— Ха-а, Чон Ён. Похоже, вы и правда течёте.
Пэк До Хон мягко погладил её по голове и встретился с ней взглядом.
— Только не знаете, как это делается. Так ведь?
Пэк До Хон медленно вытащил член у неё изо рта. Мокрый от её слюны член непристойно блестел.
Он взял член и неторопливо потёр им по щеке Чон Ён.
— М-м.
Будто собираясь трахнуть её прямо в лицо, головка тыкалась ей в щёки и закрытые веки. Стволом она ощущала всю свою переносицу и мягкие щёки.
Член у него стал совсем твёрдым. Пэк До Хон хмыкнул и откинул волосы назад. Чон Ён, закрыв глаза, мелко дрожала. Как брошенный щенок, дрожащий под дождём. Изо всех сил старалась побороть страх.
Вот теперь мне хоть немного захотелось.
— Разденьтесь догола, встаньте на колени и опуститесь грудью вниз.
Чон Ён ненадолго отстранилась от него. И сняла дорогую одежду, которую он ей купил. Сняла и лифчик, и трусы, и отодвинула всё в угол кровати. До Хон тоже расстёгивал пуговицы рубашки одну за другой, любуясь тем, как Чон Ён слой за слоем снимает одежду.
Для её худенькой фигуры довольно большая грудь мягко колыхнулась, показались примятые волосы на лобке, скрытые под трусиками. Делая вид, что ей всё равно, Чон Ён тем не менее дышала всё тяжелее.
Чон Ён, не в силах посмотреть ему в глаза, прикрыла грудь и низ.
— Что же вы? Я сказал — на колени и грудью вниз.
Чуть помедлив, Чон Ён неуклюже развернулась. Хорошо хоть, не придётся видеть лицо Пэк До Хона. Как он сказал, она встала на колени и опустилась грудью на постель. Тело сложилось, и, похоже, низ неизбежно оказывался на виду…
Не успела она так подумать, как по промежности скользнул холодный воздух, и дырочка коротко сжалась.
— Задницу выше. А голову вниз.
Охренеть…
Чон Ён коротко задержала дыхание и подняла ягодицы. Получилась поза, в которой она призывно выставляла один только зад.
Тайная щёлочка внизу слегка раскрылась. Казалось, она сейчас сойдёт с ума.
— Вы что, кайфовали, пока сосали мой хуй?
— А-а!
Без предупреждения рука Пэк До Хона длинно провела по её щёлочке. Дырочка резко сжалась, и по всему телу мгновенно пробежало острое ощущение.
— Не просто мокрая — насквозь промокшая.
Его пальцы гладили вокруг дырочки.
— М-м!
— Мне даже разогревать вас не нужно.
Не церемонясь, он вогнал средний палец в плотно сомкнутую дырочку.
— А-а!
— Я засунул всего один, а вы так его сжимаете.
Широко расставив пальцы, большим он нашёл набухший клитор и сильно надавил.
— А, а-ах!
Чон Ён сжала простыню. То, что у неё внизу, куда раньше ничего не входило, оказался палец Пэк До Хона, было совершенно непривычно.
— Не знал, что у вас такая течная дырка. Она сейчас как бешеная пульсирует — так хочет съесть мой палец.
Может, уши заткнуть? Уткнувшись лицом в белую простыню, Чон Ён часто дышала.
— Добавим ещё один?
Он выдернул средний палец и вместе с безымянным снова раздвинул тесную дырочку. Из раскрытой дырочки капнула густая влага.
— Чон Ён. Вам так нравится? Что аж течёт?
До Хон усмехнулся. Сначала, раз уж она пыталась его соблазнить, он думал лишь немного с ней поиграть, но вышло лучше, чем он думал. Особенно это лицо — за миг до слёз.
Ему нравилось, как она, до смерти напуганная, ошарашенная собственной позой, всё равно упрямо держит зад поднятым.
Каждый раз, когда он слегка касался клитора большим пальцем, сквозь её зубы прорывался тонкий стон. Забавно было и то, как дырочка всё сильнее сжималась, обхватывая его пальцы. Почему даже кудрявые волоски на лобке вызывают жалость?
Никогда у меня не было таких извращённых пристрастий.
Сегодня было особенно интересно. Какое лицо будет у Ча Чон Ён, если вогнать в её дырочку так, что вот-вот разорвётся?
Он глубоко вогнал пальцы и подушечками провёл по мягким стенкам.
— А-а!
Глаза Чон Ён распахнулись. Каждый раз, когда он её дразнил, снизу капала влага, а тело напрягалось ещё сильнее, сжимая его пальцы.
— Ах, господин вице-президент…
И тут ей вдруг захотелось кое-что спросить.
Прикосновение инвестора было ей настолько противно, что она бросила долгие годы стажировки, — так почему же его прикосновения она принимает?
Потому что он молодой мужчина — без пуза, без торчащих волос в носу, без детей? Или потому, что она в таком отчаянии, что готова выбросить даже ту свою высокую гордость?
Наверное, второе. Шесть лет в камере сделали меня такой ржавой.
Другой рукой он ухватил её за ягодицу и широко развёл.
— А-ах!
Розовую дырочку, проглотившую его пальцы, стало видно ещё лучше. И правда, голодная. Словно изголодавшись, она пыталась сожрать его пальцы. Он неторопливо нажимал на стенки, дразня её.
— Ваш низ, Чон Ён, мне сейчас пальцы сломает.
— М-м, господин вице-президент…
— Расслабьтесь немного, а? Так нравится? Есть мужские пальцы нижней дыркой?
Девственница Ча Чон Ён или нет, с какими чувствами она раздвинула перед ним ноги — это было неважно.
— Ага. Вижу, что нравится. Вон как слюнки текут.
Как бы там ни было, Ча Чон Ён оказалась у него в руках, и ему остаётся лишь до конца использовать это тело — и саму Ча Чон Ён.
Её ложь его злила, это правда, но и убытка Ча Чон Ён ему не приносила. Ласковые прикосновения, любезный тон, немного денег — этого хватит, чтобы и Пэк Тхэ Джина свалить, и своё желание утолить.
— Господин вице-президент, ах…
— Посмотрим, съест ли ваша дырочка ещё один?
— А-ах!
Сквозь тесную дырочку он с трудом протолкнул ещё один палец. Тягучая смазка потянулась нитью. До Хон звонко рассмеялся.
— Ну вот. Жадина какая. Пора дать вам мой хуй. Правда?
Едва вынув пальцы, До Хон вогнал головку в приоткрытую, хватающую воздух дырочку.
— А-а!
Чон Ён вскрикнула от боли. Со лба у неё разом хлынул холодный пот. Это же слишком больно.Невольно пытаясь сбежать, она потянула на себя простыню и переставила колени. Тогда Пэк До Хон крепко ухватил её за бёдра и прижал к себе, не давая уйти.
— Потерпите немного. Ваша жадная пизда, Чон Ён, скоро и мой хуй будет отлично заглатывать.
Толчок!
Он без всякой жалости протолкнул свой хуй в тесную дырочку. Спина Чон Ён затряслась, и маленькое тело безвольно обмякло.
— А, больно. Больно… Господин… вице-президент. Ах, больно…
Чон Ён плакала и умоляла.
— Вытащите, а? Больно…
Мольба вырвалась сама собой. Потому что было слишком больно. Боль была такая, будто низ правда разрывается, а тело раскалывается надвое.
— Господин вице-президент. Вытащите, пожалуйста.
— Сами же просили, чтобы я вас трахнул.
— Бо-ольно…
Чон Ён, всхлипывая, сжала простыню. Даже кулаки у неё мелко дрожали.
— Ещё и половины не вошло, Чон Ён. Расслабьтесь.
От слов «ещё и половины не вошло» Чон Ён широко распахнула глаза.
— Хм, лучше уж просто пробить.
Коротко подумав, До Хон напролом вогнал до конца эту штуку, покрытую вздувшимися венами.
— А-а-а!
В конце концов Чон Ён сломалась. Из её глаз без остановки текли прозрачные ручьи.
Не говорили, что будет так больно. Говорили же, что хорошо. Что секс — это хорошо. А горло болело, будто его ободрали, а низ, казалось, и правда порвался.
— А. Всё вошло.
Он ухватил её за тонкую талию и снова резко ударил снизу.
— А-ах!
Тело пронзило, и стало как-то странно. По всему телу хлынуло никогда прежде не испытанное наслаждение.
В тот же миг ноги ослабли, а низ стал скользким от влаги.
— Теперь входить легче.
Чем дольше он двигался, тем слабее становилась боль, а освободившееся место заполняло наслаждение.
По стенкам, распираемым так, что вот-вот лопнут, член с бугристыми венами грубо скреб и давил, снова и снова входя и выходя.
— А, а, а!
Полные боли стоны понемногу сменились блаженными. Слушая её откровенные стоны, До Хон двигал бёдрами всё быстрее. Хлынувшая влага послужила смазкой, входить становилось всё легче, и нутро, тесное так, что, казалось, раздавит член, теперь мягко принимало его.
Чон Ён, рухнувшая лицом в простыню, отдалась рукам До Хона. От его грубых движений её толчками бросало вперёд, а потом его руки снова подтягивали её назад.
— М-м, а-а, м-м!
Он медленно провёл ладонью по глубокой ложбинке её позвоночника.
— А-а!
Её поясница прогнулась ещё сильнее, и дырочка ещё крепче сдавила его. Разгорячённые желанием стенки изо всех сил сжимались и сокращались, будто пытаясь удержать его хуй. Но хуй, безжалостно скребя по стенкам, выходил — и снова толчками врывался внутрь.
— А, а-а!
Чон Ён, потеряв голову, отдалась наслаждению.
Только что было больно до слёз, до рыданий, а теперь было только хорошо.
Она поняла, почему сокамерница так помешалась на сексе. Было так хорошо, что некогда было даже вытереть слюну, ручьём стекавшую по подбородку.
— А, господин вице-президент, а, я сейчас, ах, мне как-то странно!
Чон Ён замахала рукой за спиной, пытаясь его оттолкнуть. До Хон легко перехватил её руку и прижал к спине, а другой рукой стиснул её грудь и грубо мял. Так сильно, что, казалось, кожа вот-вот оторвётся.
Его движения становились всё неистовее и быстрее. Движение к пику было грубым и нетерпеливым, как у охотника, бегущего за добычей.
В туго растянутой дырочке без конца сновал тёмно-багровый член.
— А-а! Пожалуйста!
В этот миг всё тело Чон Ён затрепетало, и всякий раз, когда его пенис понемногу выходил, из неё брызгала жидкая влага.
Её горячее тело обмякло. До Хон одной рукой, широко растопырив пальцы, ухватил соски грудей, грубо колыхавшихся вверх-вниз.
— А-ах!
Когда соски глубоко сжали, тонкая талия Чон Ён задрожала.
До Хон, тяжело выдохнув, вытащил член. Толстый длинный член блестел от белёсой смазки. Он перевернул тяжело дышавшую Чон Ён на спину.
Он встретился с её полуприкрытыми, сладострастно затуманенными глазами. Её ноги, дрожавшие от остатков оргазма, бессильно раскинулись, а белая грудь колыхалась, будто соблазняя его. Мокрые волосы на лобке прилипли к половым губам, а между ними дырочка, в которую входил его член, была приоткрыта и сочилась белым.
Вскоре мощный оргазм накрыл его мозг. Он сжал член. Вскоре из его кончика хлынула белёсая жидкость.
Сперма длинной полосой легла ей на грудь и живот.
Густая сперма стекала по изгибам её груди и пересекала белую кожу.
Зрелище было приятнее всего на свете.