Контент удален!

Сколько раз за этот год он слышал «я люблю тебя»?

Много, очень много — столько, что и не сосчитать. На каждом выступлении, на каждой встрече с фанатами он слышал, как они страстно выкрикивают эти слова.

Она была такой же. Всегда выражала свои чувства прямо и пылко. Она так старалась, чтобы он почувствовал себя любимым всем этим миром.

И у неё получилось.

В тот самый миг, когда он увидел, как оранжевый свет свечей окружает её, а она машет ему рукой, последний страх перед этим миром, таившийся в его сердце, рассеялся.

Это не сон.

Этот мир — настоящий. Мечта, которую он вновь держал в руках, — настоящая. Любовь — настоящая.

И она — настоящая.

Он улыбнулся и помахал ей в ответ:

— С Новым годом! Не хочешь подняться к нам на хого?

Получив ответ, она внизу запрыгала ещё радостнее и весело крикнула:

— Нет, не приду! Когда ты налюбуешься, мне ещё нужно убрать свечи. Охранник на парковке уже косо на меня смотрит!

— Тогда подожди, я сфотографирую, — сказал Цэнь Фэн.

Он достал телефон, включил камеру и принялся фотографировать сердце из свечей внизу.

Члены ID-группы осушили бокалы и, заметив, что их лидер, странно припав к подоконнику, что-то фотографирует внизу, с любопытством подошли посмотреть. Не успели они взглянуть, как тут же обомлели. Ши Жань взвизгнул:

— Ни хрена себе, лидер! Там твоя фанатка признаётся тебе в любви!

Они находились на третьем этаже, и в тусклом ночном свете никто не мог разглядеть, кто именно стоит внизу.

Лишь трое из Рыцарей Чэньсин подумали, что силуэт внизу чем-то напоминает Госпожу. Чёрт?! Госпожа?! Ин Сюйцзэ так изумился, что его глаза едва не вылезли из орбит. Он в ужасе ещё раз глянул вниз и тут же отпрянул.

Я ничего не видел!!!

Цэнь Фэн закончил фотографировать, оттолкнул столпившихся вокруг любопытных и поднёс телефон к уху:

— Готово.

Её голос звенел от радости:

— Тогда я убираю свечи! Пока, гэгэ!

Она повесила трубку, и маленькая фигурка внизу действительно принялась суетливо собирать свечи. Цэнь Фэн несколько мгновений наблюдал за ней, затем развернулся, закрыл окно, схватил куртку с шапкой и направился к выходу.

Ши Жань в это время приставал к Фу Синъяню, пытаясь выпить с ним на брудершафт. Увидев уходящего лидера, он вытянул шею и крикнул:

— Фэн-гэ, ты куда?

Но Ин Сюйцзэ тут же толкнул его обратно:

— Не твоё дело! Пей давай!

Цэнь Фэн надел куртку, натянул шапку и застегнул молнию до самого подбородка, так что его лицо почти скрылось в воротнике. Он спустился на лифте и пошёл к парковке.

Когда он подошёл, свечи были уже потушены. Сюй Чжайсин сидела на корточках в центре, держа в руках пластиковый пакет, и одну за другой собирала их, напевая его песню «The fight».

Хоть она и не попадала ни в одну ноту, это звучало до странности мило.

Собрав свечи перед собой, Сюй Чжайсин развернулась, чтобы подобрать остальные, и только тогда заметила своего айдола в нескольких шагах от себя. Она мигом вскочила на ноги, её глаза превратились в смеющиеся полумесяцы:

— Гэгэ, почему ты спустился? На улице так холодно!

Цэнь Фэн подошёл ближе.

— А ты не замёрзла? — спросил он и, наклонившись, подобрал свечу и положил её в пакет, который она держала.

Сюй Чжайсин радостно замотала головой:

— Я нет! Я же маленькое солнышко!

Она присела на корточки и продолжила собирать свечи вместе со своим айдолом. Уловив запах хого, исходивший от его куртки, она не удержалась от смешка:

— Гэгэ, от тебя так вкусно пахнет, так и хочется укусить.

Рука Цэнь Фэна замерла. Он тихо повторил её слова:

— Укусить?

Сюй Чжайсин: «!!!» Ну как её язык, привыкший отпускать дерзкие шуточки, мог подвести прямо перед ним! В душе бушевала паника, но на лице она сохранила само невинное выражение:

— Гэгэ с ароматом хого наверняка очень вкусный!

Цэнь Фэн: «…»

Собрав свечи, Сюй Чжайсин указала на парковку неподалёку:

— Гэгэ, моя машина там. Возвращайся скорее наверх, на улице холодно.

Цэнь Фэн вгляделся в ночную тьму и вдруг произнёс:

— У меня сегодня что-то нет аппетита. Не очень хочется хого.

Сюй Чжайсин тут же разволновалась:

— А? У тебя болит желудок? Может, съездить в больницу? Ты в последнее время, наверное, опять нерегулярно питаешься?!

Он покачал головой:

— Не болит. Просто вместо хого мне больше хочется домашней каши.

Сюй Чжайсин отреагировала мгновенно:

— Поехали ко мне! Я сварю тебе кашу!

Цэнь Фэн невозмутимо улыбнулся:

— Хорошо.

Они вместе направились к её машине. Подойдя к Мазерати, Сюй Чжайсин открыла для него заднюю дверь за водительским сиденьем.

— Гэгэ, садись сюда! Это самое безопасное место!

Но Цэнь Фэн сказал:

— Давай я поведу.

Неужели она сейчас впервые в жизни поедет в машине, которую ведёт её айдол! Сердце Сюй Чжайсин затрепетало от волнения. Она послушно кивнула и забралась на пассажирское сиденье.

Цэнь Фэн сел в машину, пристегнул ремень и с притворным удивлением спросил:

— Разве ты не хотела на самое безопасное место?

Сюй Чжайсин: «Какая безопасность сравнится с возможностью любоваться тем, как круто её айдол ведёт машину!»

Она потянула на себя ремень и, искоса поглядывая на него, пробормотала:

— Я же должна показывать тебе дорогу.

Цэнь Фэн усмехнулся, завёл двигатель и, вращая руль одной рукой, вывел машину с парковочного места, после чего направился к выезду. Это были самые обычные, простые движения, но в его исполнении они выглядели невероятно круто — так, как не получалось ни у кого другого.

Глаза Сюй Чжайсин буквально испускали розовые пузырьки, и она невольно прижала руку к сердцу.

Внезапно ей в голову пришла мысль: у компании как раз есть новый кинопроект на тему автогонок. Её айдол идеально подошёл бы на роль холодного и дерзкого главного героя! Решено! Завтра же она поручит У Чжиюню заняться переговорами!

Цэнь Фэн водил машину много лет, да и в автомастерской провёл немало времени, поэтому вёл он очень уверенно. Ускорялся, когда нужно, без колебаний, и не лез на рожон, когда следовало притормозить. Сюй Чжайсин казалось, что только в его руках её Мазерати по-настоящему раскрывала свой потенциал спорткара.

Эх, так хочется просто подарить ему эту машину. Нет! Сюй Чжайсин! Спокойно! Нельзя оскорблять его деньгами! Лучше дать ему ресурсы! Будет гораздо ценнее, если он заработает на всё сам!

Цэнь Фэн и не подозревал, какие страсти кипят в душе у девушки рядом с ним. Он плавно въехал в гараж и припарковался на арендованном Сюй Чжайсин месте.

— Приехали.

Сюй Чжайсин очнулась от своих мыслей и очень удивилась:

— Гэгэ, ты что, запомнил моё парковочное место?

Он же был здесь всего один раз, что за феноменальная память?

Цэнь Фэн отстегнул ремень и, склонив голову, улыбнулся ей:

— Ага, выходи.

Домой они добрались уже за полночь.

Сюй Чжайсин включила свет, закрыла распахнутое окно, налила айдолу стакан горячей воды и со всех ног бросилась на кухню варить кашу. Перед тем как войти, она строго наказала:

— В этот раз тебе нельзя заходить!

Цэнь Фэн с улыбкой согласился.

Тёплый пол постепенно согрел комнату. Он постоял немного у панорамного окна, любуясь ночным городом, затем вернулся к дивану, сел и принялся перелистывать журналы на кофейном столике.

Среди них были все те выпуски, для обложек которых он снимался. Судя по потрёпанным страницам, их просматривали снова и снова. Уголки его губ невольно поползли вверх.

Варка каши — дело небыстрое. Чтобы не заставлять айдола ждать, Сюй Чжайсин решила не томить её на медленном огне, а приготовить в скороварке. Она добавила в рис немного маша, и меньше чем через двадцать минут всё было готово.

Она также поджарила немного капусты пак-чой и нарезала острой маринованной редьки, которую купила Ю Тао. Беспокоясь, что каша с машем будет слишком горячей, она перелила её в большую миску и поставила в холодную воду, чтобы остудить.

Когда она радостно выносила еду из кухни, то обнаружила, что её айдол задремал, облокотившись на спинку дивана.

Она знала, как сильно он устал в последние дни. Репетиции, продвижение альбома, а сегодня ещё и новогодний прямой эфир. Она уже говорила У Чжиюню не загружать его так сильно, но тот ответил, что Цэнь Фэн сам этого требует.

Глядя на то, как её айдол спит, оперевшись головой о спинку дивана, Сюй Чжайсин почувствовала, как её сердце сжимается от жалости.

Она тихонько поставила еду на стол, подошла к дивану, собираясь его разбудить. Но, присев рядом и увидев его утомлённое спящее лицо, она не решилась.

Он, похоже, спал беспокойно: ресницы, отбрасывающие тень на щёки, слегка дрожали, а дыхание было прерывистым.

Сюй Чжайсин, затаив дыхание, задрала голову и украдкой любовалась спящим айдолом. «Он что, дух ресниц? — невольно подумала она. — Как они могут быть такими длинными и густыми, словно маленькие веера?»

И очертания губ у него такие красивые, а цвет — нежно-розовый, словно лепестки розы, светлеющие к краям, — такие мягкие и прекрасные.

Как же сильно она его любит. Ни на что на свете не променяла бы.

Она не знала, сколько времени прошло, когда Цэнь Фэн вдруг открыл глаза. На миг в его взгляде мелькнуло замешательство, но затем он сфокусировался, заглянув прямо в её душу.

Его тонкие губы шевельнулись, и он с лёгкой хрипотцой в голосе произнёс:

— Сюй Чжайсин, что ты делаешь?

Сюй Чжайсин: «?» Что я делаю?

Сюй Чжайсин опустила взгляд. И обнаружила, что её «лапки» каким-то образом оказались на талии айдола, а сама она придвинулась так близко, что вот-вот коснётся губами его щеки. ЧТО-О-О-О?!!!

Зрачки Сюй Чжайсин расширились от ужаса. Она резко откинулась назад и с глухим шлепком рухнула на пол. Отползая на заднице, она добралась до центра гостиной и только там, с видом, будто вот-вот расплачется, пролепетала:

— Гэгэ, прости!!! В меня, должно быть, вселился какой-то злой дух!!!

Она совершенно не помнила, как оказалась так близко!!! Неужели это инстинктивная реакция её тела??? Неужели она так сильно его жаждет??? О небеса!!! Когда я успела стать такой сумасшедшей!!! Даже у фанатов, которых привлекает только внешность, должна быть совесть! Сюй Чжайсин, совесть твоя где?!!

Цэнь Фэн смотрел на неё со сложным выражением лица.

Сюй Чжайсин и вправду была на грани слёз:

— Гэгэ, умоляю, не обвиняй меня в домогательствах, у-у-у… Я просто на мгновение потеряла контроль, я ведь ещё ничего не успела сделать, у-у-у…

Цэнь Фэн: «…» Его чувства стали ещё более запутанными.

Эх, лучше бы я проснулся чуть позже.

Он выпрямился и, поднявшись, направился к ней.

Сюй Чжайсин, продолжая сидеть на полу, попятилась назад. Цэнь Фэн, почувствовав подступающую головную боль, остановился:

— Вставай.

Девушка, вся красная, с надеждой посмотрела на него:

— Гэгэ, ты не сердишься?

Он промычал что-то в знак согласия, сделал пару шагов вперёд, присел на корточки и протянул ей руку.

Сюй Чжайсин сглотнула и медленно взялась за его запястье, чтобы подняться. Цэнь Фэн заметил, как краска залила её от мочек ушей до самой шеи.

Ему захотелось рассмеяться. Сделав вид, что не замечает её бегающего взгляда, он подошёл к столу и сел. Каша с машем и пак-чой источали аппетитный аромат. Он взял палочки и, подняв голову, спросил стоявшую поодаль Сюй Чжайсин:

— Будешь есть со мной?

Сюй Чжайсин замотала головой.

— Я не люблю есть в одиночестве, — тихо сказал он.

Услышав это, Сюй Чжайсин тут же побежала на кухню, взяла миску, налила себе полмиски каши и, протопав обратно, села напротив него.

Но всё это время она сидела, низко опустив голову, и почти не смела на него взглянуть.

Поев, она всё так же, опустив голову, протопала обратно на кухню мыть посуду.

Цэнь Фэн стоял в гостиной и, глядя на её хлопочущую на кухне фигуру, невольно задумался, будет ли у него ещё один шанс, если он снова притворится спящим.