— В последнее время среди русских мафиозных группировок идут разборки, поэтому достать пули стало очень сложно.

В стране, где огнестрельное оружие запрещено, достать не один, а два или три ствола, да еще и патроны подходящего калибра для каждого, можно было только через черный рынок. По словам Крюка, на данный момент черный рынок оружия в Корее в основном питается из трех источников.

Первый — это контрабанда, которая отправляется из Владивостока и прибывает в порт Пусан. Второй, как и ожидалось, — США.

— Есть канал, по которому корейские банды в Штатах переправляют оружие через Мексику, но этот товар в основном пользуется спросом у богатеньких отпрысков эмигрантов, которые хотят свести счеты с жизнью.

— А третий я, кажется, знаю. Гонконг, да? Почему-то кажется, что Гонконг.

— И да, и нет.

— В смысле?

— Раньше часть оружия, которое шло транзитом из Гонконга в Японию, оседала в Корее. Но, как ты знаешь, ситуация в Гонконге ухудшилась, так что нашим и японцам тоже пришлось искать новых поставщиков.

Следующие слова Крюка, честно говоря, повергли её в шок.

— И где же?

— Услышишь — не поверишь.

— Да ну где, говорите уже. Не томите, а то мне еще интереснее.

— Северная Корея.

— Что…? Серьезно?

— Я сам никогда не имел с ними дел, но, как ни удивительно, это так. Говорят, они занимаются контрабандой оружия на государственном уровне… С ними связываться в каком-то смысле страшновато. Поэтому я в ту сторону даже не смотрю.

Группировка, в которой когда-то состоял Крюк, с давних пор вела дела с русской мафией. Эти связи сохранились, поэтому машины, уцелевшие на свалке, после косметического ремонта отправлялись на кораблях в Россию.

Кроме того, новый босс, прибравший к рукам группировку, закрывал глаза на мелкие заработки изгнанного Крюка по одной причине. Крюк отстегивал ему весьма приличные комиссионные.

В общем, в этом мире ничего не дается даром. Поэтому за все те деньги и время, которые Крюк вложил в нее, Чхэ Хён должна была отплатить, во что бы то ни стало убив Чхэ Хи Уна и Чхэ Сон Джина.

— …….

Убедившись, что ствол остыл, Чхэ Хён первым делом сняла с винтовки оптический прицел и разобрала оружие. Почистить его как следует можно будет и в конторе, поэтому она, как обычно, лишь слегка смахнула пыль и грязь.

Чхэ Хён открыла лежащий на земле футляр из-под альта. Как бы безопасно ни было на свалке Крюка, она не могла разгуливать с оружием в открытую.

Аккуратно уложив разобранную винтовку на ее законное место в футляре, она закрыла крышку. На всякий случай футляр из-под альта был сделан по спецзаказу.

Внутри обивки скрывался тонкий слой свинца, чтобы блокировать рентгеновские лучи.

Поэтому футляр со свинцовой прослойкой, да еще и с разобранной винтовкой внутри, весил прилично. Естественно, носить его на плече было гораздо удобнее, чем в руке.

Кроме рукопашного боя и владения ножом в ближнем бою, стрельба тоже требовала огромной физической выносливости. Поэтому за это время Чхэ Хён упорно развивала в себе выносливость и концентрацию, чтобы не уставать, подолгу таская с собой этот секретный инструмент убийства.

Разумеется, она также приложила титанические усилия и пролила немало пота, чтобы научиться виртуозно обращаться с двумя совершенно разными типами огнестрельного оружия.

— Как ты и говорила, для убийства на глазах у толпы снайперская винтовка подойдет лучше, чем пистолет.

— Снайперская винтовка — это та, что мне по пояс, да?

— Ну да, суть примерно та же. В кино же часто показывают: прячешься в здании напротив и убиваешь человека одним выстрелом.

Нужно было поразить только цель, не задев никого другого, при этом учитывая, что Чхэ Хён — женщина. Крюк говорил это не из пренебрежения к ее полу, а потому, что нужно было считаться с ее природными физическими данными.

Пистолет был удобен для ношения и эффективен в ближнем бою, но таил в себе риск — нужно было находиться в пределах досягаемости цели. То есть, Чхэ Хён, совершив убийство, могла не успеть сбежать и быть схваченной прямо на месте преступления.

Поэтому Крюк посоветовал ей сосредоточиться на освоении дальнобойного оружия, которое позволило бы ей спрятаться и выиграть время для побега. Чхэ Хён согласилась с ним, посчитав его доводы разумными.

Но это не значит, что она зациклилась только на винтовке.

— Во всяком деле нужно учитывать любые непредвиденные обстоятельства, поэтому, как только освоишься с винтовкой, давай потренируемся с «Глоком» и револьвером. Если, конечно, потянешь.

Если время позволяло, Чхэ Хён не теряла ни секунды. Стирая руки в кровь, до кровавых мозолей, она с маниакальным упорством оттачивала навыки владения и другим огнестрельным оружием.

А в свободное время училась у Юн Бома обращаться с ножом для самообороны. Она не оттачивала техники убийства ножом. Ей просто нужно было уметь защитить свою жизнь ножом, а не пистолетом, в непредвиденной ситуации.

Кроме того, ребята со свалки учили ее всяким мелким трюкам. Как развязывать и завязывать узлы, как открывать замки проволокой — она осваивала и такие «грязные» навыки.

Но самым интересным оказалась азбука Морзе. Дяденька мастер Ким, гений по левым машинам, выучил ее в армии, когда служил связистом.

— Чхэ Хён, тире произносится как «даа», а точка — как «ди».

— А я где-то слышала «та-та-та»?

— Это тоже не ошибка. Только не просто «та-та-та». Точка — это короткое «та, та», а тире — протяжное «таа, таа».

— Та-та таа, таа?

— Не только губами произноси, если будешь ритмично отстукивать указательным пальцем, быстрее запомнишь.

Честно говоря, изучать азбуку Морзе было так же увлекательно, как стрелять. Ей всегда нравилось учиться, поэтому запоминание и понимание подходили ей больше, чем освоение навыков через физические упражнения.

Поэтому иногда ей приходила в голову мысль: а не участвуют ли все обитатели свалки в том, чтобы превратить Чан Чхэ Хён в убийцу? То есть, теперь они все стали ее сообщниками, и пути назад для них нет.

Так, движимая жгучей жаждой мести, она годами закаляла себя, овладевая искусством отнимать человеческие жизни. Отказавшись от своей человечности.

В этом году Пак Да Ён уже исполнилось двадцать шесть. Чан Чхэ Хён было двадцать три, но иногда она сама забывала, кто она такая.

Даже она сама путалась в своей личности. Кто же она на самом деле?

Закончив убирать оружие, Чхэ Хён встала и отряхнула одежду. Сегодня она тренировалась со снайперской винтовкой, предназначенной для стрельбы на большие дистанции, поэтому заняла позицию так далеко, что понадобился бинокль.

И теперь, когда всё было закончено, ей предстояло пройти приличное расстояние до офиса.

— Чхэ Хён, садись.

— О, а так можно?

— Тут свободно. Давай быстрее. Я подкину тебя до конторы босса.

Сегодня ей определенно повезло. Благодаря вилочному погрузчику, который доехал до самого этого края свалки, она в мгновение ока добралась до места назначения. Конечно, погрузчик был одноместным, так что Чхэ Хён с футляром для альта за спиной ехала наполовину свесившись с него, но кого это волнует.

Однако Крюк, наблюдавший за ее тренировкой, заметил, что она приехала на перегруженном погрузчике.

— Ты так доиграешься, длинноволосый Чан Джэ Хён.

— У меня в последнее время ноги ноют. Больше не буду.

Крюк прекрасно понимал, что Чхэ Хён, теребящая бедро с металлическим штифтом, сейчас просто ломает комедию. Прищурившись, Крюк шутливо зыркнул на Чхэ Хён и кивнул в сторону контейнера, приглашая внутрь.

А, ну да, не рукой, а своей блестящей серебристой металлической клешней, которая больше не казалась Чхэ Хён холодной.

Войдя в офис, Чхэ Хён сняла с плеча футляр из-под альта и положила его на диван. Первым делом она тщательно вымыла руки, пропахшие порохом.

Вытерев руки бумажным полотенцем, лежавшим у раковины, она села на диван. Открыв футляр, Чхэ Хён доставала по одной детали разобранной винтовки, насухо протирала их чистым полотенцем и искоса поглядывала на Крюка.

— Сегодня ты была в отличной форме. Правое и левое зеркала поочередно — все выстрелы в яблочко.

— Наверное, потому что вчера хорошо выспалась.

— …А что, в последнее время было из-за чего не спать?

— Да нет, просто работа слишком тяжелая, поэтому сплю неглубоко, часто просыпаюсь.

— Можешь же на фабрике не надрываться так?

— Долг-то сто миллионов, надо быстрее отдавать.

— Может, я слишком завысил сумму?

У Крюка была только одна рука, но он тоже тщательно ее вымыл и сел на свое место. Возможно, из-за того, что он всё утро провел на улице, наблюдая за тренировкой Чхэ Хён, он сейчас делал почти то же самое, что и она. Сняв клешню с левой руки, он аккуратно протирал запылившийся протез.

В такие моменты она часто чувствовала, что Крюк действительно считает ее членом своей семьи, частью организации на свалке. Ведь сейчас он без колебаний демонстрировал ей свое самое слабое место, то, что, по идее, должен был бы скрывать больше всего.

Но иногда ей казалось, что Крюк относится к ней не совсем как к младшей сестре. Задумывалась ли она, видит ли он в ней женщину? Не то чтобы ей хотелось это узнать.

Это было похоже на ящик Пандоры, который лучше не открывать.

— …….

Протерев одну деталь и убрав её в футляр, Чхэ Хён достала следующую и снова покосилась на Крюка. Выглядело это неудобно, но он уже привык действовать одной рукой и сейчас привычными движениями приводил в порядок свою острую металлическую клешню.

Взгляд Чхэ Хён естественно скользнул по левому предплечью Крюка, который круглый год носил серые футболки с коротким рукавом. Она давно заметила, что летом культя часто натиралась и её приходилось мазать мазью, а зимой от холода место ампутации не просто ныло, а причиняло сильную боль.

Чхэ Хён, протирая винтовку сухим полотенцем, как бы невзначай спросила Крюка:

— Как ваша рука в последнее время? И в жару мучаетесь, и в холод.

— Отлично работает, так что не переживай.

— Вот из-за того, что вы так разговариваете, Хэ Сон и вышла замуж за моего брата.

— Просто у Хэ Сон не было вкуса на мужиков.

— А что не так с моим братом?

Как назло, в руках у нее сейчас оказался ствол винтовки. Чхэ Хён отложила сухое полотенце, с укоризной направила ствол на Крюка, сделав вид, что стреляет, а затем убрала его в футляр.

Ну вот, проявила заботу, а в ответ только огрызнулся.