Онлайн чтение книги Преимущество Advantage
29 Перед матчем: Разминка

— И при этом ты умудрилась обмотать его «пупыркой», вот умора.

— …….

— Испугалась, что сама порежешься, а?

Крюк достал нож из сумки, которую отобрал у Чхэ Хён, и покачал головой. Поднеся нож к свету лампы и осмотрев его, он прищелкнул языком. Бросив нож перед Чхэ Хён, он с тяжелым вздохом сказал:

— Ты хоть что-нибудь резала им, прежде чем положить в сумку?

Чхэ Хён покачала головой, отвечая на вопрос Крюка. Глядя на нее, он продолжил уже более мягким тоном:

— С таким ножом только лезвие сломаешь. Ты даже горло этому ублюдку толком перерезать не смогла бы, только руку себе повредила.

— …….

— Теперь понимаешь, почему бандиты таскают с собой остро наточенные тесаки?

Видя, как Чхэ Хён всхлипывает и кивает, Крюк перестал злиться. Но и утешать ее, плачущую так, что голос сел, он не стал.

Вместо этого он протянул ей коробку с салфетками, словно говоря: «Выплесни все эмоции здесь, передо мной». Сидя на стуле, он даже расслабленно закинул ноги на стол, слушая, как Чхэ Хён громко сморкается.

Когда пепельница на столе наполнилась окурками, Крюк, который все это время молча курил, словно только что вспомнил о ней, приоткрыл окно.

Благодаря этой странной заботе Крюка дышать стало легче. Чхэ Хён наконец перестала плакать.

— Всё, наплакалась?

— Кажется, да.

— Тогда давай поговорим.

— ...Хорошо.

Держа сигарету во рту, Крюк опустил ноги на пол, встал со стула и подошел к Чхэ Хён. Подняв с пола школьный пиджак, он протянул его ей. Когда Чхэ Хён выхватила одежду, Крюк с улыбкой протянул к ней правую руку и сказал:

— Эй, у тебя трусы видно.

— Извращенец.

— Откуда ты знаешь?

— …….

— Скажу на всякий случай... Меня такие соплячки, как ты, не интересуют, и на них у меня не встает, так что расслабься.

Взяв Крюка за протянутую руку, Чхэ Хён поднялась с пола и сразу же надела пиджак, приводя себя в порядок. Маленькая девочка, поправляющая одежду, и мужчина, рассуждающий о том, встает у него или нет. Если бы кто-то увидел эту сцену, недопонимания было бы не избежать.

— А кто спрашивал?

— Подумал, вдруг тебе интересно.

— Вообще не интересно.

— Дерзишь точь-в-точь как Хэ Сон.

Покачав головой, глядя на Чхэ Хён с опухшими глазами, Крюк достал из маленького холодильника бутылку изотонического напитка. Он бросил ее Чхэ Хён, и она ловко поймала.

Она залпом выпила пол-литровую бутылку с синей этикеткой. Горло пересохло от слез, и, утолив жажду, она почувствовала себя немного лучше.

— И с таким настроем ты собралась мстить? Не вытерпела и побежала с ножом наперевес?

Крюка, который только что шутил с ней, как не бывало. Перед ней снова был человек с пронзительным взглядом, требующий ответов, и Чхэ Хён решила быть откровенной.

— За это прошу прощения.

— Раз понимаешь, то ладно.

— Но, честно говоря, я не знаю, как мне мстить.

— А кого ты хочешь убить, знаешь?

— ...Нет. Теперь я уже ничего не знаю.

Снова закурив, Крюк чиркнул зажигалкой. Глубоко затянувшись вспыхнувшей сигаретой, он выпустил дым, похожий на тяжелый вздох, и сказал:

— Я понимаю, что тебе обидно и горько, но важно сначала понять, кто твой настоящий враг.

— Я давно хотела спросить... Вы имеете в виду, что, если оставить в стороне смерть брата, Хэ Сон мог убить не Чхэ Сон Джин?

— Исходя из моего опыта, такой придурок не мог действовать так смело и продуманно.

— …….

— Поэтому я сейчас по-тихому наводил справки, а ты чуть всё не испортила.

Чхэ Хён, стиснув зубы, виновато посмотрела на Крюка. Он с холодным лицом напомнил ей еще раз:

— Зачем ты поперлась к главному входу? Представляешь, что было бы, если бы там оказался кто-то, кто знает тебя в лицо?

— ...Извините.

— А ты не подумала, что из-за твоей глупости я тоже могу погибнуть, а? Длинноволосый Чан Джэ Хён?

— Подумала.

— Ты считаешь наш союз таким крепким? А что, если я передумаю и продам тебя тем ублюдкам?

— …….

— Так что надо было сначала думать о том, как сделать меня своим надежным союзником, а если будешь так безрассудно махать ножом, мы оба погибнем. Собачья смерть, не иначе.

Да, Крюк был прав. Она ведь даже толком не знала, какие отношения связывали его с Хэ Сон и какие чувства он к ней питал. Может, они были просто друзьями с большой разницей в возрасте.

Грубо говоря, Крюку незачем было ввязываться в личную месть Чхэ Хён. И даже если бы он сейчас передумал и умыл руки, Чхэ Хён не имела права его винить.

Видя, как Чхэ Хён поникла и бессильно качает головой, Крюк перестал ее отчитывать.

— Ну и как тебе ощущения от похода с ножом?

— ...Поняла, что даже приблизиться к нему невозможно.

— Хорошо, хоть это усвоила.

— …….

— И что теперь думаешь делать?

— Не знаю.

Затем Крюк максимально спокойным голосом объяснил Чхэ Хён, что ей нужно делать сейчас.

— Насколько я выяснил, после смерти Хэ Сон люди того торчка полностью исчезли из твоего окружения.

— Видимо, решили, что я не представляю угрозы.

— Конечно, кто будет бояться сопливую девчонку, которая еще пару месяцев назад в школу ходила? Ногу сломали, сестру убили — наверняка думают, что ты напугана до смерти и будешь сидеть тихо.

— Это значит...

— Не хочешь показать им, что они ошиблись?

— …….

— Что настоящей угрозой была Чан Чхэ Хён.

Глаза Чхэ Хён снова увлажнились. Было больно и обидно от того, что у нее ничего нет и она не может нанести врагу ни малейшего урона. Но сегодня она еще раз поняла, что нельзя вечно только плакать.

Если поддаться эмоциям и перестать мыслить рационально, трагедия повторится. Сегодня ей повезло выжить, но завтра она может умереть жалкой смертью.

— Хочу показать.

— Верно.

— Хочу, чтобы они поняли... что убить надо было меня, а не сестру.

— Тогда остынь немного, и поговорим снова.

— ...Хорошо.

— Гипс только сняли, так что будь осторожна.

— Да.

Поняв, что имеет в виду Крюк, Чхэ Хён закинула рюкзак за спину. Она поклонилась, собираясь уходить, и услышала гораздо более мягкий голос:

— А я тем временем выясню, кто на самом деле стоит за Чхэ Сон Джином.

— Спасибо, б... нет... г-господин директор.

— Хэ Сон звала меня «оппа».

— Я хотела назвать вас «аджосси», но сдержалась.

— Ну ты и жестокая.

— Тогда я пойду, аджосси.

— ...Какой я тебе аджосси. Эй, зови меня «директор».

Чхэ Хён проигнорировала нелепую просьбу Крюка и нарочито глубоко поклонилась. Открыв дверь и выйдя из контейнера, она оказалась в мире без сигаретного дыма.

— Эй, длинноволосый Чан Джэ Хён!

Чхэ Хён обернулась на окрик Крюка. Мужчина, небрежно стоявший в дверном проеме с сигаретой в зубах, поманил ее крюком, словно жестом прося подождать.

— Что?

— Далеко идти, я подвезу.

— Не нужно. Я могу дойти пешком.

— ...Говорю же, подвезу.

— Вы же сами сказали остыть. Я хочу немного прогуляться, так что спасибо за предложение.

— А нога?

— Нужно разрабатывать. Начну с ходьбы.

— Блядь, ну и упрямая.

Чхэ Хён улыбнулась, извиняясь за отказ от его помощи. Крюк, поняв, что спорить бесполезно, махнул своим пугающим протезом в сторону выхода со свалки — иди, мол.

Ха-а....

Хоть она и брела, волоча ноги, мысли в голове Чхэ Хён неслись с бешеной скоростью. Если отбросить пустые шутки, в словах Крюка сегодня было много важного смысла.

Как и сказал Крюк, гипс сняли недавно, поэтому она шла, делая перерывы на отдых. Путь, который обычно занимал два часа, растянулся почти на три, пока она не добралась до своей социальной квартиры.

Вернувшись домой, Чхэ Хён первым делом приняла душ. Щедро намазавшись лосьоном для тела с приятным ароматом, которым они пользовались вместе с Хэ Сон, она легла спать. Возможно, из-за того, что она давно нормально не спала, ей удалось провалиться в глубокий сон впервые за долгое время.

Проснувшись уже после заката с глазами, опухшими так, что она почти ничего не видела, Чхэ Хён заказала курицу. Денег было в обрез, но сегодня ей хотелось забыть обо всем и просто поесть чего-нибудь вкусного.

Вскоре раздался звонок в дверь. Проверив экран домофона, Чхэ Хён выждала паузу и открыла дверь. От одного запаха жареной курицы у нее заурчало в животе.

В последнее время она толком не ела, так что умять целую курицу под телевизор не составило труда. И хотя по документам ее день рождения еще не наступил, она достала из холодильника пиво, которое когда-то купила Хэ Сон, и выпила его.

Алкоголь был таким сладким.