь он нависал над ней.

— Обычно я стараюсь уступать женщинам, но с такими темпами мы и до завтра не управимся.

— П-подождите. Со Му Ён.

— «Подождите» нужно было говорить полчаса назад. До того, как у меня закончилось терпение.

Вклинившись между её ног, Му Ён широко раздвинул её колени. Затем прижал свой разъяренный член к её беззащитному лону и начал тереться взад-вперед.

— Или до того, как мне стало жаль собственный член, который торчит у входа, но не может войти.

— Ах!

От непрерывной стимуляции из влагалища начала сочиться смазка, щедро смачивая его ствол. Вскоре нежная плоть увлажнилась настолько, что раздался характерный влажный хлюп.

— Пришли трахаться — так давайте трахаться, а не в детские игры играть. Разве нет?

Му Ён с силой толкнулся бедрами. Тесная щель послушно раскрылась, жадно поглотив головку.

— М-м-м!

— Нужно было с самого начала так сделать, а я тут с вами нянчился.

Войти оказалось гораздо легче, чем в первый раз. Му Ён отстранился ровно настолько, насколько вошел, а затем неожиданно и грубо вбил член на всю длину. Хрупкое нутро всё ещё слабо сопротивлялось, но в итоге полностью его приняло.

— Ха… Ах!

Вместо дыхания по Ламазу с губ Джэ Ин сорвался стон.

— Вот видите, так ведь звучит гораздо лучше?

Му Ён лениво ухмыльнулся, глядя на извивающуюся под ним женщину.

***

Бум. Что-то тяжелое и твердое разорвало её между ног. Она едва не откусила себе язык.

Бум. В глазах помутнело, горло сжалось спазмом. С губ сорвался болезненный стон.

Бум. Жар. Казалось, нежную кожу внутри выжигают каленым железом. Было горячо и больно.

Бум. Больно. Гораздо больнее, чем она ожидала. Пальцы судорожно вцепились в простыню, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

Но… но что это за чувство?

Даже в тот момент, когда она содрогалась и выгибалась от мучительного жжения, её нервы уловили странную, ни на что не похожую стимуляцию.

Помимо того, что её полностью заполнили снизу, появилось щекочущее ощущение, будто живот доверху набили чем-то объемным.

Множество маленьких круглых зерен. Точно. Кукурузные зерна.

Эта абсурдная мысль мелькнула в голове, пока её тело неистово тряслось от толчков.

Чувствительная плоть пылала, горела и саднила, но эти новые, неизведанные ощущения разливались по всему телу, вызывая непередаваемый спектр эмоций.

Постепенно боль начала отступать, уступая место пронизывающей всё тело дрожи. Это была уже другая боль.

Если от первой хотелось кричать и сбежать, то во второй хотелось раствориться, тихо постанывая.

Проще говоря, разница заключалась в том, была ли эта боль неприятной или приятной. Хотя и то, и другое доводило до изнеможения.

Джэ Ин опустила глаза. Мужчина, который довел её до такого состояния, двигался на удивление размеренно и уверенно.

Неужели между мужчиной и женщиной такая огромная разница?

Му Ён неотрывно смотрел на место их соединения, откуда доносились непристойные, влажные шлепки. Его взгляд был откровенно похотливым. Поймав взгляд Джэ Ин, он нагло ухмыльнулся.

Попав в плен этих глаз, она сосредоточилась на отголосках внутри своего тела, и те самые расплывчатые ощущения вдруг стали яркими и четкими.

Где в моём теле прятались эти чувства?

Пытаясь нащупать источник этой тяжелой пульсации, Джэ Ин положила руку себе на живот. Толк, толк, толк. Под её ладонью кожа на животе то вздымалась бугорком, то снова опадала.

— В чём дело?

— К-как-то… странно.

— Хочешь, я ударю туда посильнее? Тебе вроде нравится.

— Ах! Э-это мне-то?!

— Голос становится звонче.

Словно желая доказать свои слова, он перехватил её согнутые в коленях ноги, закинул их себе на предплечья и резко ворвался в её нутро.

— А-а!

Загнанная глубоко внутрь головка грубо смяла набухшую точку. От мощного толчка, прошившего её вплоть до матки, голова Джэ Ин резко откинулась назад.

Му Ён обхватил её поднятые ягодицы обеими руками, раздвинул их шире и начал безжалостно долбить в обильно залитую смазкой вагину.

Чавк, чавк — звуки скользящего туда-сюда хуя были оглушительно непристойными. Ещё недавно сопротивлявшаяся промежность теперь покорно и жадно глотала толстый ствол.

— М-м-м, ах, а-а-ах!

С приоткрытых губ Джэ Ин срывались беспорядочные стоны. Сквозь затуманенный взгляд галогеновые лампы под потолком рассыпались, словно звездная пыль.

Безжалостно сминая красную плоть, незваный гость атаковал её, не оставляя ни единого нетронутого миллиметра на складчатых стенках.

Податливое, влажное нутро то раскрывалось до предела, то снова туго сжималось. Движения плотского столба, пробивающего себе дорогу, были пугающе откровенными.

— А-ах, м-м, а-а-ах!

С каждым новым хлюпающим шлепком волны микротоков расходились от промежности по всему телу. Пальцы ног свело судорогой, ступни изогнулись дугой. А его бедра забились ещё неистовее.

— Я же говорил?

— А, н-нет, м-м, а-а-а!

Проливные, пронзительные стоны разлетались по всей комнате.

— Ты не только ебанутая на всю голову, но и стонешь просто охуенно.