Чон Ён резко открыла глаза. В окно лился ясный утренний свет. Натянув одеяло до самого носа, Чон Ён выглядывала из-под него одними глазами и смотрела в потолок. Глаза у неё сияли, как роса под утренним солнцем.
Был секс.
С кем?
С Пэк До Хоном.
Во рту саднило, между бёдрами болело, а внизу и вовсе было ощущение, будто всё растерзано в клочья, но ей было неплохо. Нет, ей было хорошо. Во-первых, её радовало, что Пэк До Хон повёлся, как она и задумывала, а во-вторых — просто то, что у неё был секс с Пэк До Хоном.
Но самочувствие за настроением не поспевало. Вчера она ни с того ни с сего побегала, да и угнаться за безжалостным Пэк До Хоном было тяжело, так что тело, которое он изрядно помотал, вопило.
Чон Ён с трудом приподнялась.
Ей хотелось проводить Пэк До Хона на работу.
Отношения у них, конечно, были не такие, но просто…
Он был занят и редко возвращался так рано, как вчера. Сегодня ей, может, весь день предстояло провести одной, и хотелось хоть ненадолго увидеть Пэк До Хона.
Чон Ён посмотрела в телефон. Было ещё только полвосьмого. Кое-как накинув пижаму, Чон Ён осторожно открыла дверь и вышла. Может, потому, что она никогда не выходила так рано, дом казался даже незнакомым.
Тут со стороны кухни донеслись звуки.
— Господин вице-президент.
Это ещё что?
Голос вышел сиплый и странный — даже ей самой было слышно. Горло першило, будто она простудилась.
Это потому, что вчера ночью член Пэк До Хона безжалостно бил ей в горло. Вспомнились грубые толчки. Было немного страшно, что её рот используют, как то, что внизу, но тело почему-то разгоралось.
С виду и не скажешь, но вкусы в сексе у него, оказывается, жёсткие.
— Проснулись?
Пэк До Хон встретил её улыбкой — совсем не похоже, что этот человек вчера ночью так грубо двигал бёдрами. Он завтракал салатом.
— Что это вы так рано?
— Глаза рано открылись.
— Будете салат?
Чон Ён помотала головой. Увидев Пэк До Хона, она никак не могла успокоить сердце. Чон Ён, никогда не смущавшаяся перед другими, почему-то стеснялась и не могла смотреть прямо на него.
— Как вы себя чувствуете?
— Нормально…
Но Пэк До Хон был невозмутим. Вот так сразу и спросить…
Пэк До Хон посмотрел на неё и мило улыбнулся.
— Насчёт вчерашнего…
Он заговорил первым. Чон Ён знала, что он скажет. Поэтому ей хотелось его от этого избавить.
— Можете не беспокоиться.
— Вот как?
Пэк До Хон холодно смотрел на Чон Ён, которая даже замахала перед ним обеими руками. Пожалуй, тут пора отдать должное её стараниям. То, как она из кожи вон лезет, лишь бы ему понравиться, было почти смешно.
Раз уж она бросается мне в руки, вымаливая жизнь, надо ей подыграть. Секс с Ча Чон Ён и ему самому был не так уж плох, и в любом случае ему нужно было хоть немного выместить злость.
— Вам было неплохо?
— Что? А, да…
Это ещё зачем спрашивать? Глаза Чон Ён растерянно забегали.
— Тогда, если вы не против, может, будем иногда этим заниматься?
Чон Ён, застыв, как статуя, смотрела на Пэк До Хона. Мне-то, в общем, всё равно, но…
— А вам, господин вице-президент, тоже было нормально?
— Да. Мне тоже было неплохо.
Пэк До Хон повторил её ответ.
Первый раз ведь — наверняка вышло так себе. Она и сама понимала, что была скованной и только и могла, что принимать Пэк До Хона, — и немного об этом беспокоилась.
— А точнее, раз уж мы уже переспали и живём в одном доме, нет причин сдерживаться.
— А…
Вышло это у Чон Ён глуповато. В груди немного заныло. Было слишком ясно, что у Пэк До Хона к ней нет никаких чувств. Она с самого начала на это и не надеялась. Уже хорошо, что хоть сексом они могут заниматься.
— Я тоже не против.
— Вот и хорошо.
Пэк До Хон отправил в рот остатки зелени. Тарелка опустела подчистую. Он поставил тарелку в посудомоечную машину и подошёл к Чон Ён.
— Но если в какой-то день не захочется — не делайте всё, что я попрошу.
— Хорошо, — кротко ответила Чон Ён, следя за его движениями.
— Да, и домработницу, похоже, в ближайшее время найти не получится.
— Ничего. Если вы не против, я сама буду всё делать.
Пэк До Хон посмотрел на неё с сомнением.
— Нет. Уж лучше каждую неделю покупать новые рубашки. А ужин буду привозить я.
— Это я тогда нарочно сделала… — обиженно поджав губы, ответила Чон Ён.
— Я буду собираться на работу. А вы, Чон Ён, идите ещё поспите.
Пэк До Хон, ничего не ответив, похлопал её по плечу и ушёл в комнату.
* * *
Оставшись дома одна, Чон Ён немного позанималась к экзамену экстерном, а потом стала смотреть кулинарные видео.
Нельзя же всё время питаться едой с доставкой. Если бы получилось, ей хотелось бы хоть ужин приготовить ему вкусный, но её умений на это пока не хватало.
Вообще-то найти завещание Чо Мён Сук было бы для Пэк До Хона куда полезнее всего этого.
Чон Ён и сама прекрасно понимала, что сейчас ведёт себя ужасно эгоистично. Но ей лишь хотелось, хоть так привязав его к себе, добиться того, чтобы потом, когда он узнает всю правду, он не попытался убить её, как Пэк Тхэ Джин.
А какое предательство он тогда почувствует…
Об этом думать не хотелось.
Чон Ён вбила на видеосайте имя Чо Мён Сук. Нашлись интервью с ней и покойным председателем, было и немало интервью, которые она давала, когда руководила галереей.
Кто-то даже уложил жизнь Чо Мён Сук в тридцатиминутный ролик.
Чон Ён открыла видео одно за другим.
Чо Мён Сук.
В семь лет вместе со старшим братом эвакуировалась в Пусан.
Тёплое место.
Может, Пусан?
Но Пусан тоже огромный. К тому же Чо Мён Сук повредила позвоночник в автокатастрофе и до самой смерти была прикована к инвалидному креслу, а без помощника не могла сама даже выйти из дома. Дальше всего она могла добраться до сада своего просторного дома. Туда, и не дальше.
Потому Чон Ён и ухаживала за Чо Мён Сук. Законное рабство, вот что это было.
Вспомнив те времена, Чон Ён передёрнулась. Платили, конечно, даже больше, чем обычным офисным служащим, но…
Было и правда тяжело. Характер у Чо Мён Сук был просто адский. Она то и дело прятала телефон Чон Ён по всему дому, а стоило Чон Ён хоть немного замешкаться, когда её зовут, щипала её за руку длинными ногтями. Тогда даже в туалет приходилось отпрашиваться у Чо Мён Сук.
Даже посреди ночи, если Чо Мён Сук звала, она вскакивала со сна и бежала туда, куда её звали. Если же Чон Ён, крепко уснув, чуть опаздывала и Чо Мён Сук уже успевала обмочиться, в тот день Чон Ён получала пощёчины и лишалась клочьев волос.
А ещё от скуки Чо Мён Сук сажала Чон Ён рядом и рассказывала ей о произведениях искусства, — тогда Чон Ён научилась спать с открытыми глазами.
Вредная была старуха, честное слово. И всё же ненавидеть её по-настоящему не получалось.
Может, потому, что во всех её выходках она видела одиночество. Кроме изредка заглядывавшего Пэк Тхэ Джина, к ней никто не приходил. А ведь даже Чон Ён время от времени звонили девушки, с которыми она дружила в стажёрские годы.
Если подумать, Пэк Тхэ Джин тоже приходил не от чистого сердца…
Иногда, приходя, Пэк Тхэ Джин давал ей что-нибудь поесть, а с Чо Мён Сук разговаривал отдельно.
Поэтому Чон Ён не могла слышать, о чём они говорят, но после визитов Пэк Тхэ Джина у Чо Мён Сук настроение становилось хуже некуда, и все её выходки доставались Чон Ён.
В тюрьме она подолгу думала, зачем Пэк Тхэ Джин убил Чо Мён Сук её руками, но, ничего толком не зная, понять так и не смогла. Из-за наследства? Но у Пэк Тхэ Джина уже тогда денег было с избытком.
Наверняка за этим что-то есть…
Тогда для Чон Ён Пэк Тхэ Джин был единственным спасителем, протянувшим ей руку. Потому она и не вникала, из-за чего они с Чо Мён Сук ссорятся. Чо Мён Сук и её изводила, вот она и решила, что старуха просто занудствует.
То, что она тогда не задумалась как следует, теперь было вечным сожалением. Если бы она тогда хоть во что-нибудь вникла, не сидела бы сейчас вот так, как дура.
Вспоминай, вспоминай же.
Хоть что-нибудь. Хоть самую мелочь.
Чон Ён снова расписала в тетради распорядок тех дней.
Начать с того, что Чон Ён вставала в шесть утра — в то же время, когда просыпалась Чо Мён Сук.
Проснувшись в шесть, Чо Мён Сук имела привычку непременно гулять по саду, пока не высохла утренняя роса. Коляску толкала Чон Ён.
После примерно часовой прогулки их уже ждал завтрак, который готовила помощница по хозяйству. Пока Чо Мён Сук завтракала, завтракала и Чон Ён.
Около восьми она непременно читала утреннюю газету — именно бумажную — и высказывалась обо всём на свете. Чон Ён в это время обязательно сидела рядом и выслушивала её ворчание о мирских делах.
Около десяти звонил старший сын, Пэк Ин Чхоль. Потом до обеда Чо Мён Сук читала книги. Если в это время Чон Ён засыпала, её телефон, без исключений, оказывался спрятанным где-то в доме. По дому Чо Мён Сук и в коляске ловко ездила где угодно.
После обеда приходил тренер, и они вместе занимались, около трёх — чаепитие. С четырёх до пяти — дневной сон. Потом ужин. Новости. Снова сон.
В тюрьме она прокручивала всё это тысячи раз, поэтому до сих пор помнила отчётливо.