Ну ничего себе. Чон Ён сильно скривилась и посмотрела на мужчину. Он уже стоял перед ней в очереди, повернувшись спиной, и хихикал с молодой женщиной, своей ровесницей, — то ли женой, то ли подружкой.
— Простите.
Чон Ён подошла к мужчине и похлопала его по плечу.
— Чего?
— Врезались — так извинитесь.
Мужчина с грубым лицом обернулся к ней. Было немного страшно, но отступать ей ни капли не хотелось.
— Извинитесь, говорю.
— Чего она несёт?
— Врезались в человека — так извинитесь, говорю.
— Ах ты ж, эй. Ещё глазами тут сверкать будешь.
Из-под воротника у мужчины выглядывала чёрная татуировка. Чон Ён вздрогнула, но лишь злее сверкнула глазами.
— Извинитесь.
— Ах ты ж бля, а чего я сделал, чтоб извиняться? Я тебя, что ли, толкнул? Я в тележку врезался, в тележку.
Мужчина грубо ударил по тележке. Чон Ён крепко вцепилась в ручку. Женщина рядом с ним стала его удерживать: «Оппа, не надо». На них начали оборачиваться.
— Да пусти ты. С чего мне извиняться? Ну и что, ты поранилась? А? Поранилась, спрашиваю?
Чон Ён крепко закусила губу.
— Ещё какая-то мелочь хуева будет мне указывать, извиняться или нет.
— Вы же врезались. Извинитесь, говорю.
На этом можно было и отступить, но Чон Ён так не умела. Больше всего на свете Чон Ён ненавидела, когда её не принимают всерьёз. Всю жизнь она была сорной травой, которую люди топчут, и от любой похожей ситуации её уже тошнило.
— Ха, вот это да. Хочешь проверить, что ли?
— Давай, давай. Лучше уж ударь, блядь.
— Чего, блядь? Ты смотри, какая девка, я тут терплю-терплю, а она!
— Бей давай!
Только Чон Ён подалась к нему головой, как чья-то рука тепло обхватила её за плечо.
— Чон Ён. Что случилось?
Разумеется, это был Пэк До Хон. Веки Чон Ён задрожали. Он с тревогой смотрел на неё. В тот же миг ей стало так стыдно, что всё тело вспыхнуло.
— Что случилось?
Он тщательно осматривал Чон Ён, будто мама, утешающая ребёнка, который упал на детской площадке. Стоило ей открыть рот, и она почувствовала бы себя ребёнком, который ябедничает маме.
— Чон Ён.
— Ничего.
Мужчина, увидев, какой Пэк До Хон крупный, дёрнул уголком губ.
— Ха, ну надо же. Подружку свою держите в узде. Набросилась на меня, глаза выпучила: извинись ей, видите ли.
С чего всё началось-то? Подружка — он что, спятил?
Пэк До Хон крепко прижал плечо Чон Ён, когда та снова было рванулась вперёд. А потом отправил её себе за спину. Перед глазами Чон Ён стеной встала твёрдая, высокая спина Пэк До Хона.
— Это уже не ваша забота.
— Ага, так это, значит, девка из-за тебя тут выпендривается, а? Показать вам, голубкам, где ваше место?
Голос мужчины вскоре стал противно громким. Чон Ён показалось, что из-за неё Пэк До Хон ввязался в ненужную драку, и она вцепилась в его одежду.
— Давайте просто уйдём.
Взгляд Пэк До Хона упал на руку Чон Ён. Она стояла, опустив голову, будто провинившийся ребёнок, и отчаянно держала его за одежду.
Когда она одна — ещё куда ни шло, но втягивать Пэк До Хона ей не хотелось. То ли это было как у холопа, который не смеет испачкать барина своими грязными руками, то ли за неё ухватилась последняя капля совести, оставшаяся размером с ноготь.
Как бы там ни было, именно Пэк До Хона она не хотела втягивать в такое.
— Я виновата.
— Не извиняйтесь, Чон Ён. Скажите, что случилось. Иначе как я вам помогу?
Доброта Пэк До Хона наверняка была из-за завещания Чо Мён Сук. Чон Ён, не смея посмотреть ему в глаза, опустила руку, державшую его одежду.
— Ничего особенного.
— Ничего особенного?! Эй, скажи! Скажи давай! Вцепилась в невиновного человека и устроила херню: извинись ей!
— Зай, ну хватит.
Мужчина теперь ещё и тыкал в Чон Ён пальцем. Чон Ён сделала вид, что не замечает и этого. Это я виновата. Мой характер — куда бы ни пошла, везде нарываюсь на неприятности.
— Чон Ён. Всё в порядке, скажите.
Для Пэк До Хона это и правда было ерундой, о которой не стоило беспокоиться. Взгляд Чон Ён потускнел. Мало того что она прячется от Пэк Тхэ Джина, она уже успела ещё и вляпаться в историю, — не верилось.
— Этот мужчина врезался в мою тележку, и я сказала ему извиниться. Ничего особенного.
Произнеся это вслух, она поняла, что это и правда ерунда, и ей стало неловко. Начала казаться себе ненормальной, раз зря разозлилась.
То, что у неё нет того, что есть у всех, всегда было похоже на то, будто идёшь по камням через реку.
Когда нет никого, кто встанет на твою сторону, значит, со всем приходится справляться одной. И когда ссоришься с друзьями, и когда учитель отчитывает несправедливо, и когда подписываешь контракт.
Покажешь слабость — загрызут. В этом звери и люди ничем не отличались. У других людей, наверное, была крепкая, надёжная ограда, а у Чон Ён не было ничего. Таким был мир, в котором жила Чон Ён.
Поэтому она и реагировала слишком остро. Её постоянно не отпускало чувство, что, если промолчать, ею будут пренебрегать.
Кто-то называл это комплексом неполноценности, кто-то — неумением справляться с гневом. Честно говоря, Чон Ён не считала, что не умеет справляться с гневом, но что у неё комплекс неполноценности, признавала.
— Какая же это ерунда. Тут положено извиниться.
Спрятав Чон Ён у себя за спиной, Пэк До Хон решительно подошёл к мужчине. Мужчина был здоровенным, но, когда Пэк До Хон подошёл ближе, неожиданно оказалось, что Пэк До Хон больше. Только поджарый.
— Извинитесь.
— Ха, блядь, серьёзно. Вам что, помереть не дадут, пока извинений не получите?
— Извинитесь. Пока я прошу по-хорошему.
Да не надо было вообще обращать внимания. Чон Ён не знала, куда деваться, и так теребила кончики пальцев, будто хотела стереть с них отпечатки.
— Не хочу. Не буду.
Тогда Пэк До Хон подошёл к мужчине ещё на шаг. И что-то прошептал ему на ухо.
Вскоре лицо мужчины застыло, и он смачно выругался: «Э-эх, блядь».
— Извините, да. Извините. Довольны?
Мужчина развязно извинился перед Чон Ён. Чон Ён с кислым лицом кивнула. Собравшиеся взгляды разом разбежались.
* * *
Пока Чон Ён садилась на пассажирское сиденье и пристёгивалась, Пэк До Хон погрузил покупки в багажник и сел за руль.
— Не нужно было этого делать.
Чон Ён прошептала это так тихо, что Пэк До Хон едва мог расслышать.
— Что именно?
— Тогда. Не нужно было этого делать, говорю.
— Не понимаю, о чём вы. Мне что, нужно было сделать вид, что я вас не знаю?
— Я о том, что не нужно было ввязываться в мои дела и впутываться в лишние хлопоты.
Голос прозвучал обиженно. Чон Ён всё время казалось, будто в груди у неё засели колючки.
Зачем ему это? Чего ради?
Нельзя было просто сделать вид, что ничего не видел?
— Во-первых, никаких хлопот.
— …
— Я за вас волновался, Чон Ён. Вы видели, какой он здоровый? И с татуировкой, — шутливо спросил Пэк До Хон, будто пытаясь разрядить обстановку.
— А вы очень смелая.
— Какая, к чёрту, смелость. Хорошо ещё, не побили.
— Вот именно. Если бы он поднял на вас руку и с вами что-нибудь случилось, что бы я делал?
Чон Ён готова была сама сочинить несуществующее завещание Чо Мён Сук и преподнести его Пэк До Хону. Ответить Пэк До Хону было нечего, и Чон Ён плотно сжала губы.
— Чон Ён.
— Да…
— Когда благодарны, просто скажите «спасибо».
Мягкий и в то же время твёрдый голос Пэк До Хона негромко проник ей в уши.
Но стоило ей собраться сказать «спасибо», как слово застряло во рту.
Пэк До Хон завёл машину и взялся за руль.
— А что вы ему тогда сказали? Тому мужчине.
Стоило Пэк До Хону что-то сказать, как мужчина извинился и ушёл.
— А, это. Скажете «спасибо» — расскажу.
Чон Ён сильно скривилась.
Нет, у него внутри точно сидит старый хитрый змей.
Пока Чон Ён ворчала, глядя в окно, машина Пэк До Хона выехала с парковки.
Сказать или нет?
Любопытно же.
— Спасибо.
— Что?
Едва они выехали с парковки, загорелся красный. Чон Ён быстро пробормотала благодарность себе под нос. Пэк До Хон не упустил её и переспросил:
— Плохо расслышал.
— Всё вы расслышали.
— Такие слова надо говорить, глядя прямо в глаза.
— Да блин. Чего вы так много хотите?
— Я ведь вас всё-таки выручил — могу же я рассчитывать хотя бы на такую благодарность? Это вы бессовестная, раз не хотите говорить «спасибо» без награды.
Чон Ён тяжело вздыхала, пока машина не тронулась снова.
В итоге, даже когда они въехали на подземную парковку дома Пэк До Хона, Чон Ён так и не поблагодарила его.
Она и правда была благодарна и хотела сказать «спасибо», но голос, будто заколдованный, не выходил.
Пэк До Хон достал покупки из багажника. Чон Ён с пакетами чипсов, которые не влезли в сумки, пошла за ним.
— Нажмите, пожалуйста, кнопку.
Чон Ён надавила на кнопку лифта. Лифт, стоявший на одном из ближних этажей, вскоре приехал.
Лёгкое касание.
До Хон обернулся, почувствовав, как его одежду что-то слабо задело. Чон Ён держала его за край одежды. С недовольным, страшно надутым видом она нерешительно кусала губы.
Даже когда двери лифта открылись, Чон Ён так ничего и не сказала.
Домработнице она говорит «спасибо» запросто — почему же со мной она так скупа на это слово?Ему было любопытно.
Наконец, когда он шагнул в лифт, маленькие губы приоткрылись.
— Спасибо.
Чон Ён искоса подняла на него глаза. Ему вдруг подумалось, что глаза у Чон Ён чистые.
— Ну, спасибо, говорю.
До Хон хмыкнул. Чон Ён тут же бросила его одежду и юркнула в лифт. Прижавшись к стене, она поглядывала на него. С охапкой пакетов чипсов в руках она была вылитый надувшийся ребёнок.
— Теперь расскажите. Что вы ему такого сказали?
— А. Вам было так интересно? Настолько, что даже сказали «спасибо», которое говорить не хотелось?
Чон Ён сильно нахмурилась и сердито уставилась на него.
— Ну, я правда благодарна.
— Ха-ха, шучу. Я сказал ему, что сразу видно, что часы у него на руке — подделка. И что, если он не хочет опозориться перед своей девушкой, давайте на этом закончим.
— А.
Вот оно что. Она даже не заметила, что у мужчины на руке были часы. Вот бы и мне так соображать.Но она в этом ничего не понимала — не отличила бы, брендовая ли это вещь, а если брендовая, то подделка или нет.
Что было бы со мной, не будь там Пэк До Хона?
Наверное, тот мужчина и правда бы меня ударил.
Чон Ён то и дело покусывала кожу на внутренней стороне губы.
Было как-то неловко, но в то же время странное чувство, будто она парит, было не таким уж неприятным.
То, что кто-то встал на её сторону, кажется, придавало ей немного уверенности.