— Вышел на пенсию в должности начальника полиции, но даже когда был на службе — ходил в шестерках у деда Чхэ Сон Джу.

— Похоже, к Чхэ Сон Джу и правда не подкопаться.

Крыса, которая по приказу Сон Джу вынюхивала информацию о ней, к счастью, пробралась в 302-й номер, а не в 402-й. Через камеру видеонаблюдения, спрятанную в 302-м номере, Чхэ Хён и Крюк даже смогли разглядеть лицо взломщика. Однако, к сожалению, бывший полицейский, за плечами которого был многолетний опыт оперативной работы, не спешил попадаться на радары Крюка. А ведь вычисли они маршрут этого начальника Чха — смогли бы лучше понять, что на уме у Сон Джу.

— Надо быть предельно осторожными. Мы же пробили инфу и знаем, что Чхэ Сон Джу — тот еще фрукт.

 — Само собой. Поэтому сейчас главное — усыпить его подозрения.

— Не надейся, что наступит день, когда Чхэ Сон Джу начнет доверять тебе на сто процентов. Этот парень всю жизнь живет, считая собственного отца врагом.

— Но если я заставлю его поверить мне хотя бы на мгновение — у него точно появится уязвимое место. В конце концов, Чхэ Сон Джу тоже человек.

Чем настойчивее Сон Джу копал под Чхэ Хён, тем спокойнее ей становилось. Как они с Крюком и предполагали, это лишь лишний раз подтверждало: отношения Сон Джу не то что с Чхэ Сон Джином, но и с родным отцом, Чхэ Хи Уном, были хуже некуда. К тому же, только что Сон Джу мог открыть ящик Пандоры — ее телефон, но намеренно не стал этого делать. Меньше знаешь — крепче спишь. Если он начал хоть немного доверять Пак Да Ён, стоявшей прямо перед ним, значит, половина дела сделана. …А. Она прислушалась, сосредоточившись на движениях Сон Джу. Дверь в ванную открылась. Она гадала, чем он решит промочить горло: пивом или водой, но характерного щелчка открывающейся жестяной банки не последовало. Видимо, вода. Сейчас он подойдет ближе. С его длинными ногами от мини-бара до спальни всего пара шагов… Черт, уже здесь.

— Да Ён, ты еще спишь?

— М-м-м… еще… чуть-чуть.

— Проголодалась? Давай я что-нибудь закажу, а ты поспи еще. Чего бы тебе хотелось?

— …Чего-нибудь сытного.

От Сон Джу, подошедшего к ней, пахло свежестью воды вперемешку с каким-то уютным ароматом. Забавно, они пользовались одним и тем же гелем для душа, но из-за разницы в температуре тела и естественном запахе кожи аромат раскрывался совершенно по-разному — вроде бы тот же, но с другими оттенками. И это было довольно приятно. Чхэ Хён, словно только что проснувшись, сладко потянулась, вытянув руки над головой. Затем, прикрыв рот ладонью, коротко зевнула с сонным видом. Глядя на нее, Сон Джу с легкой улыбкой присел на край кровати. При этом он, делая вид, что ничего не происходит, незаметно пододвинул к ней то, что держал в руке. Это был тот самый оранжевый бумажный пакет, который он недавно оставил у входа.

— А это еще что?

— Если интересно — открывай скорее.

Улыбаясь, Чхэ Хён села и первым делом заглянула в пакет побольше. Достав оранжевую коробку, она с игривым выражением лица развязала ленту.

— …Это же сумка, о которой я мечтала.

— Нравится?

— Это же «Биркин», конечно, нравится.

Распаковав вторую коробку, Чхэ Хён плотно сжала губы, словно не в силах сдержать эмоции, а затем снова широко улыбнулась. С таким видом, будто она без ума от мужчины, который дарит ей сразу две такие роскошные вещи.

— И вообще, директор… Кроме сумок, есть еще кое-что, чего мне хочется.

— И что же это?

— Моя нынешняя машина была подержанной еще когда я ее покупала. Старая уже, да и вообще… Сумки — это здорово, но не мог бы ты поменять мне машину?

— А почему бы и нет? Говори, какую хочешь.

— Хм… Спорткар?

— «Ламборгини» подойдет?

— Кажется, я влюбилась в тебя, Сон Джу.

Сон Джу, словно находя эту разошедшуюся Чхэ Хён милой, легонько щелкнул ее указательным пальцем по щеке. Затем протянул ей меню обслуживания номеров, чтобы она немного успокоилась.

— Машину я закажу сам, так что пока выбирай ужин.

— Я в обнимку с этими прелестями даже есть не хочу.

Чхэ Хён, крепко прижимая к себе две сумки, пожала плечами, но Сон Джу отрицательно покачал головой.

— Тебя нужно покормить, чтобы я не мучился угрызениями совести, когда буду трахать тебя всю ночь напролет. Так что давай, выбирай быстрее.

— Мне даже меню смотреть лень. Закажи что-нибудь на свой вкус. Нежную вырезку, например.

— Подожди, а как насчет угря с рисом?

— Звучит вкусно… А тут, в отеле, такое можно заказать? Они такое готовят?

— Я — Чхэ Сон Джу.

— А я — Пак Да Ён.

Пальцы Сон Джу, касавшиеся ее круглого лба, игриво ткнули ее в щеку пару раз. Поднявшись, он изобразил пальцами телефонную трубку, давая понять, что идет делать заказ, открыл дверь спальни и вышел в гостиную.

— Дворецкий Хан, это я. У меня к вам просьба.

Делая вид, что рассматривает сумки, Чхэ Хён украдкой наблюдала за мужчиной вдалеке, одетым в такой же халат, как и у нее. Видеть его таким расслабленным было куда приятнее, чем когда он был безупречно, с иголочки одет с ног до головы.

— У меня есть любимый ресторанчик, я попросил их привезти еду сюда.

— А так можно, в личных целях?

— Я позвонил не сотруднику отеля, а человеку, который работает у нас дома.

— Ну все, поползут слухи, что Чхэ Сон Джу заперся в отеле и кувыркается с бабой.

— Как раз чтобы этого не случилось, я и позвал своего человека, который умеет держать язык за зубами.

Если, конечно, Сон Джу, вернувшись к Чхэ Хён после разговора, сказал правду. Похоже, она только что на его же примере еще раз убедилась: людей из личного окружения Сон Джу невозможно ни подкупить, ни переманить. Значит, чтобы подобраться к нему, Чхэ Хён действительно придется действовать самой. Скрывая свои мысли, Чхэ Хён изображала радость от предвкушения вкусной еды, когда он вдруг сказал:

— Отложи-ка их пока.

 — Зачем? Это же мое.

— Раз уж они теперь твои, давай уберем их на время.

Сон Джу смахнул с кровати на пол весь этот хаос из бумажных пакетов, коробок, лент и сумок. Затем он устроился у ее ног. Чхэ Хён подумала было, что он откинул одеяло, чтобы наброситься на нее, не в силах дождаться еды, но ошиблась.

— Ты же говорила по телефону, что у тебя болят ноги?

— …Ты до сих пор об этом помнишь?

— Конечно.

Мужские руки коснулись ее голеней, стройно вытянувшихся из-под распахнувшегося халата. Сон Джу разминал ей ноги уверенными, освежающими движениями, в которых не было ни капли сексуального подтекста.

— Весь день на ногах работаешь, тяжело, наверное?

— За столько лет вроде и привыкаешь, но иногда, как сегодня, они без причины просто отваливаются.

Его руки, с силой разминавшие икры, мягко помассировали колени и поднялись к бедрам. Чхэ Хён молча смотрела на Сон Джу, который осторожно касался ее ног, боясь причинить боль слишком сильным нажатием. С какого-то момента он стал массировать ей ноги при каждой встрече. Всегда приговаривая, что она хорошо потрудилась сегодня.

— Здесь… где ты поранилась в детстве, сегодня не болит?

— Там только на погоду ноет.

— Сделать компресс?

— Да нет, не настолько.

— Я, конечно, могу вот так каждый день разминать тебе ноги, но… было бы лучше, если бы ты просто не работала.

На эту вскользь брошенную фразу Чхэ Хён ничего не ответила, лишь улыбнулась. Сон Джу тоже не стал настаивать на ответе и молча продолжил массаж. С тех пор как они начали спать вместе, не осталось, кажется, ни одного миллиметра на теле Чхэ Хён, к которому бы не прикоснулись руки Сон Джу. Поэтому шрам на бедре от операции по установке металлического штифта пришлось выдать за старую детскую травму.

— Наверное, было очень больно, Да Ён?

— Я была совсем маленькой, так что, к счастью, ничего не помню.

Еще бы не больно, когда твой отец сбил меня машиной, пытаясь убить. Сон Джу, ничего не подозревая, заботливо массировал ее распухшие ноги. Какое бы лицо было у Чхэ Хи Уна, если бы он увидел эту картину?

— Спина не болит?

— Немного.

— А пальцы как?

— С пальцами… я уже смирилась.

Его волосы, хоть и высушенные, но все еще хранившие легкую влажность, естественно спадали на лоб. Глядя, как Сон Джу, массируя ей ноги, бессознательно откидывает волосы назад, Чхэ Хён почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. То, как усердно он разминал ее уставшие ноги, раз за разом заставляло колебаться сердце не Пак Да Ён, а Чхэ Хён. Он не упускал ни одной мелочи из ее рассказов и старался заботиться о ней, как сейчас.

— Спасибо, что заботишься обо мне, директор.

— Я делаю это, чтобы тебя соблазнить, так что благодарить не за что.

— Ну, тогда ладно.

— И когда же ты сдашься, перестав ломаться?

— Посмотрим на твое поведение.

Он, должно быть, такой ласковый, потому что не знает, что почти каждое слово из уст Чхэ Хён — ложь. Но ей так хотелось, чтобы он понял: хотя бы то, что она сказала только что — чистая правда. Наверное, это невозможно. То, что они делили постель последние несколько месяцев, не означало, что она вдруг безумно влюбилась. Оставив в стороне его сексуальные предпочтения, Чхэ Хён за время их общения поняла, что как человек он не такой уж и подонок. Честно говоря, было бы куда проще, окажись Сон Джу таким же мусором, как его отец или брат. Тогда Чхэ Хён могла бы без малейших угрызений совести использовать его и выбросить. Но каждый раз, когда она чувствовала искренность в симпатии всегда приветливого Сон Джу, ей становилось не по себе.