Он ни разу не предлагал ей переступить черту.
Наоборот, это ведь она решила его соблазнить.
Мы просто использовали друг друга — так почему же?
Почему так режет в груди?
— Вы молодец, Чон Ён.
Он её похвалил. Надо бы радоваться, но…
— Сначала в больницу. С запястьем у вас нехорошо.
Пэк До Хон взял её за запястье. Чон Ён невольно чуть отдёрнула руку. Взгляд Пэк До Хона, его глаза, холодно осевшие, как пепел, коротко скользнули по Чон Ён.
— Простите. Больно.
Чон Ён, не в силах на него посмотреть, отвернулась.
— А. Простите. Не подумал. Садитесь пока в машину.
Опустив голову, Чон Ён быстро зашагала, чтобы Пэк До Хон не увидел её лица.
* * *
Сделали даже рентген: к счастью, трещины не было, и, как и думала Чон Ён, это было лёгкое растяжение. Ей посоветовали по возможности носить фиксатор, но и это было не обязательно. Только вот, падая, она содрала на ладони довольно большой участок кожи, так что туда наклеили гидрогелевый пластырь.
Ей велели хотя бы день-два не мочить руку. Для поездки в приёмный покой травма была слишком пустяковой.
Надо было спросить и о мужчинах, которых прислал Пэк Тхэ Джин, и о том, что делать дальше, но она слишком устала. Глаза закрывались сами.
— Чон Ён.
Пэк До Хон окликнул её, когда она уже собиралась уйти к себе в комнату.
— Да?
— Мыться не будете?
— А.
Чон Ён посмотрела на руку. Сегодня мочить нельзя. Сказали, можно надеть водонепроницаемый чехол, но покупать его ради какой-то царапины на один день было как-то неловко, и она отказалась от предложения Пэк До Хона. Решила, что можно кое-как обмотать руку полиэтиленовым пакетом и помыться.
Будь её воля, она бы не мылась и сразу легла в постель.
Но хотелось как можно скорее смыть с тела прикосновения тех ублюдков. Да и после беготни она вся взмокла.
— Помоюсь.
Чон Ён сняла сумку и бросила её к себе в комнату. Она собиралась пойти на кухню поискать одноразовый пакет, но Пэк До Хон преградил ей дорогу.
— Хотите, я вас помою?
Брови у Чон Ён на миг дёрнулись.
— Что вы меня мыть будете. Не надо.
— Хотя бы голову вымою. Как вы этой рукой нормально помоетесь?
— Что? Боитесь, что я грязная? Что я вам дом запачкаю?
Колючие мысли так и выплеснулись наружу. Не обузданные чувства кипели, пока наконец не вырвались.
Нашла чем гордиться. Сама обманываю Пэк До Хона, а ещё и злюсь.
Она тут же пожалела, но на душе всё-таки полегчало.
— Я никогда не считал вас грязной, Чон Ён. Вы сегодня столько натерпелись.
— Не нужно. Сама помоюсь.
Смотреть Пэк До Хону в лицо не хотелось. Наверное, потому, что она узнала, как он на самом деле к ней относится. Как бы любезно он с ней ни обходился, эта любезность не станет искренней.
Она своими глазами увидела черту, жирно проведённую между Пэк До Хоном и ею.
— Отойдите, пожалуйста.
Но Пэк До Хон загородил дверь и не уходил.
— Я вас помою.
— Да не нужно, говорю. Вы извращенец?
— Пусть буду извращенцем.
Пэк До Хон подхватил её на руки.
— Вы спятили?
Чон Ён отчаянно забрыкалась. Он что, правда чего-то нажрался? Пэк До Хон вошёл в ванную прямо напротив и опустил её в ванну.
Она упёрлась в край ванны, чтобы встать, но Пэк До Хон оказался быстрее. Он снял лейку душа и без предупреждения окатил её водой.
— А! Вы рехнулись?!
— Простите, Чон Ён. От вас так пахло, что я не мог терпеть.
Вот же сукин сын.
Чон Ён, пыхтя, вытирала воду, стекавшую по всему лицу, но толку не было. Пэк До Хон всё поливал её, и в конце концов промокла и одежда.
— Хватит, говорю! Вы псих?
— Видимо, да.
Только когда Чон Ён стала похожа на мокрую под дождём мышь, Пэк До Хон положил шланг.
— Хорошо выглядите, Чон Ён.
— Извращенец хренов.
Псих, ещё и холодную воду включил. Чон Ён, опираясь на бортик ванны, с трудом поднялась. А потом, дрожа, подняла на него глаза.
Нет, ну я же ни в чём не виновата. Если уж на то пошло, людей Пэк Тхэ Джина удалось поймать как раз потому, что я бежала изо всех сил, — а он мало того что не благодарит, ещё и водой поливает?
Злится Чон Ён или нет, Пэк До Хон, хмыкнув, наклонился. Он взял Чон Ён за щёку и провёл ладонью по мокрой коже.
— Чон Ён. Знаете, иногда, очень редко, я думаю вот о чём.
— О чём…
Не зная, какую ещё невероятную выходку он выкинет, Чон Ён настороженно за ним следила.
— Вы, конечно, жертва, и винить жертву я совсем не собираюсь, но…
Вступление было долгим. Значит, сейчас скажет какую-нибудь херню.
— Кажется, я понимаю, почему Пэк Тхэ Джин выбрал именно вас.
— Что?
— Эти глаза.
Большой палец Пэк До Хона провёл прямо под её глазом. Чон Ён невольно чуть зажмурилась. На миг показалось, что он ткнёт ей в глаз.
— Когда смотрю в эти глаза, хочется их сломать.
Строптивые, мрачные — и при этом противоречивые глаза, которые не умеют прятать того, что у неё на душе. Глаза такие чистые, что не умеют ничего скрывать. Если бы До Хону предложили выбрать в Чон Ён что-то одно, с головы до ног, он бы, без сомнения, выбрал глаза.
Ему нравились и задиристо приподнятые уголки глаз, но больше всего — эти чистые глаза без единой примеси.
Её обманули люди, она даже в тюрьме побывала — и всё равно не умеет обманывать ни других, ни себя.
Наверное, поэтому и её намерение его соблазнить было видно насквозь.
— Хотя нет. Это же глаза — правильнее сказать, хочется их вырвать.
Чон Ён резко отбросила его руку. Когда человек, глядя на тебя, такое говорит, поневоле станет страшно. Пэк До Хон смотрел на свою отброшенную руку и только улыбался. Жуть.
— Брат, наверное, чувствовал то же самое.
— А то, что я из-за этого в полной жопе, тут при чём?
— Брат всегда хотел сломать то, что ему хочется заполучить.
— Псих он, что ли? Если хочешь заполучить — будь добрым.
Пэк Тхэ Джин не из таких, я так не думаю. Этот ублюдок был просто преступником, ни больше ни меньше.
— Потому что знает, что ему этого не заполучить.
— Ха…
— Конечно, дело не только в этом. Вы сирота, из агентства вас выгнали, и рядом не было ни одного нормального взрослого, который бы вас защитил.
Пэк До Хон выпрямился.
— Ну всё, раздевайтесь, будем мыться.
— Да сама я помоюсь, говорю.
Пэк До Хон без труда взял её правую руку. И без малейших угрызений совести с силой надавил на пластырь у неё на ладони.
— А-а!
У неё вырвался пронзительный крик. Сквозь аккуратно наклеенный гидрогелевый пластырь проступила кровь.
— Этой рукой?
Да он и правда чокнутый. Пэк До Хон что, всегда был таким? Что-то было не так. Глаза защипало от слёз.
Чон Ён выдернула руку.
— Только помою, и всё.
Препираться дальше, когда она вся мокрая от холодной воды, не хотелось. Чон Ён медленно сняла худи. Стала стаскивать штаны — мокрые, они никак не снимались.
Блядь, блядь. Через силу сглатывая ругань, она встала на колени и сняла и штаны.
— Смотрите, смотрите. Извращенец чокнутый.
Покраснев до самой груди, Чон Ён сделала вид, что ей всё равно, сняла и лифчик, и трусы и бросила их на пол ванной. Пэк До Хон тем временем набирал в ванну как следует горячую воду.
— Вашу грудь, талию и дырочку пониже я уже видел целиком, Чон Ён.
— Ах ты, чокн… ды… дырочку…
— Да. И спереди, и сзади всё…
— Ну хватит уже, замолчите!
Пэк До Хон ехидно улыбнулся.
Смотреть, когда собираешься заняться сексом, и сидеть голой одной в ярко освещённой ванне — это что, одно и то же?
Чон Ён села, прижав колени, и изо всех сил прятала интимные места.
— Сядьте сюда, облокотитесь. Тогда я вымою вам голову.
Чон Ён повернулась к Пэк До Хону спиной. Ванна была такая огромная, что в ней можно было плавать, так что двигаться было удобно.
— Если горячо, скажите.
Он вытянул шланг душа, запрокинул Чон Ён голову и медленно смочил ей волосы. Прямо над ней было серьёзное лицо Пэк До Хона.
В парикмахерской хоть полотенцем лицо накрывают. Слишком уж откровенно.
Не о том сейчас думать, но вдруг я выгляжу страшной?
Чон Ён закрыла лицо обеими руками.
Руки у Пэк До Хона оказались довольно ловкими. Он массировал ей кожу головы во всех уголках, выдавил шампунь и бережно взбил пену.
— Вы что, в парикмахерской подрабатывали?
— Я просто всё умею хорошо делать.
Когда его пальцы коснулись затылка и размяли зажатое место, у неё чуть было не вырвался стон.
— С головой всё. Теперь вылезайте.
Она поднялась из ванны. Прозрачная вода стекла по её соблазнительным изгибам. Капли бежали по ложбинке между грудей и падали с розовых сосков.